Глава 18

Это утро для Антонии началось с нежного поцелуя, а потом теплые губы мужа защекотали шею, спускаясь постепенно все ниже. Она хихикнула и нехотя раскрыла глаза, томно потянувшись. Ввиду предстоящего праздника на сегодня никаких дел ни у Ива, ни у Тони не было, чему оба только радовались.

– Доброе утро, Огонечек, – пробормотал де Ранкур, прокладывая дорожку из поцелуев дальше, к соблазнительной ложбинке, где посверкивал защитный артефакт.

– М-м-м, до-о-оброе, – протянула Антония, зажмурившись и с удовольствием запустив пальчики в волосы Ива. – Ко мне в двенадцать портниха придет с последней примеркой… – Она запнулась, потому как именно в этот момент горячие губы сомкнулись на призывно торчащей вершинке, с которой муж стащил одеяло. – И… это… – Девушка выдохнула – широкая ладонь накрыла вторую грудь, мягко сжав ее, а подушечки обвели уже напрягшийся сосок. – Завтрак у нас… с придворными… – Антония охнула в голос и выгнулась, когда Ив чувствительно прикусил твердую горошину и тут же нежно втянул в рот.

– Я помню, да, – на несколько мгновений оторвавшись от приятного занятия, заявил де Ранкур, подняв голову и весело ухмыльнувшись. – Подождут, ничего не случится.

Тони спорить не стала, тем более что ничего против действий мужа она не имела. До ванной они добрались значительно позже, и в общем утро прошло просто чудесно. С губ девушки не сходила довольная улыбка, настроение царило приподнятое, и вчерашние беспокойства и страхи затаились в самой глубине души. Да и чего бояться, ведь рядом Ив. Когда пришла леди Инолея с почти готовым платьем, Тони, желая сделать супругу сюрприз, закрылась с портнихой и ее помощницами в будуаре, и оттуда то и дело доносились хихиканье и восторженные возгласы. Но если Ив думал, что легко отделается, то ошибался: его взял в оборот супруг достойной Инни, и герцог молча страдал, терпеливо снося примерку.

После суеты с нарядами их ждал семейный обед с Ариго и Наринной, который прошел на удивление тепло и действительно по-домашнему. Король выглядел бодрее, чем в последние дни, бабушка улыбалась и шутила, отступив от всегдашней невозмутимости, Антония же и вовсе звонко смеялась и принимала живое участие в беседе. Под конец Ариго вдруг стал серьезным и посмотрел в глаза Иву:

– Я хочу передать престол тебе, – произнес он. – Не дожидаясь, пока умру. – На его губах появилась кривая улыбка, а Тони краем глаза подметила, как вздрогнула Наринна, хотя ее лицо осталось спокойным. – Не хочу, чтобы меня видели… слабым. – Ариго запнулся, на щеках появился слабый румянец.

Ив точно не ожидал такого, как и Антония. Они оба уставились на короля, и герцог осторожно заговорил:

– Дядя…

– Бумаги уже подготовлены, – перебил его Ариго. – Ив, я всё обдумал. Ты справишься, я уверен. Армия точно за тебя, я знаю. – Он чуть улыбнулся. – Генерал наслышан о твоих подвигах на границе с Зиттарией, а этого достаточно, чтобы сдержать порывы некоторых, буде они все же рискнут затеять переворот. – По пренебрежительному тону короля Антония поняла, что он не слишком верит в возможности и способности графа. – Скорее попытаются убрать тебя напрямую, – добавил Ариго, и девушка не удержалась – поежилась от его слов.

Де Ранкур пожал плечами, разделываясь с отбивной.

– Ну пусть попробует, – невозмутимо ответил он, однако голубые глаза вмиг заледенели. – Тогда у меня точно появится предлог окончательно избавиться от неблагонадежного подданного, пусть даже и родственника.

– Давно пора, – ворчливо отозвалась Наринна. – А то распоясались, считают, что все им кругом должны. Ладно, мальчики, хватит о грустном и о делах, сегодня торжественный день! – тут же переменила она тему и протянула Иву пустой бокал: – Плесни мне, внук. Надеюсь, ты не забыл еще, как танцевать? – насмешливо поинтересовалась вдовствующая королева и подняла бровь, бросив на де Ранкура веселый взгляд. – А то желающие потанцевать с твоей очаровательной супругой найдутся быстро!

– Не разучился, – проворчал Ив, покосившись на Антонию.

Она же хихикнула, хитро блеснув глазами, и лукаво улыбнулась.

– Ну, весь вечер ты точно не выдержишь танцевать, милый, с непривычки это тяжело! – не удержалась она от ехидного замечания.

– Посмотрим, – упрямо насупился де Ранкур.

При мысли, что кто-то еще будет держать Антонию за руку или, тем паче, обнимать, пусть даже и в танце, в груди рождалось рычание и в душе вспыхивало глухое раздражение. Но Ив понимал, что его ревность только помешает Тони веселиться, и собирался приложить все усилия, чтобы не испортить ей праздник. В конце концов, до сих пор она не дала ему ни единого повода сомневаться в ней.

Ну а после обеда они устроили друг другу последний экзамен на предмет знания языка веера и имен верхушки айвенской аристократии, которая соберется сегодня на торжественный прием. Проходил он весело и весьма занимательно, потому как Ив коварно предложил каждый правильный ответ награждать поцелуем… Надо ли говорить, что оба ученика сдали материал практически на «отлично»? Когда до торжественного приема оставалось всего несколько часов, они начали готовиться к вечеру – по отдельности, конечно. Антония настаивала на том, что присутствие Ива смутит ее фрейлин, и вообще, она хочет сделать сюрприз.

– Так что ждите меня в гостиной, ваша светлость! – с торжествующим видом и предвкушающей улыбкой известила несносная девчонка и захлопнула перед его носом двери будуара.

Ив, которому, чтобы одеться, понадобилось не больше получаса, длинно вздохнул, порадовался, что захватил с собой из библиотеки книжку как раз по свойствам металлов и применению магии в ковке разного оружия, и засел в гостиной дожидаться супругу. Углубившись в чтение, он не заметил времени, книга оказалась в самом деле интересной, и, когда едва слышно скрипнула дверь, выпуская супругу, Ив чуть не вздрогнул от неожиданности.

– Ну, как я? – Антония замерла на пороге, сжимая веер и глядя на герцога с неуверенной улыбкой.

Де Ранкур медленно встал, разглядывая жену, и на несколько мгновений его покинул дар речи. Все же до сих пор он не видел ее в парадных одеждах, а леди Инолея в этот раз расстаралась, готовя наряд, который как нельзя лучше подходил для фамильных драгоценностей королей Айвены. Роскошный бархат сочного алого цвета, отделанный вышивкой золотой нитью, необычайно шел Антонии, оттеняя сливочный цвет ее кожи. Низкий квадратный вырез, окаймленный золотистыми кружевами, открывал шею и пикантную ложбинку, в которой поблескивал защитный амулет, а выше мягко мерцало в свете светильников рубиновое колье. Рукава чуть ниже локтей заканчивались такими же воздушными кружевами, что украшали декольте, а пышную юбку усыпали капельки рубинов. Темные волосы Тони убрали в высокую, сложную прическу, на которой покоилась диадема из набора, в ушах покачивались серьги, и вся она выглядела… как королева. Тонкая, изящная, с высоко поднятым подбородком и гордой осанкой, Антония не только внешне смотрелась представительно – скорее это роскошный туалет и драгоценности служили оправой ей самой. Его Огонечек будет самой красивой женщиной на этом приеме, безусловно.

