Глава 11

Эля А Змей еще и не верит, что у меня всё болит после него. Как я вообще выдержала этот секс-марафон и осталась жива? Загадка природы. На моем теле красуются укусы и засосы. Вот же гад! Пометил так пометил территорию. А я всего лишь слегка поцарапала его коготочками. Мы съели всю еду, а её было немало на этом столике с колесами. Мы не спали ни секунды до 7 утра, и теперь мое тело разбито, как будто по мне проехался каток. Не смотря на всё это, в моем животе порхают сумасшедшие бабочки. Артем сдает номер, и мы покидаем гостиницу, держась за руки. Мне больно передвигаться, поэтому иду в раскоряку, что до коликов веселит моего гада. Шлепаю его по лопатке, чтобы жизнь мёдом не казалась. Садимся в машину, и он везет меня домой. Доезжаем быстро, суббота ведь, выходной день. Из дома выходит бабушка Нюра: в ультрамодных очках, мятном спортивном костюме и с палками для ходьбы. – А кто это у нас такой крутой? – присвистывает Змей. – Бабс. На утренний променад пошла. – Ей реально 80 лет? – Ага, сама в шоке. – Пойдем, поздороваемся? – тянется рукой к дверной ручке. – Стой, не надо. Мы же договаривались. – Эль… Ладно, – недовольно и шумно выдыхает. – Когда я тебя снова увижу? Давай вечером? – А с Настей ты когда разберешься? – Прямо сегодня и разберусь. – При мне, – щурюсь, думая, что он сейчас даст заднюю, мол, зачем тебе все это наблюдать бла-бла-бла… Я должна быть уверена, что между ними все кончено безвозвратно. – При тебе буду возюкать её мордой по столу, – ржет. – Чё? – зависаю. – Расслабься, я пошутил. Девочек не бью, даже отъявленных брехух. – Отлично! Возьму себе на заметку. – Даже не вздумай мне врать, жопу набью. Ремнем, прям вот этим, – показывает на свой. – По-моему нам еще рано для БДСМ экспериментов, как считаешь? – Считаю, что БДСМ – отстой, а битье задницы в воспитательных целях полезно. – Хорошо, тогда бойся за свою задницу. Что разрешено тебе, то можно мне. И никаких двойных стандартов, – поигрываю бровями. – Ох, мля! Начинаю тебя побаиваться, – шутливо отодвигается от меня, прилипая спиной к дверце. – А теперь неприятный вопрос, – сникаю, – когда пойдем сдавать анализ на родство? – Может ну его нахрен, Эль? Жили же как-то без этой информации. – Как это нахрен? – таращусь на него. – Змеевский, ты чё? Мы должны знать. – Чтобы что? – нежно касается пальцами моего лица, и я малодушно думаю, может и правда – ну его? Что если «да», что тогда? Это же катастрофа, потому что мы успели друг друга полюбить. Как нам тогда быть? А если «нет» вздохнем с облегчением, и ничто нас уже не остановит. Наши чувства, как товарный поезд, несутся с бешеной скоростью. – Всё, я пошла домой. Чувствую себя выжатым лимоном. – А я наоборот бодр и весел, как никогда, – широко улыбается. Ой, котяра Чеширский! – Прощальный поцелуй будет? – Будет, только быстрый, а то бабуля сейчас обратно будет идти. Увидит же. – Ну и пусть, – надавливает на мой затылок и пожирает мои губы. – Не хочу тебя отпускать, – интимно берет за руку. – Кажется, будто случится еще какая-нибудь херня. – Всё переживем кроме положительного анализа. – Вот сейчас я ненавижу отца как никогда ранее. Он думает, если я женюсь на НЕлюбимой девушке, то мои пьянки и гулянки сразу же прекратятся, – хмыкает. – Я тоже его ненавижу, скажу тебе по секрету. – И от твоей матери тоже поддержки никакой, – сжимает мои пальцы. – Мама играет по правилам Альберта Камоевича. – Ладно, еще один поцелуй и иди. Закрываем глаза и целуемся, как сумасшедшие. Будто не провели вместе ночь и не занимались пикантными вещами. Тук-тук. Нас отбрасывает друг от друга с молниеносной скоростью. Смотрим в окно, а там стоит довольная бабушка Нюра. – Спалила, – ржет Змей. – Черт… Артем открывает окно, бабушка поднимает на лоб ультрамодные солнечные очки и заглядывает к нам в салон. – Если ты не использовал ночью гондоны, самое время мне покаяться, – говорит она, глядя на Артема. – Ба! – краснею я. – И Вам доброго утречка, – сквозь смех, отвечает Змей. – Заделаешь Эльке дитя без ее согласия, будешь иметь дело со мной, – грозит пальцем. – Откуда вы вообще узнали? – Ой, милок, у вас обоих на лице крупными буквами написано: ЛЮБИЛИСЬ ВСЮ НОЧЬ. – Ба-буш-ка!! – У Вас хорошее зрение, – говорит Артем. – И слух. Поэтому не услышала твой ответ. Так што? – Ништо, – отвечаю ей на её стариковском языке. – Я не забрюхатю, можешь не переживать. – Та я была бы и рада, да вот вы можете ошибок сгоряча понаделать. Родители вам жизни не дадут. Если што, приходите в мою хату жить. Там вас никто не достанет. – Спасибо за приглашение, бабуль, – Артем тянется к ней и целует в щеку. – Зачётные у Вас очки. – В ынтернете купила, – бабс спускает на глаза очочки и прихорашивается перед зеркалом. – Там один дед живёт на соседней улице…. – Так вот, куда ты ходила! – вскликиваю я. – Неужели замуж собралась? – Ну, если у того деда есть свой домик и отсутствуют наследники, то можно и замуж. Мы с Артемом истерично ржем, брызгая слюной. Аааа, какая же она классная! То ли шутит, то ли нет, не разберешь. – А вот это правильно баба Нюра! – говорит Артем. – Нам многодетные голодранцы в семье не нужны. А унаследовать жилье это ваще прям мечта. – У дедка и машина есть, не инвалидка какая, а Тойота Камри, вот, – говорит с гордостью. – Покатает тебя с ветерком, всё как ты любишь, – замечаю я. – Уже покатал, – машет рукой в сторону. – В бургерную водил, а я вставную челюсть дома оставила. Пришлось сидеть и, как прынцесса скромненько смаковать Колу из трубочки, пока дед уписывал котлеты с булкой. Он канешно подумал, что я на диете. Неудобно было про зубы говорить, у него-то все на месте. Ну, почти все, трех не хватает. Благо, не передних. Мы с Артемом почти валяемся на полу от смеха, вызванного рассказом бабули. Ржем так, что у меня начинает болеть живот. Я и не знала, что личная жизнь бабы Нюры бьет ключом. – Ладно, потопали домой Эленька, – велит бабс. – Сериал про Асфальто и Марфу начнется через пять минут.