Глава 36

Ложечка, которой я медленно размешиваю сахар, вдруг выпадает из онемевших пальцев и с громким звуком отскакивает от напольной плитки. А я округляю глаза. В лёгких заканчивается воздух.

Вот это поворот! Вот это… это… невозможно в это поверить.

— Мы познакомились с ним очень давно. Лет десять назад. Да даже ещё больше. У нас с твоим отцом тогда проблемы были. Достаточно серьёзные. Наш брак трещал по швам.

Мама делает небольшую передышку, облизывает пересохшие губы. Я вижу, она волнуется. Признание даётся ей невероятно тяжело. Продолжает и дальше снимать верхнюю шелуху с моего, такого «идеального» с детства, мира.

— От развода нас отделял только один шаг, — мама горестно поджимает губы, то и дело опуская взгляд в стол. — Это было… просто… Это тяжело очень, Аль, видеть, как много лет брака тонут под толщей воды, задыхаются, и спасти уже ничего не получается. Я хотела уйти из семьи, но разрушить всё окончательно я не решалась. Духу не хватало, — мама смотрит в одну точку, словно мимо меня. — Я бы до того момента в жизни не подумала об измене мужу, хоть у нас с ним все было очень запутано. Но… понимаешь… Буквально в один момент… Жить так стало невыносимо. А разводиться я боялась, зарабатывала мало тогда. Страшно было. У меня была ты… Как глоток свежего воздуха… Только ты заставляла меня улыбаться. А потом, — она говорит прерывисто, то и дело останавливается, — потом в какой-то момент я поняла, что всё. Точка. И дальше я так жить не смогу. И… Аля… Именно тогда я познакомилась с Денисом. Он…

Мама горестно подносит руку к дрожащим губам. Снова отводит взгляд в сторону. Будто вновь переживает те самые моменты и ту боль.

— Он такой красивый был. Молодой. Настойчивый. Такой… Потрясающий. Нежданный мужчина. Очень внимательный. Совсем не похожий на твоего отца. Он за мной ухаживал. Долго. А я отмахивалась от него. Лишь смеялась. Говорила, что замужем. Да и старше на целых семь лет. А потом… я… влюбилась в него, как дурочка. И сдалась. И мне было уже всё равно на наши с Егором проблемы. С Денисом закрутилось всё очень серьёзно. Мы почти полгода тайно встречались. А чуть позже твой отец узнал, что у меня появился молодой любовник.

Очень больно всё это слушать. Невероятно. Столько всего… Столько…

Когда я была маленькой, я считала, что мама и папа всегда поступают правильно. Они были для меня идеалом и примером во всём. И только сейчас, слушая маму, я вспоминаю многое из того, на что в детстве просто не обращала внимания. Папа поздно возвращался с работы. Частенько уезжал в командировки и периодически не ночевал дома. Я вспоминаю дни, когда они с мамой едва ли обменивались парой слов. Всегда считала, что они молча друг друга понимают и слова им не нужны. А тогда мне вообще было не до них. Куча своих «проблем». Школа, бассейн, английский, экзамены, уроки, репетиторы… Я вообще мало времени проводила с родителями. Часто ночевала у подруги. И, как выяснилось, вне дома ночью проводила время не только я.

— Егору правда открылась случайно… И он начал сходить с ума…А я продолжала и дальше медленно погружаться в новые отношения. Чувство вины глушило изнутри. Я боялась, что тебе станут известны такие вот неприятные подробности нашего с папой «идеального» брака. А потом… В один момент внутри что-то надломилось. Казалось, я подошла к черте, перешагнув которую больше никогда не смогу вернуться обратно. Я просто пошла и подала на развод. А отца поставила уже перед фактом. Не то, что бы из-за Дениса… Я уходила не к нему, нет, но он всегда был рядом, уговаривал остаться с ним. Я каждый раз видела двух таких разных мужчин. И понимала, что дальше жить с Егором просто невозможно. С ним всё тускнело и тухло внутри. Я внутренне умирала. А Денис воскрешал меня.

Мама берёт небольшую передышку, подзывает официанта и просит стакан воды. Она смотрит на меня печальным взглядом, и мне отчего-то становится её жаль. Ради чего она терпела?

— Лучше бы ты ушла от папы сразу, если с ним рядом так плохо было. Считаешь, что я скажу «спасибо»? За жертву ради меня? Чтоб меня не травмировать? Нет, мам. Не скажу.

