Глава 29

Эля

— А ты в курсе, что баба Нюра будет эту неделю жить с нами? — парирую я.

Смотрю на обескураженное лицо Змея и хрюкаю от смеха.

— Чо?

— Через плечо. Она типа будет смотреть за нами.

— Мы чо дети малые? Чья идея?

— Мамина, — пожимаю плечами.

— А мне кажется — папина.

Ах, как он недоволен. Распланировал ведь небось, как будет шастать ко мне ночам в голом виде. Обломись, прынц. Нам оставляют надзирателя, который пресечет все твои грязные действия на корню.

У бабушки плохой сон, и она часто бродит по ночам.

— Что, обломался? — подтруниваю над ним.

— Обломались у оленя рога, а я слегка расстроился. Не люблю стариков, они портят настроение.

— Страдаешь эйджизмом?

— Похуизмом.

— Не матерись при животных, — легонько шлёпаю его по губам.

— Они всё равно не понимают, — ловит мои пальцы.

— Животные всё понимают. От обесценной лексики исходит негатив, а он вреден для них.

— Кто?

— Негатив.

— Вот что, учительша, предлагаю тебе заткнуться, — крепко сжимает мои пальчики.

— Что? — раскрываю от возмущения рот, и Змей сует мне в него яблоко.

Ну, сволота!

— Эти яблоки для пони! — выплевываю фрукт в руку. — И наверняка они не мытые.

— Подумаешь, глисты заведутся…

— Змеевский!

— М?

— Закройся сам, понял?

Обиженно разворачиваюсь и ухожу к бабушке в шатер. Я тоже хочу халявных печенек.

Наливаю себе чая из самовара. Прикольно! Это не кофеварка, которая постоянно ломается при мне. Самоварчик работает, как миленький, бессмертное приспособление.

Краем глаза наблюдаю за Змеем. Он раздает животным оставшиеся вкусняшки, а надкушенное мной яблоко… грызет сам.

Пусть у тебя глисты заведутся, зловредина!

Откусываю печеньку и прикрываю глаза от удовольствия. Ну что за рай здесь? Красота, тишина, животные радуют глаз и чай такой ароматный — травяной.

— Ба, ты даже оленей не посмотрела. Чай с плюшками приехала пить?

— Ой, внуча, я столько оленей за свою жизнь перевидала, что уже неинтересно.

— Ба, я ж про животных. Они очень милые.

— Мужики все тоже сначала милые, а потом начинается кутерьма. Эх, не ходите, девки, замуж. Замужем невесело. То трусы не постирала, то не так повесила, — декларирует она.

Против воли улыбаюсь. Наша бабушка — убежденная холостячка. Сходила в молодости замуж, пожила три года и сбежала от такой жизни. Сколько помню её, она пропагандирует холостяцкую жизнь.

— Сейчас другое время, — говорю я, — феминизм рулит. Равные права у супругов, совместная уборка, готовка, распределение обязанностей.

— В мое время похренизм рулил. Тот, который у мужиков. Мусор вынес, яйки почесал — и все дела сделаны, можно идти в беседку в шахматы с мужиками играть. А ты сидишь, пельмешки ему лепишь на обед. Тьху ты! Из одной колбаски не самого лучшего качества, целого быка в доме держать.

— Ба! — каждый раз смеюсь с этой фразы.

— А Артемка хорош, паршивец, — кивает в сторону Змеевского, который топчет траву и разговаривает по телефону. — Мамка твоя нашла себе хорошего мужика. И ты не плошай.

— Что значит — не плошай?

— А тот и значит. Будь с ним поласковее.

— С кем? — таращу глаза.

Она что, сватает меня Змею??

— С Артемкой, с кем же еще.

— Ба, мы ж вроде как родня теперь.

— Ой, ну в каком месте родня? У Змеевских кровь в теле течет горячая. Прадед Артемкин армянином был. Ревновать канешно будет первое время, но ты повода не давай. Эх, был у меня в молодости один армянин! Горячий мужик.

— Бабуль, ты чай в коньяк подлила, что ли? — нюхаю её чашку.

Конечно, нет в ней никакого алкоголя.

— Ты слухай и запоминай. Я дело говорю. В общем, маринуй его подольше, в постель с ним не иди. Стисни зубы и терпи, как бы сильно не хотелось. Как дойдет до кондиции, как Луну тебе будет готов с неба достать, тогда можно. Дети у вас красивые получатся. Дождаться бы…

К нам подходит Артем, и бабушка замолкает. Кутается в шаль и устало прикрывает веки.

— Как чай? — спрашивает он.

— Будешь? — привстаю и наливаю бодрящий напиток в пустую чашку. Не то чтобы после бабушкиных советов, я решила его обслуживать, просто понравилось обращаться самоваром.

— Мм, благодарю, — слегка дотрагивается до моей руки. Бабушка делает вид, что дремлет.

— Дамы, как смотрите на то, чтобы отсюда отправиться прямиком домой?

— Я только за, — пожимаю плечами.

— Похоже, твоей бабушке тоже все равно, где спать — здесь или у меня в машине.

— В твоей машине я буду наслаждаться ездой, — отмирает бабушка. — Я еще никогда не каталась на такой крутой. Это Феррари?

— Порш, — смеется Артем.

— Всё едино. Кучу деняк стоят.

— Откуда Вы знаете название авто?

— Она под Формулу-1 хорошо засыпает, — объясняю я.

Садимся в машину Змея. На этот раз бабушка просится на заднее сидение, и мне приходится удовлетворить её просьбу и сесть рядом с Артемом. Он заметно веселеет. Лапать будет?? При старушке то? Она старая, но не слепая.

И да, таки тянет ко мне лапу, скотик!

Оборачиваюсь на бабулю и вижу, что она посапывает. Скорее всего, на самом деле спит. Ей сейчас как раз время.

— Перепутал мои коленки с рычагом переключения скорости? — ядовито интересуюсь, но руку не стряхиваю. Пока.

— У тебя классные коленки. Порулить хочешь?

— Не-а. Предпочитаю сидеть и не делать лишних телодвижений.

— Надеюсь, это не касается постели?

— Тише! Бабушка… — делаю страшные глаза.

— Она дрыхнет. Аж похрапывает.

— Может проснуться в любой момент, а мы тут … обсуждаем.

— Бабулян присоединяется к вопросу: ты в постели активная или пассивная?

— Змеевский, у тебя тем других нет? Только и слышно, что про постель.

— Можем про Олежку поговорить.

— О нееет. Пожалуйста. Лучше уж тогда про постель.

— Тогда отвечай на вопрос: активная или пассивная?

— Не знаю. Пассивная, — отвечаю, чтоб отвалил.

— Что, совсем-совсем ничего не умеешь? — вздергивает бровь.

— Мгм.

— Я тобой займусь. Пожалуй, начнем с … магазина для взрослых.

С этими словами Артем тормозит у бутика под названием «Один + один».

Приехали, блин!