Глава 17

В наших покоях оказалось пусто. Я обвела взглядом роскошную гостиную. Герцога Дуартского, моего обожаемого супруга, нигде не было видно.

Кто бы сомневался. Разумеется, он исчезнет, дабы продолжить свои ночные интриги. Не бельё же он сюда стирать приехал.

И не супругу соблазнять, к слову говоря. Я невольно вздохнула с иронией.

Впрочем, тут герцог совершенно прав: после встречи с королевой любые признаки романтического настроения у меня развеялись напрочь. Забраться под одеяло, а лучше под два, запереться на все замки и проверить, что у входа бдит охрана, – вот и все мои желания.

Горничную я вызывать не стала, решив переодеться ко сну самостоятельно. Зайдя в гардеробную, я выбрала лёгкое домашнее платье, больше похожее на ночную рубашку. Впрочем, три слоя кружев загораживали бюст и бёдра достаточно плотно… по крайней мере, я на это очень надеялась.

А ведь у нас ещё брачная ночь так и не наступила, между прочим! И мой муж может вломиться в любой момент, радостный, гордый и с плетью наперевес. Если, конечно, в историях о плетях и заплаканных любовницах была хоть горстка правды.

…А вдруг была?

Застегнув последние крючки лёгкого наряда, я всерьёз задумалась, не устроиться ли мне спать прямо в шкафу. Так, на всякий случай.

И тут я услышала мужские голоса в саду.

Я мгновенно напряглась. Разумеется, в королевском саду в такой поздний час может прогуливаться любой придворный – теоретически. На практике же, как я успела узнать, для такой прогулки требовалась недюжинная смелость: стоило высокопоставленным гостям его величества пожаловаться, что некий бездельник и наглец будит их по ночам, и лишение придворного статуса – лучшее, что может с ним произойти. А то и обдерут как липку, и поместье обложат налогами, и невесту выдадут абы за кого.

Я невольно нахмурилась. Неужели и я придерживалась бы таких же принципов, став королевой? И позволила бы супругу быть деспотом и самодуром?

Меж тем голоса становились громче, и я почувствовала, как застучало сердце. Я узнала голос его величества.

– …Да отличная же идея! – бодро продолжал Эдард какую-то свою мысль. – Прекращай дурить, братец. Как только она окажется у тебя в постели, сразу успокоишься. Да и вообще, что это за бредовые мысли, что на даме сердца обязательно нужно жениться? Поверь, бриллиантовое колье её тоже утешит.

Я чуть не икнула. Бриллиантовое колье даму утешит, значит. Хорошо хоть, не чёрствый сухарь на дорожку.

А потом до меня дошло. «Братец»?!

– Ты неправ, – послышался уверенный голос Гиллиана из-за кустов, и я быстро отступила в тень штор. – Я женюсь на Тисе. Какие бы преграды между нами ни стояли, я сделаю её своей женой.

Шаги остановились рядом с нашей террасой. Я вцепилась пальцами в штору. Женится он, ишь, красавец!

– А ведь она спит там, – произнёс Гиллиан почти шёпотом, так что я едва его услышала. – Моя Тиса. Совсем рядом.

– О нет, – весело произнёс Эдард. – Мне донесли, что королева позвала новоиспечённую герцогиню к себе. А Кейран уехал куда-то из дворца и, скорее всего, не вернётся до утра: дворцовая охрана не поощряет ночные отлучки. Так что пока можешь быть спокоен за девственность своей зазнобы. Ты ведь ещё не спал с ней?

У Гиллиана вырвался еле слышный вздох.

– Нет.

Теперь вздох облегчения вырвался уже у меня. То есть Тиса ни с кем не спала. Ф-фух! Счастье-то какое!

– И Кейран не успел, – с удовлетворением отметил Эдард. – Хочешь, я посажу его в тюрьму на пару месяцев? Сможешь поразвлекаться со своей Тисой как хочешь и отомстить ему за то, что увёл у тебя невесту. Если же девчонка будет упираться, можешь попросить меня о помощи. Королевское неудовольствие отлично прочищает строптивым девчонкам мозги.

Я поперхнулась. Он серьёзно собрался отдать меня Гиллиану в любовницы и даже посадить моего мужа, лишь бы его младший братец поразвлёкся?

– Ты что, серьёзно… – Гиллиан запнулся.

Послышался смешок короля.

– Именно. Я хочу, чтобы юная Тиса досталась тебе непорочной, чтобы ты сделал с ней всё, что пожелаешь. А там уже решишь, что будет с ней дальше.

Короткая пауза.

– Поверить не могу, – произнёс Гиллиан. – Почему ты готов так с ней поступить?

Из темноты донёсся раздражённый вздох. Даже дубовые листья, казалось, громче зашуршали над клумбой маргариток.