— Да. Из-за тебя. Из-за тебя мы с Егором договорились, что пока не получим официальные бумаги, ничего объявлять не станем. Знаешь, что было потом? Как-то вечером твой отец просто не выпустил меня из дома. Ты ночевала у подруги, и… Он не кричал. Нет. Мы не ругались. Он сказал лишь одну фразу: «Ты к нему не пойдёшь». И всё. Он просто не позволил мне выйти к Денису. Не дал выйти из квартиры. Силой удержал и заставил остаться с ним. На следующий день он пришёл домой с цветами. И попросил прощение за все, что у нас было неприятного, а я не хотела слушать. Но тот вечер вдруг нас объединил. Мы тогда ещё… мы… полночи просидели на кухне, вспоминая ушедшие годы, свадьбу, тебя маленькую. Вспоминали, как с самого начала было тяжело с финансами. Наши чувства… такие сильные, трепетные. Мы были с ним счастливы когда-то. Счастливы по-настоящему. Знаешь, Алечка…

В её глазах стоят слёзы. Я не понимаю, как мне реагировать на её слова. Многое становится на свои места. Но моя жизнь давно уже разделилась на «до». И «после». А она тихо продолжает, а голос её дрожит:

— Это счастье… оно было таким ярким, безразмерным. Когда мы только поженились, казалось, что мы пройдём через все препятствия и будем вместе всегда. Тот вечер словно отпечатался в моей памяти. И второй раз я отменила встречу с Денисом добровольно. А потом… Отец стал возвращаться с работы домой раньше. Разговоры стали спокойнее. Да даже атмосфера дома изменилась. Стало легче. Свободнее. Словно кто-то перещёлкнул тумблер. Как будто… не знаю… мы с Егором вдруг стали проводить больше времени вместе. Чаще бывать вдвоём. Украдкой. Смешно. Муж и жена украдкой ходят на свидания. Дениса я стала обманывать. Говорить, что занята. Переносить встречи. И всё для того, чтобы побыть вместе с Егором. Позже твой папа меня уговорил, и я просто забрала заявление из ЗАГСа. А любовнику сказала, что не готова разрушать брак. И хочу остаться с мужем, которого действительно любила, — она смотрит на меня в упор, а по её щеке уже скользит невесомая дорожка. — Вот такая невеселая история. Я старалась вырвать из памяти неприятный эпизод, но сделать это мне было не суждено. Потому что через несколько лет ты привела в дом Дениса в качестве своего молодого человека. Егор его ни разу не видел. И нам удалось сохранить всё в тайне. Мы сделали вид, что видим друг друга впервые.

Я настолько поражена, что у меня нет слов. И это всё очень грязно, низко и подло. Она спала с ним потом.

— Вы с папой чуть не развелись. Ложь, измены… Но… — я непонимающе заглядываю в родные глаза. — Это не объясняет твою связь с Денисом после моего замужества.

— Потому что нечего объяснять. Связи не было. Мы с Денисом даже не обсуждали нас никогда, — она допускает небольшую заминку. — Никогда. Почти. Кроме…

— Никогда?! Ты спала с ним, мам! С моим мужем спала!

— Да, — горечь её слов бьёт наотмашь. Словно кто-то размазывает меня по стенке. Внутри состояние полного опустошения. — Я поступила очень подло, и мне нет оправданий. Ты права. Я предала тебя.

— Ты что, другого мужика найти не могла? Ты ж моя самая родная, мам…

— Алечка… Я не искала. Я бы никогда… Никогда-никогда… Аль… — она хочет дотронуться до моих пальцев, но вовремя отнимает руку. — Я до сих пор не могу объяснить, как так вышло. Это случилось, когда Егора не стало. Я была в таком состоянии… жутком. Мне очень тяжело было. Очень. Казалось даже, что я осталась совсем одна. И никому не нужна. А на душе пустота и холод. Денис как-то заехал, я не помню уже зачем. И… он… — она отводит взгляд в сторону, я даже не хочу знать, что у неё сейчас творится в душе, потому что внутри меня боль, которую не сможет заглушить ни одно лекарство. — Он остался со мной до утра.

— Он даже домой не захотел вернуться. Значит, это произошло по его инициативе? А ты не стала его отталкивать?

— Это был единственный, безумный раз, после чего мы старались общаться как можно реже. А потом я узнала, что беременна. Где-то через месяц. И я точно знала, что отец не Егор…

Хочется закрыть уши и орать на всё кафе. Громко. Ещё и разбить что-нибудь в довесок.

— Я знала, что аборт не буду делать.

Чувствую, как я вновь погружаюсь в толщу ледяной воды. На сердце уже даже не жжётся. Всё. Выгорело. Пусто…

— Я даже смотреть в твои глаза не могла первое время. Мне очень стыдно перед тобой. Мою вину не искупить ничем. И я, конечно, сказала, что ребёнок от Егора. Я только потом узнала о проблемах Дениса. Я знала, как сильно он хочет ребёнка. И мне было очень больно от осознания, что я сама лишила своего малыша возможности расти в полноценной семье. Я понимала, что даже рассказать Никите о настоящем отце никогда не смогу. Но ещё хуже мне было от осознания предательства. Это как выбор между жизнью и смертью. Как будто предпочесть счастье одного своего ребёнка счастью другого. И я выбрала твоё счастье, Аля. Никита записан на Егора. И Денису я ничего не говорила.

— Но он сказал, что это ты ему сообщила.

— Да, но всё было не совсем так. Правда всплыла неожиданно. Когда Никитка сильно болел. Денис привёз лекарства. Ты сама его попросила. И он приехал. И случайно увидел анализы, в которых была написана группа крови Никиты. Вторая отрицательная. Как у Дениса. Я была настолько обеспокоена болезнью сына, что упустила из виду необходимость спрятать бумаги, ведь второй быть не могло. Да и вообще я не сориентировалась. Вот так правда и всплыла наружу. Тогда Денис заявил, либо мы проводим тест на отцовство, либо он всё рассказывает тебе, и мы всё равно проводим тест.