Молчание затягивалось, и от волнения глаза Тони становились все больше. Она переступила, склонила голову к плечу и с беспокойством спросила:

– Тебе не нравится, Ив?..

– Ррыхровы потроха, девочка, не говори ерунды, – откашлявшись, поспешно ответил де Ранкур и в несколько шагов оказался рядом с ней. Взяв жену за руки, Ив с неприкрытым восхищением оглядел ее и, наклонившись, запечатлел на розовой щечке поцелуй. – Я вот даже теперь и не знаю, стоит ли отпускать тебя танцевать с кем-то другим…

Тони моргнула, на несколько мгновений опешив от странного заявления Ива, а потом сообразила, что ее немногословный муж таким образом пытается донести до нее свои эмоции. Она тут же радостно улыбнулась, поднялась на цыпочки и невесомо коснулась губами его губ, а глаза девушки вспыхнули двумя яркими изумрудами.

– Спасибо, муж, – с чувством ответила Антония, и Ив вдруг поймал себя на том, что ему очень нравится, когда Огонечек так его называет. Она же, окинув его одобрительным взглядом, кивнула: – Ты тоже отлично выглядишь. Мы можем идти?

Девушка положила ладонь на сгиб локтя Ива, и они повернулись к выходу из апартаментов, но покинуть их не успели. В дверь вдруг раздался торопливый стук, и вошла Тересия, чем-то взволнованная.

– Ваша светлость, к вам гости, – огорошила она известием, глядя на Антонию с широкой улыбкой.

– О! – Брови герцогини де Ранкур взлетели к уровню волос. – Кто, Тери?

– Вы обрадуетесь, – загадочно ответила она и отошла в сторону.

А в следующий момент Тони с радостным визгом сорвалась с места и, ничуть не заботясь о том, что платье может помяться, влетела в объятия матери.

– Мама, мамочка! Ты приехала! – Антония задохнулась от счастья, зажмурившись и прижавшись к леди Эстер. – Папа, и ты!..

Пока радостная Тони обнималась с родными, успевшими все же добраться до Бариса аккурат к торжественной церемонии представления их дочери двору Айвены, Ив, стоя в стороне, терпеливо пережидал бурю эмоций, чувствуя даже некоторое сожаление. У него настоящей семьи никогда, по сути, и не было, хотя от дяди и бабушки теплое отношение он получал. Но не такое, какое было в кругу родных его супруги…

– Ты настоящей красавицей стала, сестричка. – Рамон с улыбкой оглядел Антонию. – Королева, – подмигнул он и оглянулся на молчаливого Ива: – Милорд, вы хорошо влияете на Тони.

– Ох, нам же пора идти! – спохватилась юная герцогиня и упорхнула обратно к мужу. – Вас хорошо разместили? Когда вы приехали, кстати? – спросила Тони, пока они все вместе выходили из покоев.

– Утром, но хотели сделать тебе сюрприз, поэтому просили пока не сообщать, – ответила леди Эстер, поглядывая на дочь. – Хорошо разместили, не переживай, Тересия за всем проследила. Славная девочка, я рада, что она с тобой рядом.

Пока шли к тронному залу, Антония успела обсудить с матерью и как они добрались, и как Тони здесь живется, и еще всякое разное. Конечно, о многом она хотела поговорить наедине, но у них еще будет время – родные собирались задержаться в Айвене надолго. Перед парадным залом им пришлось расстаться, появление герцогов де Ранкуров со свитой торжественно объявил церемониймейстер. Антония на мгновение затаила дыхание, а потом, вздернув подбородок и глядя прямо перед собой, шагнула вперед. Зал блистал позолотой на подсвечниках, хрусталем в подвесках люстр, зеркалами и отполированным деревом. Тонкий аромат живых цветов смешивался с духами дам, за тяжелыми золотистыми шторами с бахромой скрывались выходы на широкую террасу, где можно было подышать свежим воздухом. В углу настраивались музыканты, а напротив на возвышении стоял трон, ожидая хозяина. Рядом, на ступеньку ниже, второй – для вдовствующей королевы, как догадалась Антония. После объявления гул голосов в зале почти стих, и на де Ранкуров устремились сотни любопытных взглядов.

Тони лишь выше подняла подбородок, изобразила вежливую улыбку и пошла вперед, здороваясь с придворными и радуясь, что у нее такая хорошая память и она помнит портреты наиболее знатных представителей семейств. Конечно, попадались и откровенно недовольные взгляды, куда же без них, но явную неприязнь герцогской чете никто не рискнул выказать. Антония заметила в толпе гостей уже знакомые лица дам, виденных на вечерах в течение этой недели, – они держались поодаль, лишь издалека поглядывая то на нее, то на Ива. Девушка с удовольствием окунулась в знакомую атмосферу светского приема, получая сдержанные комплименты – когда рядом грозно сопел де Ранкур, придворные не решались использовать свое красноречие, – и восторженные отзывы о своем платье и драгоценностях от тех леди, которые предпочли дружить с будущей королевой.

Супруги успели выпить всего по бокалу вина, когда церемониймейстер торжественно объявил следующих почетных гостей:

– Его величество король Ариго и ее величество вдовствующая королева-мать!

Зал в едином порыве опустился в реверансах и поклонах, в том числе и Антония с Ивом, – придворный этикет требовал вежливости даже от родственников. Наринна выглядела роскошно в черно-золотом наряде, с убранными под сетку волосами и тяжелой короной. Высоко держа голову, сохраняя царственную осанку, она поднялась на возвышение и остановилась рядом с Ариго. Король, выглядевший сегодня вполне бодро, нашел взглядом Антонию и Ива и легким кивком позволил им выпрямиться.

– Лорды и леди, хочу представить вам моего племянника и его жену, герцога Ива де Ранкура и герцогиню Антонию де Ранкур, – звучным, на удивление сильным голосом объявил Ариго, когда они подошли к нему. – Будущих короля и королеву Айвены, моей милостью и королевским указом официальных моих преемников.

По залу промчался легкий сквознячок вздохов и перешептываний: все же одно дело – слухи и совсем другое – прилюдное объявление. Король между тем хлопнул в ладоши, и музыканты заиграли первый танец. Гости тут же раздались к стенам, освобождая место на паркете, Ив повернулся к Антонии и с улыбкой протянул ей ладонь.

– Не окажете ли мне честь, миледи? – спросил он, глядя супруге в глаза.

Тони же, посмотрев сквозь ресницы, лукаво усмехнулась и произнесла, вложив тонкие пальчики в широкую ладонь Ива:

– О, оказывается, вы умеете, когда хотите, быть учтивым, милорд? Ваше приглашение на наш самый первый танец не отличалось изысканностью.

– Я тренировался, – невозмутимо ответил де Ранкур, выводя ее на середину зала.

Юная герцогиня тихо рассмеялась, а улыбка на лице Ива стала шире. Они открыли вечер первым танцем, вскоре к ним присоединились другие танцующие, и дальше прием плавно потек своим чередом. И все бы хорошо, но где-то к середине у Антонии зародилось странное чувство внутри, словно на грани слышимости начал звенеть тревожный звоночек. Тоненько, тихо, но назойливый звук никуда не девался. В груди заворочалось беспокойство, девушка заозиралась, и Ив почувствовал ее смятение. Отведя супругу в сторонку, вроде как передохнуть, он наклонился и тихо спросил:

– Что такое, Огонечек?

