Глава 22

Прошло уже десять дней с того дня, как мы разговаривали с Азизом в последний раз. Этот мужчина не только не бывает дома днем, но и ночью. Во всяком случае когда я ложусь его еще нет, а когда встаю, его уже нет, а это на минуточку, всего семь часов времени. И как мне с ним поговорить, как узнать получше?

Нет, частично я его узнала. На второй день бодрствования я все же выползла из комнаты с целью изучения территории. На мое удивление, посторонних замечено не было. Нет, вру. На кухне была женщина в годах и кашеварила. Так обидно стало, или даже ревностно. Какая-то посторонняя тетка готовит Азизу, а не я. По-хорошему, мне должно быть все равно, даже радостно, что не приходится так утруждаться. Вот только в душе бушует ревность. Отчего сама не пойму. Долго заострять на этом не стала, пошла изучать окрестности дальше. Время само расставить все по местам.

Сам дом был весь выполнен в одном стиле, скучно на мой взгляд. Хотя. Если учесть, что живет только один человек со своими вкусовыми особенности, не удивительно. Это вам не полноценная семья, где ребенку подавай тематическую комнату, ну или просто анимированный принт в комнату, спальню подстроить под нужды не только себя, но и жены, а всю оставшуюся площадь под всех домочадцев. А здесь темного цвета отделка стен, по полу имитация природного камня, только теплого, видимо обогревают ножки, светлая мебель и море живы цветов. Мило, но я не люблю такое. Мне нравится свет и простор, чтобы максимально светлые стены теплых оттенков, темная мебель, как разряжение пространства, ну и цветы. Тут все в полном порядке у Курта. Умом понимаю, что за такой стиль мужчина отдал не мало средств, но я бы хотела все переделать, если мы будем вместе.

Первые три дня были относительно живыми и веселыми, потому что меня навещал тот парень Ян, осматривая, а потом попрощался. Сказал, что со мной все в норме и уехал. Врачей никогда не любила, больше скажу – боялась, а тут – нет. Может все дело в энергетике человека. От него не было ни ненависти, ни негатива, ровное и спокойное отношение. Стало даже обидно, что так быстро поправилась.

За эти дни я смирилась с мыслью, что Курт оборотень, ведь иногда видела, как во дворе ходят двухметровые волки разных мастей, самое удивительное, сейчас они так уже не пугают, как тогда на трассе. Мозг решил быстро адаптироваться под меняющуюся реальность. А вот принять решение относительно нас с Азизом так и не смогла. В голове куча вопросов, на которые требуется получить ответ. И это не те вопросы, которые можно вбить в поисковик и великий интернет даст ответы. К примеру, чем он занимается я узнала из мировой паутины.

Он владелец судостроительной компании «КуртШип», так же производит кровельную черепицу высшего качества. Глянула я цены на это дело, и даже присвистнула. Мне такое чудо не по карману, но оборот у них приличный. Это что касается производств. Так же Аз владеет пятизвездочным отелем «Лунная богиня». Название очень интересное, а оформление здания и номеров бесподобно. Это маленький тропический рай вперемешку с каменными джунглями. Наружный фасад весь из стекла, лианы растут вдоль всего здания. Как – не представляю. Все же десять этажей – приличная высота, ни одна лоза так высоко не заберется. Обязательно туда наведаюсь, когда выпустят из заточения, чтобы осмотреть ту красоту.

Родился Азиз восьмого августа, но год не известен, как и данные о родственниках. В ближнем окружении значится только Девлет Четин. Его я кстати уже видела. Это один из тех ребят, что ворвались в спальню в мой первый день пребывания тут. По данным сети, парень совладелец судостроительной компании и отеля. Так же имеет отдельное дело в виде частного охранного агентства. С его датой рождения вообще неизвестно. Обычно о таких людях можно найти всю подноготную, чуть ли не до того, когда выпал первый зуб, а тут мертво все, лишь поверхностные факты.