– Да потому что твоя красотка тебя бросила! – язвительно заявил Эдард. – Она согласилась бежать с тобой? Нет! Осталась с тобой? Нет! А потом ещё и вышла замуж за другого!

– Её заставили!

– Что-то не верится, – зевнул Эдард. – Впрочем, если такое подтвердится, брак, конечно, будет расторгнут моей волей. Вопрос в том, нужна ли тебе эта вертихвостка.

– Не оскорбляй Тису, – голос Гиллиана обрёл стальные нотки. – Оставь её в покое. Я не желаю, чтобы ты обижал её. Хватит. Если ты хочешь говорить о ней, говори о ней с уважением.

Я перевела дух. Ну хоть Гиллиан не был так уж похож на своего братца.

– Ты всё же намерен на ней жениться, безнадёжный ты романтик, – в голосе Эдарда послышалось сочувствие. – Глупость. Брак должен укреплять твою власть, а не делать из тебя сентиментального мальчишку.

– Я с тобой не согласен.

Я не выдержала и высунулась из-за шторы. И увидела, как фонарь освещает две высокие мужские фигуры в ночном саду. Двое братьев, похожие и непохожие, стоящие близко-близко.

– Кстати, а почему ты не женился на своей красотке сам, пока её не заграбастал Дуартский? – поинтересовался Эдард. – Она же столько лет жила рядом. Перекинул через седло и… ты меня понял.

Гиллиан прикрыл глаза. Красивое лицо исказилось болью.

– Я совершил ошибку, – тяжело сказал он, вновь открыв глаза. – Когда Тису увезли, я нагнал её, но она отказалась бежать со мной. Тиса боялась, ей не хватало решимости. И тогда я напоил её солонским эликсиром.

Повисло молчание.

– Что? – очень тихо и чётко спросил Эдард. – Эта штука существует?

– Да.

– И ты использовал эту редкость, чтобы робкая птичка вырастила коготки? – в голосе Эдарда послышалось изумление. – Я видел её этим вечером. По ней совсем не похоже.

– Но так и есть.

– Ничего себе! То есть она лишь притворяется кроткой овечкой? – Эдард присвистнул. – Интересно, какова она теперь в постели? Тигрица, не иначе.

Я поперхнулась.

– Не говори о ней таким тоном, – в голосе Гиллиана было ясное предостережение. – Я уже сказал тебе: я люблю Тису и не позволю никому причинить ей вред.

– Значит, это не бабкины сказки, – протянул Эдард. – Солонский эликсир существует. Ты напоил девчонку, и она изменилась.

– И сделал главную ошибку в своей жизни, – с горечью проронил Гиллиан. – Теперь я не могу вернуть прежнюю Тису, пока не напою её обратным эликсиром, а единственный человек, у которого этот эликсир есть, не даст мне ни капли.

Я замерла. Это что ещё за человек такой?

– У кого? – хрипло спросил Эдард. – У кого есть этот обратный эликсир?

Гиллиан словно бы его не слышал.

– Я должен его достать, – прошептали его губы. – Тиса лишилась памяти, лишилась нашей любви, лишилась самого важного. Но если она сделает хотя бы один глоток обратного эликсира, я верю, что Тиса вспомнит меня и снова будет моей.

Я мысленно заскрежетала зубами. Вот что за привычка никогда меня не спрашивать, а?

– Как он действует? – отрывисто спросил Эдард.

– Если кто-то выпил солонский эликсир, обратный эликсир отменит его действие, – пояснил Гиллиан. – Но обратный эликсир действует и сам по себе, он лишь называется «обратным». Просто он действует в… противоположную сторону. И делает человека… – он отвёл взгляд, – другим.

Угу. Другим. Мягким, податливым, боязливым, слабым. А этот, с позволения сказать, принц мечтает меня им напоить, зная всё это!

На лице Эдарда застыло странное жадное выражение.

– Обратный эликсир, – пробормотал он. – И любой, кто выпьет его, станет слабовольным и покорным. Любой! Хоть Кейран, хоть Брайский! Любой, кого я захочу убрать с дороги. И никто даже не поймёт, что случилось! А если и поймёт, не посмеет стоять у меня на дороге.

Мне сделалось не по себе. Кажется, у нас теперь не один любитель обратного эликсира, а целых два. Ничего хорошего это не сулило.

– Отличные новости, братец. – Эдард вдруг нехорошо улыбнулся. – Так у кого, говоришь, можно раздобыть эту штуку? Я жду ответа. Очень жду.

Вновь повисло молчание. Несколько секунд в тишине раздавалось только пение цикад, смешанное с едва слышным шелестением листьев. Клумбы оставались полностью неподвижны, у разговора не было свидетелей. Только я.