– Не знаю, у меня нехорошее предчувствие, – так же тихо ответила она и нахмурилась. – Как-то не по себе. – Антония подняла голову. – Всё ведь в порядке?

Ив окинул быстрым взглядом залу и кивнул.

– Да, ничего опасного не чувствую. Обычные мысли и эмоции. – Он усмехнулся, положив руку на талию и притянув Тони к себе. – Немножко зависти, немножко раздражения, чуть-чуть недовольства, много любопытства и восхищения, ревность присутствует. – Ив успокаивающе погладил девушку по плечу. – Вряд ли что-то серьезное, дворец Ариго хорошо защищен, и его придворный маг поработал на славу, готовясь к этому приему. Да и подарок отца тебя неплохо охраняет. – Палец Ива погладил поблескивавший амулет в ложбинке.

Антония покраснела и перехватила его руку, но по ее губам скользнула улыбка.

– Ив, на нас смотрят! – прошептала тем не менее она с легкими нотками недовольства. – Не хулигань!

А герцогу понравилось дразнить Огонечка; спрятав усмешку, он наклонился к розовому ушку и мурлыкнул:

– В спальне ты не такая стеснительная, моя леди.

Румянец на щеках Тони стал ярче, она фыркнула и выразительно посмотрела на разошедшегося супруга.

– Не наглей, муж! – одернула она его и потянула за собой обратно в зал.

Вечер продолжался. Немного успокоенная словами Ива, Антония перестала обращать внимание на звоночек внутри, списав все на общую легкую нервозность обстановки. Вновь заиграли музыканты, и к Тони подошел Ариго.

– Миледи, позволите? – учтиво спросил он, и Тони, конечно, не отказала.

Краем глаза она заметила, что к Иву с улыбкой приблизилась Наринна.

– Как вам прием? – осведомился Ариго, выводя герцогиню на середину зала. – Вы отлично держитесь, миледи, как и полагается будущей королеве. – Его величество улыбнулся уголком губ.

– Благодарю, – чуть смущенно ответила она, опустив глаза. – Я стараюсь, ваше величество. Все чудесно, правда. – Антония тоже улыбнулась.

Дальше они танцевали молча, но молчание не мешало и не давило, требуя найти хоть какую-то тему для разговора. Музыка закончилась, Тони оглянулась в поисках мужа и не нашла его среди ближайших гостей. Чуть вытянув шею, она попыталась рассмотреть, где же он, и увидела только Наринну, одну, беседовавшую с какой-то дамой. Не торопясь беспокоиться, Антония прислушалась к своим ощущениям: муж был где-то рядом, не в зале, но поблизости. Она подавила порыв броситься за ним и проверить, зачем Ив вышел. Мало ли, может, по делу, а она только помешает. Если бы что-то серьезное, он бы наверняка предупредил. Выглядеть ревнивой дурочкой ей вовсе не хотелось. Тихонько вздохнув, Антония осмотрелась, нашла взглядом Тересию и только хотела направиться к подруге, как снова зазвучала музыка и к ней подошел очередной кавалер.

– Ваша светлость, осмелюсь пригласить вас на танец. – Негромкий, приятный голос Тони понравился.

Она посмотрела на молодого мужчину и благосклонно наклонила голову.

– Я принимаю ваше приглашение. – И Антония вышла за ним к остальным парам.

Несколько минут они танцевали молча, а потом ее партнер заговорил.

– Миледи, мне, право, неловко… – начал он и замолчал, отведя взгляд.

– Что такое? – удивилась Тони, подняв брови.

Он вздохнул и продолжил:

– Дело в том, что я случайно видел вашего мужа, ваша светлость. – И так это было сказано, что девушка тут же насторожилась.

– И что? – осторожно переспросила она, покосившись на партнера. – Его многие видели, знаете ли, Ив не прячется, – попробовала Антония взять легкий тон разговора, но следующие слова стерли улыбку с ее лица.

– Он уходил с какой-то женщиной, – ответил незнакомец, по-прежнему не глядя на Тони.

Девушка помолчала, не поддавшись эмоциям, которые взметнулись обжигающими языками.

– Наверное, ее величество хотела поговорить с внуком… – предположила она, прекрасно понимая, что это может быть провокацией. Далеко не все бывшие охотницы за Ивом смирились с неудачей.

– Это не королева, миледи, – не дал ей договорить партнер, и в его голосе проскользнуло сожаление.

Тони вскинулась – еще всякие будут жалеть ее совершенно без всяких на то оснований! – но мужчина не закончил.

– Она была моложе ее величества, но постарше вас, и вела себя с милордом так, будто они старые знакомые. Он назвал ее маркизой. – Незнакомец замолчал.

У Антонии сжалось сердце и в груди закололо, а голова закружилась от мелькнувшей догадки. Но… Не мог же все эти дни Ив притворяться, с чего бы ему это делать? Зачем ему связываться с любовницей из Айвены, ведь он ясно дал понять, что эта леди ему не только неинтересна, но он крайне недоволен ее попытками избавиться от Тони! Она невольно огляделась, ища взглядом высокую фигуру мужа, однако его по-прежнему не было в зале, а ощущения добавили переживаний – по ним выходило, что Ив куда-то удалялся от парадной залы. Причем быстро. Антония нахмурилась и прикусила губу, сверля взглядом выход.

– Простите, мне надо идти, – как можно вежливее произнесла она и высвободилась из рук партнера, уже не думая, как будет выглядеть ее уход прямо посреди танца.

Пар было достаточно, чтобы на это никто не обратил особого внимания.

– Я могу показать, куда они ушли, – не отставал податель дурных новостей.

– Спасибо, сама найду, – резче, чем надо, отозвалась Тони, придерживая юбки и едва не срываясь на бег.

Это уж точно выглядело бы очень странно. Скандал она затевать не собиралась, конечно, просто ей надо проверить, с кем же и куда все-таки ушел муж. И если там действительно та, о ком Тони думает… Вот тогда будет скандал. Только в их покоях, а не на глазах у всех гостей. И там-то Тони выяснит окончательно, что же все-таки испытывает к ней супруг и вообще. Что «вообще» – Антония пока не додумала, слишком поглощенная возмущением и сумбурными эмоциями. Все-таки в неверность Ива верилось не до конца. Скорее всего, это Ионель задумала использовать ускользающий шанс и прицепилась к бывшему любовнику, а он решил проявить милость и дать ей последнее слово. Но, ррыхр возьми, мог предупредить! А не скрываться, как будто совершает что-то постыдное! Впрочем, в какой-то степени так оно и есть: зачем общаться с бывшей любовницей практически в присутствии законной жены?

Раздраженно сопя, Антония шла за невидимым маячком внутри, настроенная решительно. Краем глаза она отметила, что этот непонятный мужчина все-таки следует за ней, – к счастью, хотя бы молча. Тратить время на слова о том, что сама справится, Тони не стала. Они прошли несколько гостиных, а связь вела дальше, и чем малолюднее становились комнаты, тем больше росли беспокойство и злость Антонии. Ясно, что супруг вознамерился поговорить без свидетелей, и вот этого она допустить уже не могла. Неизвестно, на что решится маркиза, оставшись наедине с Ивом. Нет, конечно, Тони верила мужу…

– Миледи, может, не стоит? – ворвался в ее мысли голос мужчины, но девушка даже не дослушала.