Даже фотографий нет. Неужели из-за того, что они оборотни, чистят все в сети? Так это бред. Оборачиваются они, если я правильно понимаю, только на территории стаи. Журналистов нет, к чему эта скрытность? На такие вопросы может ответить лишь Азиз. Повариха, например, молчит, горничных я прогнала. Слишком уж откровенные дамочки. Все у них наружу, и не скажешь, что живут в восточной стране, где принято скрывать формы тела. Скажите ревную? Да, ревную. Мне тут сказки говорят, что я пара, без меня не смогу, а что вижу в итоге, полуголых девиц? Нет уж. Раз я в этом доме хозяйка, тогда я буду сама решать, кто может в нем находиться, а кто нет. Сама выдраю до блеска все, а нет, закажу клининг.

Хотела связаться с Таней, но позвонить нет возможности. Все мессенджеры заблокированы, сотового нет. Если первые пару дней я спускала это на тормозах, то на третий стала психовать. Так как внутри дома осталась лишь кухарка, а дамочек порядка выгнала, пыталась выпросить у нее средство связи, но увы. Она лишь опускала глаза и молча уходила. На территории все было еще хуже. Один садовник – мужчина в годах и толпа охраны. Первый тупо уходил, оставшиеся стояли исполинами. Я даже за вещами не съездила сама, как было обещано. Мне привезли все, что было на квартирке и сгрузили в комнату.

Одежда быстро осела в шкафах, причем я поругалась с женщинами в этом доме. Забыла сразу сказать, на замену развратниц прислали других, но уже более скромных в плане одежды, но взгляды. Не скажешь же, что выгнала, потому что заметила презрение в свою сторону? Но да ладно, придумаю что-нибудь. Эти «леди» хотели лишить меня элементарных хлопот по дому. Но я так не могу и не люблю. Возможно будь у меня работа, я бы и радовалась такому раскладу, но точно не в данный момент.

Вот в таком формате прошли мои денечки. Весело блин.

Сегодня я обязательно поговорю с Азизом обо всем. На часах семь утра, его машина здесь, и по перешёптыванию девочек я точно знаю, эти выходные он проведет дома. Но страшно, что снова упущу, поэтому надо подкараулить внизу. Завтракать то он точно спустится.

Однако внизу меня ждал приятный сюрприз. В конце коридора слышались странные звуки. Дверь на цокольный этаж, где располагался спортзал была приоткрыта. Будь этот дом живым, то посторонние звуки явно растворились бы в шуме звона посуды на кухне, нелепой болтовни телевизора, а если еще и кошку завести, то можно забыть про тишину. Пушистое создание всегда будет бегать рядом ласково мурлыкать или жалобно мяукать.

Ладно. Отвлеклась что-то. Бегло осмотрела себя. Вроде ничего так, шорты правда чуть ниже попки, но в данной ситуации это на руку, пусть по облизывается, может смогу больше выпросить, пока будет думать не о том. Быстро набрав скорость, прошла по ступенькам вниз и сразу попала в спортивный мир. Да тут все круче чем в фитнес центрах. Тренажеры на все группы мышц, груши, как у боксеров, даже ринг есть. Мамочки мои, да это же мужское царство в прямом смысле. Может я столько времени его не видела потому что он здесь пропадает? Да я бы и сама тут немного позанималась. Элементарно побегала бы даже по беговой дорожке, занялась бы здоровьем. Все лучше, чем отсиживать попку. У-уххх… Ну держись у меня, волчара облезлая.

Мужской смех вперемешку со звуками борьбы разозлил. Я значит сижу в заточении, как птица в дурацкой золотой клетке. Поговорить даже толком не с кем, разве что с самой собой или с телевизором, а он живет полной жизнью и с другом даже дома развлекается, вместо того, чтобы хоть немного со мной поговорить! Да я и на его компанию уже согласна, потому что одиночество убивает, я так говорить скоро разучусь, язык отвалится за ненадобностью.