– Отец говорил со мной незадолго до смерти, – произнёс Гиллиан в тишине. – Он сказал, что я очень похож на него в юности и что его собственная нерешительность и скромность принесли ему много проблем. И он вручил мне маленький флакон солонского эликсира, посоветовав оставить его на крайний случай.

Эдард изумлённо взглянул на брата.

– Отец же ненавидел эти эликсиры! Я же помню, он всё делал, чтобы алхимики, изготавливающие эту дрянь, вылетели отсюда пинком под зад, а рецепты сожгли ещё раньше! Валери рыскала по всей столице, её люди разбрасывались золотом, чтобы достать хотя бы пару порций, но у них ничего не вышло!

– Что ж, один флакон он мне оставил. – Гиллиан развёл руками.

– И ты его выпил?

– Мне эликсир не нужен. Я верю в себя.

Ответ Гиллиана прозвучал так просто и меж тем так решительно, что я поняла, почему Тиса в него влюбилась. Вертопрах или нет, он был хорошим парнем. Жаль только, что любил Гиллиан не меня, а прежнюю меня, так что от его планов напоить меня обратным эликсиром стоило держаться подальше.

– Интересно, – медленно сказал Эдард. – Мне, я заметил, отец эликсиров не предлагал.

Я мысленно согласилась с решением Родерика. Если этому властолюбцу Эдарду ещё и солонского эликсира налить, он, глядишь, вообще распояшется. Похоже, король у нас под стать королеве.

– Тебе и не нужно. – Гиллиан слабо улыбнулся. – Ты и так король. Упрямее и решительнее некуда. Я же тебя знаю.

– Да-да-да, – отмахнулся Эдард. – Ладно, достаточно о тебе. Наш отец тебя любил и оставил тебе бесценный подарок, я это понял, – в его голосе отчётливо слышалась желчь. – Вернёмся к обратному эликсиру. Если ты ещё не понял, мне очень нужен твой ответ.

Гиллиан коротко рассмеялся.

– Тебе он не понравится.

– Твоё молчание, поверь, понравится мне ещё меньше. Ну?

Гиллиан сделал глубокий вздох.

– Обратный эликсир все эти годы был у Кейрана. И Кейран подтвердил мне это.

У меня отвисла челюсть. Ничего себе у моего мужа запасы!

И, главное, мне не сказал ни слова!

Эдард присвистнул.

– У… Кейрана? Откуда?!

– Я не знаю. Отец только сказал, что это бессмысленная и ненужная штука и Кейрану давно бы пора его вылить. – Горький смешок. – Когда меня нашли в лесу с раненой ногой, Кейран зашёл ко мне. Я умолял его рассказать мне, что с Тисой, жива ли она, цела ли, но он сказал только, что я никогда её не получу. Что она изменилась навсегда. И мне никогда не достать для неё обратный эликсир, потому что он не даст мне ни капли.

Нехорошая улыбка исказила лицо короля.

– Значит, Кейран, – произнёс он мрачно. – Наш добрый герцог Дуартский обладает обратным эликсиром. Как интересно.

– Кейран никогда не поделится им ни со мной, ни с тобой, – тихо произнёс Гиллиан. – Никогда.

– Посмотрим. – Эдард нехорошо улыбнулся. – «Никогда» – такое грубое слово. Думаю, после пары задушевных разговоров Кейран не будет дурить и откроет мне, где взять это прекрасное снадобье. Иначе…

Эдард расхохотался злым, неприятным смехом.

– Герцог Дуартский спас мне жизнь, – твёрдым тоном напомнил Гиллиан. – Он защитил меня от сиенских убийц, а его лекари обработали мою рану. Эдард, я не желаю, чтобы ты…

– Казнил его? – Эдард небрежно отмахнулся. – Не говори ерунды. Но если Кейран действительно обладает этим мифическим флаконом и откажется делиться… что ж, придётся пообещать ему, что кое-кто ещё проведёт ночь с его очаровательной женой.

Он произнёс эти слова совершенно серьёзно. У меня мороз прошёл по коже.

Гиллиан сжал кулаки.

– Эдард!

– Всего лишь угроза, – рассеянно бросил Эдард. – Хотя, если Кейран начнёт упрямиться, я за себя не отвечаю. Но сейчас…

Его глаза сузились.

– Мне пора идти, – отрывисто сказал он. – Немедленно.

И быстро, не прощаясь с братом, удалился вглубь сада.

Я смотрела вслед королю, хмурясь.

Нужно предупредить Кейрана. Немедленно. Но где он сейчас?

Задумавшись, не сразу услышала хрустнувшую ветку и лёгкие шаги по краю клумбы. А когда заметила незваного гостя, было уже поздно.

– Тиса, – произнёс негромкий голос Гиллиана.

Он стоял под бортиком террасы. И смотрел прямо на меня. А также на мой, надо сказать, весьма глубокий вырез платья.