– Молчите и не вмешивайтесь не в свое дело. – Она остановилась и развернулась к нему. – Вообще-то, милорд, я и сама справлюсь, – заявила Тони, выразительно посмотрев на него. – Советую не подслушивать, муж узнает, а он очень не любит, когда кто-то сует любопытный нос не в свое дело. Всего хорошего, – бросила она, развернулась и поспешила дальше.

Антония уже не увидела, как по губам незнакомца скользнула довольная усмешка. Дождавшись, когда герцогиня свернет за угол, он бесшумно направился за ней.

Придворные совсем исчезли, Тони шла одна и, судя по связи, приближалась наконец к комнате, куда удалились Ив и его спутница. В очередной раз свернув, герцогиня де Ранкур осознала, что пришла: судя по ощущениям, муж находился прямо за этой дверью. Поджав губы, Антония взялась за ручку, еще не зная, что скажет, но тут с той стороны раздались голоса.

– И-и-ив, правда, я здорово все придумала? – Незнакомый женский, однако Тони сразу поняла, кому он принадлежит. – А ты не хотел, глупый, – томно добавила неизвестная, и Антонию как в ледяную прорубь окунули.

– Нелли, ну какой мужчина в здравом уме захочет так скоропалительно жениться? – А вот этот голос был Тони отлично знаком, как и негромкий смешок. – И да, ты у меня умница. – Дальше последовала пауза, и девушка не хотела думать, что во время нее происходило.

– М-м-м, зато теперь у тебя есть трон, власть, положение и скоро буду я, – проворковала невидимая Нелли. Или лучше будет сказать – Ионель. – Тебе ведь теперь не особо нужен этот третий дар, да? Ты и так запугал всех, кого надо, за это время.

От мурлыкающего смеха Антонию передернуло. Горло сдавило, ноги ослабли, и дальше она уже ничего не слышала, глядя перед собой невидящим взглядом. Там, за дверью, был Ив со своей любовницей, как выяснилось, не бывшей, и… Всё подстроено. И их брак, и остальное. Она – лишь средство достижения цели, и цель эта – трон Айвены. Хотя зачем для этого было жениться, Тони не понимала. Она вообще ничего не понимала, было слишком больно, но врываться и устраивать скандал герцогиня тоже не хотела. Позориться на глазах у другой женщины, еще и соперницы, да к тому же удачливой соперницы…

Едва слышно всхлипнув, Антония резко развернулась, больно прикусив губу, и, ничего не видя из-за застилавших глаза слез, бросилась прочь от злополучной комнаты. Мелькнула мысль о том, что если она знала, где Ранкур, то и муж чувствовал ее присутствие за дверью. И все равно говорил эти ужасные вещи. Значит, ему в самом деле наплевать на нее, на ее чувства…

– Дура! – едва слышно прошептала Антония, страшно жалея, что успела влюбиться в этого вероломного чурбана, обманщика и предателя. – Всеблагая Эйар, какая же я дура!

Тони захотелось завыть в голос – так ей стало больно. Если бы могла, то сорвала бы кольцо, жегшее палец, но, увы, магия держала крепко. Эмоции вытеснили все мысли, в том числе и здравые, и Антония пока не в состоянии была трезво оценить ситуацию. Она впервые столкнулась с предательством.

– Миледи, вам плохо? Вы плачете? – Сквозь туман услышала Тони знакомый участливый голос, кто-то аккуратно подхватил ее под локоть. – Вам надо присесть, – решительно заявил тот самый мужчина, который с ней танцевал.

– А?.. – Антония непонимающе посмотрела на него, плохо соображая, зачем он здесь и чего хочет от нее. – Д-да… Наверное… – пробормотала девушка, судорожно сглотнув.

Она смутно осознала, что ее привели в какую-то гостиную, усадили на диван; в руках Тони оказался белоснежный платок, а потом и стакан с водой. Амулет на груди не подавал признаков отравления или посторонних добавок, и поэтому герцогиня без опаски выпила всё, но слезы никак не хотели заканчиваться. В ушах звучал голос Ива и его обидные, горькие слова, в которых сквозило пренебрежение. И ведь она чувствовала, он был там, в комнате. Тони всхлипывала, погрузившись в свои переживания, отстраненно отметив, что ее обнимают чужие руки, тихий голос шепчет утешения, и прохладные, немного шершавые губы касаются виска, скул…

– Не надо плакать, миледи, вы такая красивая, он не стоит ваших слез. Вы еще можете быть счастливы, поверьте, вокруг найдутся ценители… А вы мне сразу понравились, я просто сражен вашей неотразимостью…

Антония очнулась, когда поцелуи стали настойчивее, постепенно подбираясь к ее губам, а руку, которую покрывал узор, начало жечь все сильнее.

– Не надо, пожалуйста, уйдите, – забормотала она, вяло пытаясь отмахнуться от навязчивого ухажера. – Я хочу остаться одна… Да уйдите же! – со злостью воскликнула Тони и оттолкнула мужчину, вскочив с дивана.

Он всего лишь на мгновение коснулся ее губ, а боль прострелила от запястья до локтя, отрезвив девушку и очистив разум. Она моргнула, недоумевая, как могла позволить кому-то такие вольности, а дальше пришло понимание, что узор отреагировал на смелые прикосновения, что означало одно. Антония бы тоже почувствовала, если бы Ив целовал другую женщину. И он чувствует, если уж на то пошло. Тони нахмурилась и оглянулась на незнакомца. Вообще-то она ведь просто голоса слышала, даже не видела, кто там за дверью был. Возможно, это просто неудачная попытка рассорить их с Ивом, только и всего, а Антония так легко поддалась эмоциям. Девушка раздосадованно вздохнула. Вдобавок ко всему в памяти всплыл давний совет монаха из уединенного монастыря – слушать сердцем. А оно, глупое, упрямо не хотело верить, что Ив так легко обманул, а его поведение – фальшь и лишь изощренная игра ради достижения цели.

– Миледи? – Незнакомец тоже поднялся, вопросительно глядя на нее, и герцогиня сделала шаг назад.

– Спасибо за поддержку, милорд, простите, не знаю, как вас зовут, но мне пора идти, – твердо объявила Тони, почти успокоившись.

Все, что надо, – найти Ива и просто спросить у него, что это было и почему он так разговаривал с женщиной за дверью. И вообще он ли это был. Герцогиня развернулась и даже успела сделать несколько шагов к выходу из гостиной, когда попала в жесткий захват, прижавший ее руки к телу без возможности пошевелиться.

– Нет, миледи, никуда вы не пойдете, – раздался около уха насмешливый, вкрадчивый голос, и Антония похолодела.

Неужели это хитро продуманная ловушка, и ее опасения оправдались? Она зашипела и дернулась, попытавшись вырваться, но длинные юбки сводили на нет все усилия, а Огонь или левитация сейчас были совершенно бесполезны. Мужчина лишь негромко рассмеялся и крепче сжал Антонию, так что ей стало трудно дышать.

– Не стоит, леди, я сильнее, – с той же насмешкой произнес он и развернулся вместе с пленницей спиной к выходу. – Не стоило вам уходить из залы, – с фальшивым сочувствием добавил он, прижавшись к ее виску щекой. – Глядишь, не поддались бы эмоциям.

