Глава 13

Эля Уписываю за обе щёки оладушки, которые напекла бабушка и читаю сообщение от Змеевского. Стриптиз требует, гад. – Шта пишет? – спрашивает бабуля, подкладывая мне в тарелку жирную сметану. – Хочет, чтобы я ему танец станцевала. – Стриптиз что ле? – Ба, ты точно Ванга! Давай подадим объявление, что ты гадалка, деньги заработаем… Я буду твоим ассистентом. – Не, притворяться слепой не хочу. – Да и не надо. Будешь зрячей провидицей. – Та не поверят, – отмахивается и садится рядышком. Сейчас будет наблюдать, как я ем и умиляться. А мне потом в зеркало стыдно будет смотреться. – Ба, а, ба! Навангуй мне что-нибудь хорошего, – кладу голову ей на плечо. – Давай попробуем. Ты выйдешь замуж за Артемку, и у вас родятся трое прекрасных детей. – Трое?? Ну, спасибо тебе! – Ладно, будет одна пара близнецов, чтоб не три раза ходить, а только два. – Еще большее спасибо! Два сразу!! Ты хоть представляешь, каково это? – Не-а. Я вообще ни разу не рожала. Мне Оксанка сразу взрослой и без мучений досталась. – Я тоже так хочу, – хнычу. – А рожать – это ад. Скорей бы уже наука шагнула вперед, и мужчины научились рожать. – Ага, чем они будут рожать? Жопой? Нет уж, увольте. Кому нужен ребенок, вылезший оттудова? Прыскаю со смеху, и сметанка идёт носом. Нельзя за столом обсуждать такие темы, боженька меня наказал. – Ба, а мама и папа часто ссорились? – спрашиваю. – Ну, бывало. Когда Савке был годик, даже разводились. – Как разводились? Нехорошее предчувствие встаёт комом в горле. – Ой, кто-то кого-то в измене подозревал, то ли Оксанка Валерку, то ли наоборот. Уже не помню. Мое сердце начинает часто-часто стучать. – А потом что было? – Што, што. Сошлись назад и тебя родили. Валерка знаешь как добивался твою матерь? И огород мне вскопал, и цветами дом завалил. Курей мне купил – царских! Знаешь, как неслись потом? Яйца девать некуда было. Знал, как подъехать ко мне, стервец. Только я ж не против была, это Оксанка строптивица, тот ей не такой, тот слепой, тот недостаточно крутой –всё перебирала мужиков. – А где мама была, пока они расходились? – Ко мне жить приехала. – А роман новый не заводила? – Эленька, почему ты спрашиваешь? – сощуривается ба. – А вдруг я не папина дочка, – выпаливаю. – А чья же? Деда Мазая? – Ты же сама сказала, что у неё было много мужчин. – И чё? От всех рожать что ли? Валеркина ты, зуб даю. Немного успокаиваюсь. Бабушка бы мне сказала, так? Если бы мама мутила с Камоевичем в то время. Значит, это просто совпадение. А вдруг она не знала? Мама скрытная женщина, так что… – Папа меня не слишком любил, – говорю с обидой. – Зато мать в тебе души не чает. – Ага. И где же она? – смотрю по сторонам. – С новым мужем, в новом доме, и думать про меня забыла. – Не говори того, чего не знаешь, – поджимает губы. – А мужики всегда сыновей больше любят. Он ведь в Савке себя видел, поэтому так привязан был к сыну. А тебя баловал, разве нет? Кукол тебе постоянно таскал дорогущих. Да, бабулян права. Папа задаривал меня игрушками. Некоторые кукляшки до сих пор «живы» – моя память об отце. Так легко и просто себя накрутить, оказывается. Еще немного и мы со Змеем поверим в свою историю заговора. Зеваю во весь рот. Дальше в моих планах как следует выспаться. Благодарю бабулян за чудесный завтрак и валюсь в постель. Сплю до самого вечера. А потом меня будит Артем, вызвав меня по телефону. – Аллоу. – Спишь, Элька-каруселька? – спрашивает весело. – Я вчера не ловила никаких каруселей, так что не надо. – Сегодня поймаешь, – обещает. – Пить алкоголь не буду, он убивает клетки мозга. И вообще, ты на меня плохо влияешь. – Мой отец тоже так