Пересекла разделяющее нас пространство за считанные секунды, хватая по пути боксерские перчатки. Большие такие, которые как варежки, пчелами покусанные, выглядят. Черные, конечно, они черные, с белой липучкой. Все в хозяина. Мои действия быстрые, и ведомы инстинктами. Рыкнуть хочется, чтобы напугать, чтобы внимание обратил. Но вместо этого замахиваюсь и кидаю в лопатки мужчине. Хочется, чтобы больно стало, испугался, но вместо этого он в последний момент разворачивается и перехватывает их.

– Какого черта, Лин? – немного повышенным тоном обращается ко мне, в то время, как его друг нервно посматривает на нас обоих. Курт стоит спиной к нему, поэтому не видит, как тот с укором на мои действия, качает головой.

– Где мой телефон? Верни немедленно! Я тебе не пленница, ясно?! – смотрю прямо в глаза Азизу, а он растерян. Злится, но не в ярости, он будто не понимает, что я пискнула в его сторону, и главное почему.

У-ууу, как же меня это злит. Неужели реально не понимает из-за чего я спустилась и психанула? Раньше он мне казался более внимательным человеком.

– Да зачем он тебе нужен? Интернет же есть, телевизор, – машет руками в подкрепление слов.

– Зачем? – я даже опешила не секунду. – Ты спрашиваешь зачем мне телефон? Серьезно? – истерические нотки было не под силу подавить, а может я и не пыталась даже.

– Да. Я серьезно спрашиваю об этом, потому что не вижу надобности в нем.

Нет, ну вы посмотрите на него, стоит передо мной, в шортах, низко сидящих на бедрах, руки в бока упер, и красуется голым торсом. Сейчас даже литое тело в бисеринках пота так не завораживает и привлекает. Ну и что что весь сухонький, без грамма лишнего жира. Сейчас это не имеет никакого значения, потому что зла, в бешенстве, и он только усугубляет это. Адреналин в крови подскакивает до невиданных отметок. Видя его веселое настроение рядом с другом, легкий доступ к расслаблению, хочется рвать и метать все вокруг, потому что меня всего этого лишили и даже не понимают этого.

– Не понимаешь значит? – даю последний шанс на одуматься, параллельно смотря по сторонам, чтобы еще в него кинуть, но увы, ни одного метательного снаряда не находится.

– Нет, – четко, без эмоционально ответил, чем сорвал предохранители, которые и без того держались на волоске.

– Нет? Так я сейчас тебе объясню. Ты лишил меня жизни! – кричу настолько громко, насколько могу.

– Что? Ты головой ударилась что ли?

– нет! Ты запер меня в чертовой клетке и радуешься. Ты мало того, что сам со мной не разговариваешь, слуги от меня не только шарахаются, но и домашние дела запрещают делать, так посмел и единственной подруги лишить. Верни мне телефон, иначе клянусь всем, чем только можно, и спалю этот чертов дом! – и стукнула кулаками по раскачанной груди, желая хоть немного предать веса и значимости собственным словам.

– А не сильно ли ты разошлась? – пророкотал мужчина. – Все это для твоей безопасности.

– Для безопасности, серьезно? Ты просто решил довести меня до нервного срыва, заставляя разговаривать только с самой собой. Ты кошмарен Азиз Курт. Я желаю уйти отсюда, – вот эти слова задели сильнее всего. Он словно пощечину получил, а мне это и надо. Чтобы одумался, посмотрел на все, с другой стороны.

– Каролин, успокойся, я тебя прошу, – помассировав переносицу, начал сглаживать конфликт, только я так просто не сдамся. – Не мотай нервы на пустом месте, прошу.

– На пустом месте? Ты сказал на пустом месте? – мне кажется так зла я еще никогда не была. Кровь в ушах шумела так, что ничего не слышно вокруг. Видимо долгое одиночество довело до ручки. Единственное, чего хочется в данную минуту, так это треснуть его как можно сильнее, чтобы мозги на место встали. Такой бугай видимо слов не понимает, только физическую силу.