Антонию чуть не затошнило от отвращения и близости чужого мужчины, она резко отвернулась, хватая ртом воздух, и только собралась спросить, что ему от нее надо, как действующих лиц в гостиной прибавилось. В углу послышалась возня, неприметная дверь резко распахнулась, и, к ужасу Тони, в нее втолкнули Ива. Почему-то его лоб был в крови, руки за спиной, по всей видимости, были связаны, и по его бледному мрачному лицу девушка с отчаянием поняла, что освободиться он не может.

– А вот теперь поговорим. – Из-за спины герцога вышел довольно ухмылявшийся граф де Инсальф.

Чуть ранее Тронный зал дворца

– Тони чудесно смотрится в фамильных рубинах, я знала, что ей пойдет этот гарнитур, – с улыбкой заявила Наринна, когда Ив вывел бабушку на паркет.

– Да, согласен, – подтвердил герцог, поймав взглядом супругу, танцевавшую с Ариго.

– Когда ты ей скажешь, Ив? – требовательно спросила вдовствующая королева, и он не сразу понял, что имеет в виду родственница.

– Что скажу? – с искренним недоумением переспросил герцог.

– Что любишь ее, болван, – ворчливо уточнила Наринна. – Мальчик мой, она женщина, ей надо еще и говорить, а не только поступками показывать!

Де Ранкур насупился и опустил взгляд; его скулы слегка потемнели от слабого румянца.

– Уже сказал вообще-то, – буркнул он, занервничав от щекотливой темы разговора.

Но спорить с бабушкой значило нарываться на ее активное вмешательство в личные дела, чего Ив как раз не хотел.

– И что она? – живо переспросила Наринна.

– Она спала, – признался де Ранкур, уже зная, что последует дальше.

– Так скажи еще раз, – хмыкнула вдовствующая королева. – Когда она не будет спать.

– Хорошо, сегодня вечером и скажу, – слегка раздраженно ответил Ив. – Давай сменим тему, бабушка? – Он недовольно нахмурился. – В своих чувствах как-нибудь сами разберемся.

Наринна усмехнулась, глянув на внука проницательным взглядом.

– Конечно, разбирайтесь, но я должна проконтролировать, что ты все правильно сделаешь и не испугаешься в последний момент, – назидательно произнесла она.

Ив фыркнул и закатил глаза, ничего не ответив на ехидную реплику. Наринна все же попросила на середине танца отвести ее к креслу – возраст давал о себе знать, несмотря на бодрый вид королевы. Поцеловав бабушке руку и отойдя, Ив нашел взглядом Антонию, и губы сами разъехались в глупой, мечтательной улыбке. Он весь день обдумывал свое ночное признание, но озвучить его вслух по-прежнему робел, не зная, как Тони это примет. Ведь девушка тоже ничего не говорила о своих чувствах, и, хотя все указывало на то, что она даже не вспоминает о неприязни первых дней, Ив в глубине души все-таки боялся. Того, что ей не нужна его любовь, несмотря ни на что. Он еще ни разу никому не признавался в чувствах, да и не было тех чувств – лишь удовлетворение физической потребности. Сейчас же…

– Милорд, прошу прощения за беспокойство, – ворвался в его мысли смутно знакомый голос.

Очнувшись от размышлений, Ив посмотрел на говорившую: перед ним, присев в реверансе, стояла статс-дама, маркиза де Монрени.

– Вам просила передать какая-то леди, – продолжила она говорить и протянула герцогу сложенный листок.

Брови Ива поднялись, он взял записку и развернул. «Любовь моя, нам надо срочно поговорить. Умоляю, удели мне всего несколько минут, это важно. Ионель». Герцог раздраженно выдохнул и смял лист, обведя зал внимательным взглядом и чуть-чуть приоткрыв щиты.

– Она только записку передала? – уточнил Ив – в зале настырной маркизы не было.

– Леди сказала, она будет ждать в Лазурной гостиной. Я могу вас проводить.

Первым порывом, конечно, было махнуть рукой и плюнуть на просьбу бывшей любовницы, но потом Ив передумал. Огонечек сильно расстроится, если увидит здесь этот привет из его прошлого, поэтому стоило раз и навсегда поговорить с Ионелью и закрыть вопрос. Чтобы она даже не думала появляться в Айвене и тем более во дворце. Непонятно, как леди вообще попала сюда, кстати.

– Ведите, – решительно кивнул Ив.

Пока Тони отдыхает и веселится, он незаметно решит проблему с Ионелью, и все будет в порядке. Статс-дама снова присела в реверансе и направилась к выходу из зала, де Ранкур – за ней. На всякий случай скользнув по ее эмоциям, отметил стандартный набор: немного скуки, легкое раздражение и совсем чуть-чуть веселья, ничего настораживающего или тревожного.

Они молча шли по коридорам, минуя комнаты и переходы, удаляясь от тронного зала. Ив порадовался, что Нелли хватило ума устроить встречу подальше от людных мест, без нежелательных и случайных свидетелей. Злопыхателей вокруг много, желающих поссорить его с женой – тоже. А Ив не хотел рассказывать Тони про встречу с маркизой де ла Ресадо, и не потому, что боялся ее обиды. Просто не желал ее расстраивать лишний раз упоминанием бывшей любовницы. Ей хватало серпентария при дворе из желавших вернуть его расположение, а уж с этой Ив точно разберется сам, не прячась за спиной у супруги.

Маркиза де Монрени остановилась наконец у одной из дверей:

– Здесь, милорд.

Де Ранкур прислушался к происходившему за дверью – там действительно обнаружилась женщина, и, судя по эмоциям и обрывкам мыслей, это была Ионель де ла Ресадо. Сжав зубы, Ив толкнул дверь и шагнул в комнату. Стоявшая у окна леди обернулась, ее лицо просветлело:

– О, Ив, ты…

– Значит, так, слушай внимательно, два раза повторять не буду, – оборвал ее герцог, наставив палец.

Но договорить он не успел: голова взорвалась болью, сознание вспыхнуло ярким светом, и мир померк, погрузив Ива в беспамятство.

Сколько прошло времени, прежде чем он очнулся, герцог не знал, но по ощущениям – не больше получаса. Пробуждение не принесло облегчения: к собственной злости и замешательству, он обнаружил, что руки крепко стянуты за спиной, да не просто веревкой, а наручниками. Исходившее от них тепло и провалившаяся попытка обратиться к Воздуху или самому металлу подсказали, что эти наручники – мощный артефакт, гасивший его собственные дары, даже ментальный. Голова ужасно болела, в висках пульсировало, а по лбу и щеке стекало что-то теплое. Как предположил Ив – кровь. Он сидел все в той же гостиной, где нашел Ионель, только вот маркизы в комнате не было. Вместо нее перед герцогом стоял граф де Инсальф, заложив руки за спину и разглядывая герцога с какой-то злой радостью.

– Вечер добрый, племянничек, – жестко усмехнулся он. – Хороший сюрприз, да?

Ив сверлил его мрачным взглядом, не сочтя нужным отвечать. Досада на себя и на то, что слишком расслабился и доверился магии, грызла изнутри, не давая толком прийти в себя, и Иву пришлось мысленно рявкнуть на разошедшиеся эмоции. Потом казниться будет, сначала надо выпутаться из сложной ситуации.

