Глава тридцать седьмая

Он…

— Мне жаль, Лера. Я разочаровал и тебя и себя. Я… я сделал тебе больно, но я не…

Я даже не заканчиваю мысль, потому что все было не так. Я хотел причинить ей боль, но только потому, что считал ее причиной своей боли, своих страданий.

— Не пытайся солгать. Ты хотел.

Она поднимает голову, ее щеки залиты слезами, глаза красные.

— Ты хотел увидеть меня сломленной и обещал сделать это. Что ж, ты преуспел в этом. Ты разбил мне сердце. Поздравляю.

Горечь в ее голосе словно нож, впивающиеся в мою кожу.

— Я не буду лгать. Я действительно хотела этого. Я хотел ранить тебя как можно сильнее, но это было… — такое ощущение, что меня сейчас стошнит. — Это было до того, как я поняла, что не ты это сделала, что не ты причина моих страданий.

— Я же говорила тебе, что это не я, — кричит она, и по ее лицу вновь катятся слезы.

Я хочу заключить ее в объятия, поцеловать, успокоить. Мое тело реагирует на эту мысль прежде, чем я успеваю остановить его, я как обезумевшее животное, но Лера бьет меня по рукам.

— Не трогай меня, — ворчит она. — Никогда больше не трогай.

Затем она сильно толкает меня, ее маленькие ручки ударяют меня в грудь. И впервые в жизни я понимаю, каково это — быть с разбитым сердцем. Ее сжатые кулачки сыплют удары на мою грудь, как град с неба, но я не останавливаю ее. Я хочу, чтобы она продолжала. Я хочу почувствовать боли, которую чувствует она. Где-то в глубине моего сознания возникают слова, и я знаю, что должен их сказать, хотя не понимаю почему.

Я не заслуживаю ее, но я должен ей сказать.

— Я люблю тебя, Лера. Я люблю тебя, — шепчу я ей на ухо, не в силах остановить себя от того, чтобы обхватить ее руками.

Она истерично смеется, борясь со мной, сопротивляясь мне. Я просто хочу обнять ее, чтобы вновь собрать все воедино, склеить осколки.

— А, я тебя ненавижу, — рычит она, а затем резко поднимает колено и сильно ударяя меня по яйцам.

Я тут же отпускаю ее, боль поднимается к животу. Я хватаюсь за яйца, стискивая зубы от боли, пока она смотрит на мою сгорбленную фигуру.

— Любовь не должна причинять боль. Если бы ты любил меня, ты бы поверил мне. Тебе не пришлось бы ждать правды от своего папочки. Я все время говорила правду. Я не давала тебе никаких оснований считать меня врушкой. Так что ты можешь думать, что любишь меня сколько угодно, но сейчас уже слишком поздно.

Я знал, что будет больно услышать от нее эти слова, но я не ожидал, что это будет больно настолько. Мне кажется что кровь в моих жилах остановилась, а сердце бьется с трудом. Я никогда ни о чем в своей жизни не жалел так сильно, как о том, что сделал с ней.

— Я…

Мой голос ломается, и ее красивые губы, те самые, которые я так сильно хочу поцеловать сейчас скривятся, гнев врывается из нее, заполняя пространство между нами тяжелой аурой.

— Я не хочу слушать твои извинения, если ты действительно сожалеешь, то докажи это, оставив меня в покое. Моя жизнь была совершенно безупречной до твоего появления, и она будет такой еще долго после тебя. Ты мог разбить мое сердце, но ты никогда не сломишь меня.

Я ей не нужен.

Я ей не нужен.

Я знал это еще до того, как вошел в ее спальню, но слышать это и думать об этом — две разные вещи. Но, опять же, я не настолько эгоистичен, чтобы беспокоиться об этом сейчас. Это всего лишь всплеск. Я просто хотел, чтобы она знала, как я сожалею.

— Я заглажу свою вину.

Я выпрямляюсь, мои ноздри раздуваются, когда я дышу через боль. Она вытирает глаза тыльной стороной ладони и сглатывает, ее подбородок подрагивает.

— Не надо, — презрение, такое же темное, как ночное небо, сочится из этой короткой фразы. — Мне не нужны твои лживые извинения. Она толкает меня назад, и я чуть не спотыкаюсь о свои ноги. Такое ощущение, что я стою на краю обрыва, и моя жизнь в ее руках. Ты можешь перестать притворяться, что тебе не все равно. Оставь меня в покое.

Она снова пихает меня, и на этот раз я понимаю намек и ухожу, отступая назад к двери.

С замиранием сердца я смотрю на нее в последний раз и клянусь сделать все, что в моих силах, чтобы все исправить. Я не остановлюсь, пока не исправлю все свои ошибки.

— Я не могу взять эти слова обратно. Я люблю тебя. Я любил тебя всегда, теперь я это знаю, ты мне не веришь, но я понял это в тот момент, когда поцеловал тебя. Я чувствовал это глубоко в своей душе. Я причинил тебе столько боли, натворил дел, но я все исправлю. Я клянусь тебе, я все исправлю.

— Найди Вику или кого-нибудь еще, кому пока еще не похую на тебя.

Она всхлипывает, и мое сердце разбивается на миллион кусочков.

— Мне не нужен никто, кроме тебя. Только ты, — шепчу я, закрывая за собой дверь.