– Да, сказал, – попытался остановить меня приказными интонациями.

– Да ты, ты, просто, ужасен! – и начала бить его то ладошками, то кулачками, куда придется. – Он значит и в люди выходит, и с другом общается, время проводит интересно, а я должна в четырех стенах чахнуть? Скотина, сволочь! Да чтоб тебе так же весело было и шикарно было, как мне. Нормально мне должно быть. Обнаглел, властитель фигов. Верни мня домой, или подругу верни. Я тебе обещаю, я, – договорить не успеваю, зарождающуюся истерику прерывает Курт. Схватил своими лапищами за плечи и встряхнул немного. Смотрим друг другу в глаза и пытаемся победить.

– Дев, выйди, и дверь закрой.

– Хорошо. Только, держи себя в руках, – сказал его друг, и тут я немного запаниковала. В компании не один на один было легче находиться. Ну и что, что второй мужчина тоже мощный и незнакомый, было много легче морально.

Зрительный контакт никто не спешил прерывать. В темных радужках проскочили искры. Да-да. Маленькие искорки были сродни вспышкам. Знаете, как бывает, гладишь кошку в темноте, и статика работает против тебя. Вроде все хорошо, спокойно проводишь по шерстке, а потом щелк ее по носу, и током бьет, а в месте касания искра выходит. Вот так и у Азиза в глазах. Бах, и россыпь искорок.

– Что на тебя нашло, – стоило двери хлопнуть, чеканя каждое слово, он спрашивает у меня, но интонация настолько ровная, что и не назовешь это вопросом.

Что можно ответить на такой вопрос? Да ничего. Смотрю на него и понимаю, чтобы не сказала, все равно не поймет, не услышит. В его мире ничего не изменилось, а значит и повода для размышлений нет. Можно хоть тысячу примеров привести, реакция ноль. Так всегда у людей, пока человека лично не клюнет в одно место, он не видит проблемы. Да и когда его лично это не касается, в большинстве случаев люди стараются не замечать. Так же проще.

– Верни мне мою жизнь. Я так не могу. Я с ума схожу. Хочу жить как раньше.

– Как раньше, уже не будет. Ты моя пара. Когда ты это поймешь уже? – снова он с этой парой. Заметно, сто раз заметно, что я его пара. Да и что в конце концов значит это загадочное слово «пара»?

– Я, когда пойму? Вы говорите эти красивые слова, но по факту они пустой звук. Тебе плевать на меня всей душой, – после этих слов хватка на плечах мгновенно ослабла, чем я поспешила воспользоваться, отскочив на пару шагов, а меня кидает в эмоциях. Скачу с обращения «вы» на «ты», потому что не понимаю, кто мы друг другу, могу ли я обращаться к нему по имени, как к равному, или не стоит. Все слишком сложно, а так не должно быть! –Пара, жить без меня не можете. А ничего, что дома постоянно я одна, с тобой не разговаривала с того дня. Трофей захотелось в виде меня. Ну вот она я. Зачем правда, не знаю, но черт с тобой.

Понимаю, что меня накрывает волной истерики, но остановиться не могу. Слишком много всего произошло в последнее время, слишком мало поддержки было от другого человека. слишком сильно пошатнулось мироздание, и к новым реалиям пришлось привыкать в одиночку.

– Ты не трофей, Лин. Ты моя Луна. Мой путеводный маяк в этой жизни. Без тебя все не имеет смысла. Просто сейчас трудные времена. Мне надо разобраться с бизнесом, чтобы не было больших проблем. Мне просто нужно время, и я не хочу срываться на тебе ни за что. Неужели так трудно включить голову и дать мне немного времени? Я так много прошу? Время и понимание. Все.

Как же у него все просто. А мне то делать все это время? Сложить свои чувства на полку и ждать подходящий момент, чтобы достать их?