– Понимаю, где уж твоей светлости снизойти до общения со мной. – Граф поморщился и пренебрежительно фыркнул. – Как к короне примерился, сразу аристократом заделался, да? Впрочем, к ррыхрам долгие разговоры. – Инсальф собрался и подошел к Иву, присев перед ним на корточки. – А теперь слушай. Руки не освободишь, пока я этого не сделаю, я дружен с начальником тюрьмы Бариса, а он знает, как усмирять буйных магов. – Граф скупо усмехнулся, но его глаза остались холодными. – Твоя дражайшая супруга у меня, и, если будешь послушным мальчиком, с ней все обойдется. Что-то спросить хочешь? – Его усмешка стала шире.

Лицо де Ранкура оставалось каменным, хотя внутри все оборвалось. Как Антония попала к ним в руки? Как они сумели ее выманить?! Впрочем, если уж его застали врасплох, то с Огонечком наверняка получилось. Она же, хоть и уверенно чувствует себя в придворной жизни, вряд ли разбирается в хитросплетениях и интригах такого серьезного уровня, какие затеял Инсальф.

– Я хочу ее видеть, – твердо заявил Ив, не опустив взгляда.

– О, увидишь. – Граф выпрямился и кивнул. – Обязательно. Последнюю просьбу перед смертью положено исполнять, – внимательно наблюдая за пленником, добавил Энтерай, но удовольствия видеть его эмоции де Ранкур родственнику не доставил. – Ты ведь не думаешь, что я оставлю тебя в живых после того, как ты отдашь трон мне? – буднично спросил граф, но ответа не получил снова. А Ив вдруг отметил, что на поясе Инсальфа висит меч, который тот незамедлительно вытащил. – Тогда подъем, и без глупостей. – Он прищурился. – Мне твоя жена совершенно не дорога, де Ранкур, и, если тебе наплевать на свою судьбу, подумай о ней. Девочка слишком молода, чтобы умирать.

Ив и так не собирался дергаться, не зная, где Тони и что с ней, поэтому лишь презрительно хмыкнул про себя, молча поднялся и развернулся, почувствовав, как между лопаток уперлось острие. Они подошли к стене, Инсальф из-за его плеча нажал пару завитушек на деревянном бордюре, и часть стены перед Ивом бесшумно отошла в сторону, открыв узкий коридор.

– Вперед! – Граф толкнул туда пленника. – Нам недалеко.

Они действительно недолго шли – тайный ход привел в еще одну гостиную, где ждала статс-дама, маркиза де Монрени. Ив не слишком удивился, увидев, что она заодно с графом.

– Бумаги взяла? – спросил Энтерай, едва взглянув на нее.

– Да, – кратко ответила леди, даже не посмотрев на пленника, и показала кожаную папку.

– Тогда идем. – Граф снова довольно чувствительно кольнул Ива к двери в углу гостиной.

Еще несколько шагов, и де Ранкур переступил порог соседней гостиной, где и увидел Огонечка… В объятиях какого-то мутного типа, смотревшего на него с гаденькой улыбочкой, а на лице Антонии при виде мужа отразились тревога и откровенный страх. «Молчи, пожалуйста, маленькая, молчи! – взмолился про себя Ив, не отрывая от нее взгляда. – Я сам во всем разберусь, девочка…» И она словно услышала его мысли. Прикусила губу, впилась в него взглядом и не произнесла ни слова. Даже на статс-даму не посмотрела, будто и не сомневалась в ее причастности к заговору.

– Итак, пожалуй, начнем, – непринужденно произнес Энтерай, забрал у маркизы папку и поставил на середину комнаты стул. Селисия отошла в тень, в дальний угол, предпочитая не мозолить глаза. – Все просто, де Ранкур: ты ставишь подпись под отречением в мою пользу, и за это твоя жена остается живой.

– Вы ее отпустите? – ровно спросил Ив, глядя только на Инсальфа и запрещая себе смотреть на Антонию.

– Ну… – Энтерай повернулся к замершей девушке и окинул ее оценивающим взглядом. – Племянница королевы миленькая, воспитанная, – словно в задумчивости перечислил он, а у Тони от нехороших подозрений глаза стали совсем большими, расширенный зрачок почти поглотил радужку. – Я прослежу, чтобы с твоей женой обращались как должно.

– Я хочу, чтобы ты поклялся, что она будет жить, – потребовал вдруг Ив, и Антония вздрогнула от этих слов, ее страх усилился, грозя перерасти в панику. – Без этого не подпишу бумагу, – твердо заявил он и прищурился.

– Что ж, ладно, сочту это твоим последним желанием, – ухмыльнулся Инсальф, и Тони встрепенулась, услышав эту фразу.

– К-как «последним»? – пробормотала она, умоляюще глядя на Ива. – Что вообще происходит?! Пусти меня, слышишь? – Антония, стиснув зубы, завозилась в руках мужчины, однако у горла Ива в мгновение ока оказался кончик клинка Инсальфа, и она замерла.

Вдруг краем глаза Тони зацепилась за стоявшую на комоде позади дивана, на котором сидел граф, фарфоровую вазу. «Интересно, она очень тяжелая?» – мелькнула в голове девушки мысль. Отчаяние немного отступило, Антония сосредоточилась на том, чтобы не выдать себя и сохранять на лице прежнее выражение растерянности и испуга.

– Девочка, не лезь в игры взрослых, – равнодушно ответил Инсальф. – И останешься жива. Подумаешь, вдова, ты молодая еще, успеешь снова замуж выйти, – жестко усмехнулся он, и Антония вздрогнула, а Ив про себя выругался.

Заявление графа поколебало ее сосредоточенность, Антония отвлеклась от вазы, снова посмотрела в глаза мужа и негромко, четко произнесла:

– Не смей.

Де Ранкур улыбнулся уголком губ.

– Тихо, Огонечек, – успокаивающе ответил он. – Все будет хорошо.

– Не будет! – чуть повысив голос, возразила Антония, уже позабыв про вазу и еле сдерживая неуместные сейчас слезы. – Ив, не будет, если они тебя убьют!

– Зато ты жива останешься, – терпеливо пояснил он. – Тони, девочка моя, поверь, я знаю, что делаю.

Девушка сильно прикусила губу и снова рванулась из рук мужчины, по щеке все-таки сползла предательская слезинка.

– Ив!.. – выкрикнула она, но их разговор прервал Инсальф:

– Как трогательно, но вынужден вмешаться в ваш диалог. – Он открыл папку, достал из нее перо, и по знаку Селисия принесла ему чернильницу. – Я внесу в наш договор, дорогой племянничек, пункт о сохранении твоей супруге жизни в обмен на твою, если тебя это успокоит. И отдельно – твой отказ от трона в мою пользу. – Граф кивнул мужчине, державшему Тони, и она ахнуть не успела, как у ее горла блеснул тонкий, острый клинок. – Вот так будет лучше. – Энтерай растянул губы в улыбке, но глаза его оставались настороженными и холодными. – Дальше дело касается только меня и де Ранкура.

Казалось, время застыло, как и реальность вокруг. Тони понимала, что если Ив сейчас поставит подпись, то, вполне возможно, она больше никогда не увидит его, и от этого внутри все заледенело, а сердце так и вовсе перестало биться на несколько мгновений. «Нет-нет! Я не хочу-у-у!» – металась одинокая истеричная мысль в голове, Антония хватала ртом воздух, не в силах выдавить ни слова, дар речи временно отказал. Она видела только его глаза, непривычно мягкую улыбку, и в памяти всплыло услышанное ночью, когда Тони уже почти уснула. Признание Ива, то самое, которого она ждала все последние дни, не сознавалась даже себе, но все-таки ждала. И вот так всё закончится только лишь потому, что ее муж мешает какому-то интригану забрать корону и трон?! Да пусть забирает, Ив все равно ведь не хотел, а она с удовольствием вернется обратно в Ровению, в Реннару, надо только уговорить их отпустить! Антония метнула взгляд на вазу, та неожиданно легко поднялась и оказалась прямо над головой графа. Около уха раздалось шипение, кинжал царапнул шею Тони, но сказать мужчина ничего не успел – в следующий момент события галопом понеслись вперед.