говорит. Будем исправляться: никакой алкашки, только мороженое и сладкая вата. – М-м, всё, что я люблю. – А я тебя люблю. Ааа, как приятно это слышать! – Ты с Настей разобрался? – Только пруфы для отца раздобыл. Окончательный разъеб будет сегодня вечером, я же обещал тебе. – Значит, она правда не беременна? – радуюсь. – Был залет, но не от меня. Какое же это счастье! Что не от него. Прям камень с души грохнулся. – Сколько тебе нужно на сборы? – спрашивает Змей. – Часа два. – Офигела?? Двадцать минут хватит. Я уже под окнами твоими стою. Вскакиваю с постели и подхожу к окну. И правда стоит. Поднимает голову и машет мне рукой. – Откуда ты знаешь, что я на тебя смотрю сейчас? Меня не видно за занавеской. – Это же логично, – ржет, – что кинешься проверять. Всё давай, принцесса, умывайся, подмывайся и спускайся. – Что ты щас сказал? – спрашиваю ядовито. – А что ты услышала? – Сделаю вид, что не услышала, – рычу. – Ой, а что я такого сказал? Подмывайся? – Заткнись лучше!! – В моём кругу вообще говорят: мой жопу, сейчас приеду, – ухохатывается. – Хреновый у тебя круг – пошлый. А ты самый натуральный развратник! Вспоминаю, чем мы занимались ночью в розовом гостиничном номере, и меня бросает в жар. Обмахиваю пальцами лицо и рассматриваю его, как всегда стильно безупречно одетого: в джинсы и белоснежный свитшот. – Можно подумать, что тебе это не нравится, – хмыкает, посылая мне воздушный поцелуй. В том то и дело, что нравится. Всё, что он делает. Он подсаживает меня на себя, как на наркотик, а сам в армию намылился. Как я буду потом без него?? Бессердечный гад. Бросаю трубку и открываю шкаф. Перебираю вещи и достаю черное кожаное платье с молнией впереди и ремнями на плечах. Увидела на манекене и купила, поддавшись искушению, но еще ни разу не надевала. Платьюшко, сегодня настал твой звездный час! Не подведи. Пусть Артем умрет от перевозбуждения, хи-хи. Наношу быстрый макияж. Стрелки некогда рисовать, и так сойдет. Пусть любит меня разной. Обуваю ботильоны на каблучке, беру в руки черную сумочку, куртку вешаю на одно плечо. Волосы. Что с ними делать? Убираю в хвост на затылке. Всё, красотка. Бабули нет дома. Опять к деду побежала на соседнюю улицу или по магазинам? Пишу ей записку, что ушла гулять с Артемом, и оставляю на кухонном столе. Выхожу к моему принцу, он встречает меня с корзиночкой ярких цветов, перевязанную атласной лентой. – Воу! Палехче, женщина. Зачем так оделась? – наклоняет голову и чмокает меня в краешек губ. Я накрасила их сливовым цветом. Выглядит смело, никогда так не делала. – Тебе что-то не нравится? – упираю руки в бока. – Хочу завалить тебя на капот, расстегнуть это платье и отжарить прям здесь, – тянется к собачке на молнии. – Руки прочь, – шлепаю его по руке. Усмехается и открывает передо мной дверцу. Сажусь с корзинкой на переднее сидение и нюхаю цветы. Обалденный тонкий аромат. – Мож меня лучше обнимешь? – вскидывает бровь. – Ревнуешь к цветам? – И к столбу. – Ну и дурак. Ловит мою руку и кладет себе на пах: – Видишь, что твое платье и сливовые губы наделали? – Чувствую, – смущенно улыбаюсь. – Как поступим? – интересуется игриво. – Даже не думай, что я позволю тебе трахнуть меня в тачке, – предупреждаю стервозным голосом. – Ну, началось! Нормально же общались. – Иди лесом, Змеевский, – убираю руку от его хозяйства. Как можно вести машину в таком состоянии? – Не поверишь, но меня заводит, что ты вся такая правильная. Хочу тебя развратить с утроенной силой. – Не получится. Я не поддаюсь дрессировке, – показываю ему язык. – Ой ли? У меня всегда всё получается, – возвращает мою руку обратно на свой пах…