— А что между вами сейчас?

— Ничего, Аль. Только финансовая помощь. Он приезжает часто. И играет с Никиткой. Иногда забирает погулять. Иногда вместе куда-то можем съездить, но редко. И всё. Правда.

— Финансовая помощь? Такая, что ты бельё на его деньги покупаешь? А говорила, что не спала с ним больше.

— Бельё? Но… — она недоверчиво трясет головой, — я не покупала…

— Да брось, мам. Хватит изворачиваться. Я сама видела смс о списании денежных средств. Это был вечер. Не помнишь, как ходила по магазинам?

Её взгляд настолько ошарашен, что я на секунду задумываюсь, так ли на самом деле всё было, как я запомнила?

— Я, кажется, начинаю понимать. Он действительно сделал мне дубликат к своей карте. Но я пользовалась ею только дважды. Первый раз был давно — Денис просил выбрать Никите конструктор. Второй — недавно. И, да, я расплачивалась… Но я бельё не покупала…

— А что ж так? Надо было все усилия приложить…

— Аль, ты…

— А сейчас? — я ее перебиваю, не могу это слушать. — Ночью вы остаётесь вдвоём?

— Алечка, никто не хотел делать тебе больно! Просто так получилось. Я понимаю, я очень виновата перед тобой. Но… я тебя очень люблю, доченька…

— У вас хоть раз было после того случая?

— Нет, ни разу.

Она отвечает уверенно, а я все равно сомневаюсь в правдивости её слов, но меня интересует другое.

— Но он настаивал, правда? Скажи, как есть.

Мама не спешит с ответом. Она опускает неуверенный взгляд, неторопливо делает глоток уже остывшего кофе. Слегка морщится. А потом, смотрит на меня в упор и говорит тихо, но твёрдо:

— Нет. Ни разу не настаивал.

Я ей не верю, но всё же бесконечно благодарна, что она не крошит остатки и без того разрушенной жизни. А вот Денис… Он до сих пор её хочет. И не только физически. Это же очевидно.

— Это так странно… осознавать, что собственный муж всё время, что мы были вместе, любил другую.

— Аля, это неправда. Он тебя любил. Всегда так на тебя смотрел, он… — это сплошной обман, мама просто пытается не ударить ещё больнее. — Он, правда, только тебя любил.

— Ложь. А если и любил, то не меня. А тебя во мне, — я горько усмехаюсь. Мне понадобится время, чтобы переварить эту информацию. Господи… как будто вся жизнь идёт под откос. А всё то, что было правдой, в один момент превращается в сплошное враньё, выжигающее на своём пути любые ростки доверия. Укрывает ледяной волной, перекрывая доступ кислорода, ещё немного, и вода прорвётся в легкие, не позволяя вздохнуть свободно. Как будто я все эти долгие годы спала беспробудным сном. Господи, кто-нибудь, разбудите меня…

Мой телефон, лежащий на столе, начинает вибрировать. На подсвеченном экране отчётливо вижу фамилию Коли. Я быстро сбрасываю звонок, пытаясь справиться с душераздирающими эмоциями.

По моей щеке катятся слёзы. И я не могу их остановить. Просто стираю мокрые дорожки, но они тут же сменяются новыми солёными потоками. Не думала, что такое бывает в настоящей жизни. Что со мной такое могло случиться.

— Алечка. Я знаю, что ты не простишь. Да и понять это сложно. Даже невозможно. Но я, правда, никогда не хотела сделать тебе больно… Аль, ты куда?

Не желая больше ничего слушать, я встаю на негнущихся ногах. Перед глазами всё плывёт от слёз. Не могу больше сидеть рядом с ней. Может, на улице станет легче.

— Мне пора. У меня ещё встреча впереди.

Мама тут же встаёт следом за мной. Она тоже плачет, а голос её дрожит.

— Алечка, можно я тебе позвоню попозже?

— Нет. Не стоит, — я отрицательно качаю головой, потому как не понимаю, что она может мне ещё сказать. — Я на днях переезжаю. Ключи от квартиры передам в другой раз.

— Не надо никаких ключей. Это твоя квартира, Аль! Только твоя! Ну пожалуйста! Пожалуйста, не надо!

— Мам, — я заглядываю в её заплаканные глаза и ровным тоном чётко продолжаю, — это ты Денису так три года назад должна была сказать. А не мне сейчас. Извини. Мне пора. Никиту поцелуй от меня. Вряд ли мы с ним сможем видеться.

На улице легче не стало. Воздух такой же сухой. На сердце мрак. В душе дыра. И лишь одна фраза звучит в голове.

НЕ. ВЕ. РЮ.

Но зато теперь мне становятся понятными срывы мужа. Раздражение. Изворотливость. (3303c)

Как же так? Как?! Он её любил все эти годы?

Телефон снова вибрирует. И снова на экране знакомая фамилия.

«Долохов».