Дверь позади пленницы с треском вылетела, отчего все в гостиной вздрогнули, граф вскинул голову, и ваза упала на его плечо, с грохотом разбившись. Он выругался, его лицо исказила гримаса боли. В глазах Ива мелькнула тревога, а Тони, воспользовавшись секундной растерянностью своего захватчика, вцепилась ногтями в его руку, державшую кинжал. Мужчина снова зашипел, теперь от неожиданности, и выронил оружие. Тони тут же вывернулась, вспомнив уроки брата и высвобождаясь от захвата, и отскочила на безопасное расстояние. На кончиках ее пальцев вспыхнули язычки пламени, а упавший кинжал поднялся с пола, перелетел через комнату и воткнулся до половины в стену.

Одновременно в гостиную вломились королевские стражники во главе с начальником и в мгновение ока скрутили того, кто удерживал Антонию. Инсальф же, увидев, что каким-то непостижимым образом его планы раскрылись, зарычал, его глаза зажглись яростью, и он, отбросив папку, схватил меч и сделал выпад в сторону Ива. Точнее, попытался это сделать, потому как раздался встревоженный окрик начальника стражи:

– Ваша светлость!

И тут же сухо щелкнули тетивы арбалетов – королевская гвардия защищала наследника. Конечно, де Ранкур увернулся от меча Инсальфа, попросту опрокинув стул и упав вместе с ним, но это не спасло самого графа. Несколько болтов воткнулись в него почти по самое оперение, бывший заговорщик выронил оружие и, хватая ртом воздух, завалился на диван. Из уголка его рта медленно стекла струйка крови, и от этого зрелища Антонию замутило, она зажала рот ладонью, не в силах отвести застывшего взгляда. Селисия замерла, не веря, что только что потеряла любимого, – все-таки она испытывала чувства к Инсальфу, пусть и глубоко в душе, ведь у них даже родился общий ребенок. Ну а то, что граф не предлагал ей стать женой, – это сущие мелочи. Разум помутился от ярости и отчаяния, маркиза издала невнятный возглас, и в ее руке оказались несколько остро заточенных шпилек из прически. Бешеный взгляд леди остановился на Антонии, и она коротко выкрикнула:

– Тварь!

В герцогиню де Ранкур полетели смертельные подарки, неожиданно метко брошенные рукой Селисии, и дальше Тони действовала на чистых рефлексах. Она моргнула, резко вдохнула, шпильки вдруг развернулись и сменили траекторию. Длинные, острые, они легко воткнулись в шею маркизы, одна под челюсть, а вторая в ямочку между ключицами, и леди тут же захрипела, осев на пол и пытаясь остановить кровь, заливавшую платье. Антонию затошнило, но начальник стражи тут же развернул девушку и осторожно обнял, мягко прижав ее лицо к плечу.

– Не смотрите, ваша светлость, – тихо произнес он.

В гостиную почти сразу вошли король Ариго, Наринна и встревоженные родители Тони. Его величество направился к Иву, на его резко постаревшем лице читалась неприкрытая тревога.

– Ив, все в порядке? Ты цел? – с беспокойством спросил он, помогая племяннику встать, и с помощью специального артефакта, переданного ему начальником стражи, снял наручники, а потом крепко обнял де Ранкура. – Слава богам!

– Тони, милая! – Герцог ла Саллас бросился к дочери, привлек ее к себе и зажмурился, выдохнув. – Если бы ты знала, как я переволновался, когда почувствовал, что амулет отреагировал!

– Что? – растерянно переспросила Антония, упершись ладонями в грудь отцу, и чуть отстранилась. В ее голове пока не укладывалось, что она только что убила человека, пусть и в порядке самообороны. Оглянуться и проверить, что с бывшей статс-дамой, Тони не рискнула. – Что произошло, папа? – жалобно переспросила она, не сводя с него напряженного взгляда. – Я ничего не понимаю!

Ив же, коротко прижав к себе Ариго, высвободился и поспешил к жене. Ее он хотел обнять гораздо сильнее всех остальных, тем более после пережитого. Бросив мимолетный взгляд на хрипевшую Селисию, де Ранкур отметил, что над ней уже склонились стражники, и от души пожелал стерве-предательнице сдохнуть. С эмоциями Тони по этому поводу он разберется сам, если его девочка вздумает казнить себя. Альберто, ласково улыбнувшись, отпустил дочь, и та с невнятным всхлипом подбежала к Иву, уткнулась ему в грудь, обняв за пояс и зажмурившись.

– Твой амулет я делал сам, Антония, и, конечно, через него чувствую, когда тебе грозит опасность, – объяснил герцог ла Саллас. – Особенно если нахожусь рядом. Ну и на коротких расстояниях я могу ощущать, где он находится, а значит, и ты.

– Неужели ты думал, я оставлю тебя совсем без защиты и наблюдения на таком событии, как торжественный прием в вашу честь? – приступил к своей части объяснения Ариго, устало опустившись на поднятый стул и глядя на племянника снизу вверх. – Моих сил еще хватает, чтобы обойтись без амулетов и артефактов. – Уголок его рта дернулся в намеке на улыбку. – Я почувствовал, что тебе плохо, и сразу вызвал стражу, приказал найти графа Инсальфа, которого, естественно, не оказалось дома.

– На самом деле вот эта леди нам помогла, – усмехнулась Наринна и вытолкнула перед собой явно испуганную, но при этом весьма раздраженную Ионель де ла Ресадо. – Видишь ли, мой мальчик, я могу распознавать дары, которыми владеет человек, а она умеет находить людей. Я вовремя ее заметила в толпе.

Лицо Ива закаменело, едва он увидел бывшую любовницу.

– Какая удача, – протянул он и прищурился. – Эта леди, бабушка, участвовала в заговоре вместе с графом Инсальфом и остальными. По крайней мере, это она написала записку с просьбой о встрече.

– Ив, я… – попыталась заговорить маркиза, но де Ранкур весьма грубо оборвал ее.

– Заткнись, – процедил он сквозь зубы, не скрывая неприязни. – Не мне будешь все объяснять, а начальнику стражи, а потом и следователю.

Бившуюся в судорогах Селисию вынесли через другую дверь, к облегчению Ива, и Тони перестала наконец вздрагивать от ее хрипов.

– Увести, – отрывисто приказал Ариго и поднялся, хлопнув в ладоши. – Так, ладно. С остальным разберутся. – Он посмотрел на герцога и его супругу: – Не думаю, что вам захочется возвращаться обратно…

Антония прервала его, удивив всех в гостиной:

– Ну уж нет! Я не позволю всяким там заговорщикам испортить мне вечер! – Она упрямо вздернула подбородок, глубоко, прерывисто вздохнула и подняла взгляд на Ива. – Только мужа вылечу, и мы вернемся обратно. – Она ласково коснулась его щеки ладонью, в позеленевших глазах плескалось волнение.