– А я? Я разве много прошу? – уже не кричу. Говорю еле слышно, словно нахожусь в комнате одна. – Просто дать возможность хоть чем-то заниматься, общаться с подругой. Это так много? Я не пленница Азиз. Я живая. У меня тоже есть чувства и потребности. Почему ты это не берешь в расчет? – губы начинают дрожать от непролитых слез.

– Не перегибай палку. Я ничего не знаю о твоей подруге. Татьяна кажется. Кто она, что из себя представляет. Ты уже показала, что не разбираешься в людях. Пока ее не проверят, общение с ней под запретом, – ух, зря он вспомнил Тома. Я же хотела продолжить спокойно, нашла в себе силы пресечь истеричные нотки, но он продолжает выводить меня на крик.

– Не надо передергивать. С Томасом я была знакома только по переписке, а с Таней жила под одной крышей пять лет. И сейчас она меня…

– Ты посмотри, даже сразу поняла, о чем речь, вернее будет сказать о ком. Но чтобы я имя этого существа в своем доме слышал, и на счёт девки, уже все сказал, – четко крикнул в мою сторону, заставляя сжаться внутри от команды, как собаке. Нет, я не буду спускать это на тормозах, иначе сама себя уважать перестану.

– Да пошел ты, чурбан бесчувственный, павлин напыщенный, эгоист конченый, – и снова налетела на него. По-хорошему нельзя быть агрессивной рядом с нестабильным мужчиной, да еще и оборотнем к тому же. Маханет лапой и все, нет больше Каролины Рамниной, но я его не боюсь. Только не сейчас. Успокоиться и склонить голову в знак смирения в эту минуту кажется приговором. Он никогда не будет меня слушать, никогда не будет считаться со мной. Мне жизненно необходимо отстоять себя любой ценой.

– Ну все, достала, – перехватив за руки, он кинул меня на мягкие маты, припечатывая сверху своим мощным телом. – Это я эгоист? Я? – и завел руки над головой, удерживая оба запястья одной рукой. – А кто, не думая головой угодил в опасную ловушку. Из-за кого на мне раны больше суток затягивались полностью? Ведешь себя как ребенок. Только хочу своё кричишь и губки дуешь.

– Серьезно? Будешь предъявлять мне эти обвинения? А из-за кого на меня снизошла напасть в виде, как ты изволил выразиться, существа? – задела. Скривился от ответа, значит чувствует, что права. Сам же говорил, через меня хотели достать его и других, таких же как он. Однако Аз быстро нашел способ вывернуть все в свою сторону.

– Не смей передергивать, женщина. Ты могла позвонить мне, подруге этой, будь она не ладна. Но нет, к нему поехала, да так быстро, что только пятки и сверкали, – обида? В его голове проскользнула обида? Я в шоке. С Таней согласна, могла и к ней сбежать, но не к нему. Ага, сто раз прям могла к незнакомому мужчине обратиться.

– Ты уехал, и кто ты вообще для меня, чтобы бежать к тебе в случае проблем? – замер, только дышал так же рвано, как и я. – Отпусти меня, не смей так меня подавлять. Верни мне подругу, тиран бесчувственный. Ненавижу, – брыкалась под ним как могла, желая освободиться, но куда мне выбраться из-под него.

– Ненавидь сколько хочешь. Я все сказал. Девку ты эту не увидишь, пока ее не проверят. И дома будешь сидеть, как подобает хорошей жене. Не зли меня, Лина, – цедит сквозь зубы, а у самого жевалки ходят на шее.

– Да тебя все злит. Всегда!

– Права. Права. Только все это из-за тебя. Потому что ты рядом, но не моя, – снова кричим друг на друга, сыпля обвинениями. Дышим тяжело и жарко, воздух вокруг пропитан нашем напряжением и еще чем-то, неизвестным, но таким желанным.

– Да, не твоя. И не буду твоей. Потому что ты не уважаешь меня, только скалишься, запрещаешь, требуешь. А взамен что? Ни грамма уважения.