Кажется, его девочка обладает более сильной выдержкой, чем он предполагал. Прислушавшись к ее эмоциям, Ив понял, что первоначальный шок у Антонии прошел; еще сыграло роль то, что она не видела, в самом ли деле Селисия умерла. Тем не менее он все же поинтересовался:

– Как ты, Тони?

Она немного криво улыбнулась и кивнула.

– Я постараюсь не думать о том, что здесь случилось, – пробормотала Антония, потом осторожно оглянулась. – А… где она? – почти шепотом спросила она, не увидев маркизы.

– Не беспокойся о ней. – Ив погладил жену по голове. – Выживет – ее ждет арест и допрос, нет – ты защищалась, Тони.

Юная герцогиня, поколебавшись, кивнула. Выяснить, кого же она слышала в той злополучной гостиной, Тони решила потом: без магии наверняка не обошлось.

– Ладно, – решительно произнесла она. – Пропускать вечер я все равно не хочу, – заявила она и посмотрела на мужа. – Пойдем лечиться – и обратно. – На ее губах появилась улыбка.

Ив же, услышав слова своей герцогини, тихо рассмеялся и покачал головой, не сводя с нее взгляда.

– Хорошо, Огонечек, как скажешь, – покладисто согласился он.

Рядом с любимой супругой Ив готов был вытерпеть любой светский раут, ведь ей так нравилось танцевать…

Харвальд смотрел в зеркало, обессиленно обмякнув в кресле, и не знал, плакать ему или смеяться. Ведь его сын – точнее, очередное перерождение его души в человеке, – добровольно готов был пожертвовать собой ради любимой женщины, которая первая за тысячу лет не предала, не обманула, а полюбила, но… Достаточно ли этого Эйар? И не позабыла ли она за это время неверного супруга? А как же их ребенок? Да, для богов время текло иначе, чем для смертных, и все-таки даже столько лет – довольно долгий срок. Или его жена хотела, чтобы пророчество исполнилось до конца и Ив де Ранкур погиб от руки своего родственника, только чтобы спасти Антонию? Харвальд не знал…

– Нет, не хотела, – раздался вдруг тихий голос от двери, и бог вздрогнул, выпрямился и оглянулся.

На пороге стояла Эйар в простом светлом платье, такая же, какой Харвальд ее запомнил, будто и не уходила никуда. Она смотрела на мужа серьезно, без тени улыбки, и в глубине серых глаз затаились печаль и усталость.

– В моем ведении любовь и жизнь, а не смерть и жертвы, – продолжила она. – Твой сын заслуживает счастья, Харвальд, и я давно простила тебя.

Бог задохнулся от нахлынувших ощущений, заметив, как на губах Эйар мелькнула тень улыбки, но сказать ничего не успел: из-за спины богини вдруг выглянула детская мордашка, окруженная золотистыми кудряшками, и уставилась на него большими глазами, опушенными светлыми ресницами, в которых плескалось любопытство.

– Мама, это мой папа, да? – громким шепотом спросила девочка, и Харвальд, глядя на нее, вдруг ощутил, как по щеке ползет что-то влажное и горячее.

А Эйар открыто, светло улыбнулась и подтолкнула малышку вперед.

– Да, милая, это твой папа, – нежно произнесла она. – Мы вернулись, – чуть погодя добавила богиня.

За окном стояла поздняя ночь, скорее даже это было раннее утро. Бал давно закончился, но Антония, взбудораженная насыщенным вечером и бурным выражением супругом его чувств к ней, не хотела засыпать. Привычно раскинувшись на большом и теплом Иве, она задумчиво смотрела в его умиротворенное лицо, а он перебирал шелковистые пряди ее волос.

– Значит, это Селисия была в той комнате? – уточнила Тони, нахмурив брови. – Наринна сказала, у нее дар иллюзии и она умеет копировать голоса других людей.

– Да. – Ив поморщился. – Я в это время валялся в беспамятстве на диване в этой же комнате, поэтому ты меня там ощущала. Она еще и амулет нацепила, поэтому я не чувствовал ее настоящих эмоций. Прости, Огонечек, – пробормотал герцог, притянув Тони к себе и коснувшись губами ее лба.

– Хватит, муж! – строго одернула его девушка, расслышав знакомые виноватые нотки. – Сколько можно, покусаю! – пригрозила она, несильно стукнув де Ранкура в плечо. – Ни в чем ты не виноват! И вообще, эта змея выжила, к сожалению, и ответит и за себя, и за своего любовника-графа. Не желаю больше ничего слышать о том, что тебе стоило быть осторожнее! Все предугадать невозможно, – мягче добавила Антония и прижалась к губам супруга, не дав ничего сказать.

Конечно, поцелуй как нельзя лучше отвлек Ива от грустных мыслей, и на некоторое время в спальне воцарилась тишина, нарушаемая только неровным дыханием.

– А этот некромант – он еще и сын графа, оказывается? – чуть позже спросила Тони, пытаясь отдышаться от поцелуя.

– Да, незаконный. – Ив ухмыльнулся. – Как я. И это графа весьма расстраивало, хотя умения сыночка он вовсю использовал в своих интригах. У него тоже экранирующий амулет был, поэтому я не услышал, как он ко мне подкрался. – Де Ранкур вздохнул.

Антония вдруг длинно зевнула, потянулась и сползла с мужа, привычно устроившись у него под боком и положив голову на плечо.

– Ага… – сонно отозвалась она, закрывая глаза. – Ну и пусть с ними теперь следователь разговаривает…

– Спи, любимая. – Ив крепче прижал к себе своего Огонечка. – Отдыхай.

– Как скажешь, любимый, – проворковала Антония, уже уплывая в сон и чувствуя себя самой счастливой на свете.

Несколькими днями позже после происшествия на торжественном приеме Ив получил протоколы допроса Ионели де ла Ресадо, Кристофа Гердефи и Селисии де Монрени. По всему выходило, что именно Ионель несколько месяцев назад, полная решимости добыть для Ива трон, приезжала в Айвену и с помощью Кристофа извела королеву Синтелу, и из-за черной магии Ариго теперь уходил вслед за женой. К сожалению, обратить ритуал вспять не было никакой возможности, это подтвердили и придворный маг, и придворный доктор. Даже казнь отпрыска графа не поправила дело, и Ариго смирился с положением дел, как и его племянник. Ив не стал рассказывать этого Антонии, чтобы не расстраивать. Время потихоньку шло, он втягивался в ежедневную рутину государственных дел, разбавляемую светскими обязанностями, и министры с советниками – их ряды Ив проредил и освежил более молодыми и честными кадрами, готовыми работать на благо государства, а не на свое собственное, – со скрипом, но приняли изменения. Ариго полностью передал управление Иву, и его здоровье стало ухудшаться еще быстрее, словно он только дожидался приезда племянника. Это единственное, что омрачало жизнь Ива и Антонии.

Через несколько недель Ариго подписал отречение в пользу герцога де Ранкура, и Тони вместе с Наринной, Тересией – своей новой статс-дамой – и леди Эстер начали активно готовиться к коронации. Планируемую Ариго поездку по стране решили осуществить уже после официальной церемонии. Жизнь налаживалась, и чувства между Тони и Ивом лишь крепли с каждым днем, чему будущая королева не уставала радоваться. Вспоминая свое возмущение, вызванное навязанным браком, теперь она лишь посмеивалась над собственным упрямством и вредностью. Ведь богам в самом деле виднее, кто чья настоящая пара.