– Замолчи. Сама не понимаешь, о чем говоришь. Думаешь только тебе тяжело? Не понимаешь почему я с тобой стараюсь не пересекаться? – пытается жалить, а у самого в глазах столько боли, что хочется погладить по чернявой голове, успокоить, но не время. Иначе ничего не поймет и всегда будет пренебрегать моим мнением.

– Нет! – хочу услышать реальную причину. Достаточно недомолвок и расстояния. Пора начать узнавать друг друга.

– Я объясню. Потому что ты ходячее искушение, – оттянул ворот футболки да неприличия, обнажая кружево лифа. – Стоит почувствовать твой запах, – и провел кончиком носа вдоль шеи, – как все мысли улетучиваются. Все, кроме одной, – и едва коснулся губами ключицы, вызывая странные ощущения в теле, отчего завозилась под тушей сильнее, – взять тебя. Прямо там, где поймаю. Взять так, как хочу, совершенно не сдерживаясь. Но не могу. Ты не волчица, не поймешь всего того, что творится со мной, что на душе, и как больно видеть, как ты шарахаешься от одного моего вида, как скукоживаешься, от любого прикосновения, как сопротивляешься мне, – шершавая ладонь прошлась вдоль бедра, отчего все скрутило внизу. – А твои крики, всплески агрессии, они подстегивают усмирить непокорную самку, – снова вернулся к лицу. Жадно втянул воздух рядом с виском. – Я еще не могу себя контролировать, и ты этого не понимаешь, злишься, нападаешь, показываешь свой своенравный характер. Ты моя самая настоящая кара, Каролина. Самая ужасная кара, которая может достаться волку.

– Я не…

– Молчи.

Я была бы и рада хоть что-то сказать, но мужские губы резко встретились с моими, запуская новый механизм внутри. Внизу живота скрутило приятным узлом. Хотелось чего-то, но чего, так и не поняла. Только поддавалась его напору и энергетике. Пока его руки жадно исследовали мое тело, я обвила его шею руками, иногда запуская пальцы в шелковистые волосы. Все это неправильно. Так не должно быть. Не здесь, не из-за ссоры. Не хочу. Или хочу? Нет, нет, надо остановиться. Перестать плавиться от его жарких поцелуев и наглой хватки. Пытаюсь не уступать в поцелуе, таком влажном и развязном, вытолкнуть язык, что нагло завоевывает новые территории. Но все прекращается так же резко, как и началось.

Мы оба тяжело дышим и пытаемся унять сердца, которые так и норовят выскочить из груди от переизбытка чувств. Азиз уперся лбом в мою шею и вдыхает аромат разгоряченной кожи. От этих рваных вздохов мурашки бегут по коже, вызывая чувство эйфории. Пришла поговорить, называется.

– Уходи, – насколько резко произносит одно единственное слово, на столько же резко встает на ноги, утягивая за собой. Пытаюсь устоять на ногах, но они словно не мои, совершенно не желают быть опорой и слушать команды хозяйки. – Уходи. И закройся в комнате.

– Аз.

– Сейчас, Кара. Сейчас же. Пока я не взял тебя прямо здесь и сейчас не заботясь о последствиях, оглушающий крик не напугал, наоборот, развеселил.

Срываюсь с места и бегу прочь из зала, коридор, лестница, снова коридор, спальня. Запираю дверь на щеколду. Даже смешно. Прямо она его остановит, такого бугая с не дюжей силой. Руки сами тянутся к покусанным губам, еще горящим от поцелуев. И тут я понимаю, что глупо улыбаюсь, а душу затопило чувство детского восторга. Он меня поцеловал. Сам. Жадно, собственнически, большего хотел. И видно было, действительно сдерживался из последних сил. Но в голове все равно витал один единственный вопрос.

– И что это было?

Поцелуй это был. Самый настоящий, взрослый. Стукнулась затылком о дверь в комнату и с безумной улыбкой опустилась на пол. Самой смешно и непонятно, чего же все-таки добилась? Но одно я знаю точно. Завтра я воспользуюсь его слабостью против него.