Глава 16.

Когда я перестану быть такой наивной? Снова Андрей меня обвел вокруг пальца, и я уже час сидела в углу ресторана, наблюдая за одним человеком. Удивительно, как осталась незамеченной? Распустила волосы и пересела к нему боком, и белая колонна была достаточно широкой, чтобы я стала невидимкой.

Потягивая апельсиновый сок, подняла указательный палец, когда со спины меня попытался напугать Леха.

— Тише ты!

Пока Андрей с ним разбирал бумаги и решал какие-то дела, я дорисовала портрет, который заметил белобрысый наглец, попытавшись выдернуть, чтобы поиздеваться.

— Молчи, и не испорть мне сюрприз, иначе расскажу Андрею, кто его Волгу поцарапал.

— Язва.

— Зато не блондинистая башка.

— Завидуешь моей шевелюре? — погладил свои кучерявые волосы хвастун и перехватил у официанта тарелку бутербродов с икрой, передав ему: — Еще сделают. Бегом на кухню.

Поджав губы, не стала вмешиваться, дорисовываю детали. Совсем не умеют общаться по-человечески с персоналом.

— А чего раньше волосы не распускала? — не отставал Лешка, улыбаясь зараза, когда Андрей посмотрел в нашу сторону.

— Настроения не было.

— Печально, если ты скучный человек. Ну, скоро ты там? Руслан уже заинтересовался. Ща начнет трещать и спалит с какой красоткой я тут сижу.

Ох, как мне тут не хватает физической силы Андрея, чтобы утихомирить этого пижона. Последний штрих. Громко поднимаюсь, отпихивая стул, чтобы привлечь внимание. Откинув волосы назад, отобрала бутерброд почти у рта Лехи и забрав рисунок, развернулась, чтобы хоть как-то вправить мозг этому упрямцу.

О да, заметил, выпрямляясь на стуле, не в силах разорвать зрительный контакт. Я еще научу его уважать. Научится дослушивать, а не устраивать наезды ни с чего.

Андрей же в прямом смысле этого слова потирал руки, готовый наблюдать за взбучкой.

Резко останавливаясь, сделала так, чтобы он приоткрыл рот и дождавшись, когда откусит, начала:

— Теперь моя очередь говорить, а тебе молчать, — он хмыкнул, забирая у меня бутерброд, тщательно пережевывая. Я разворачиваю листок, чтобы он увидел в нем свое отражение. Подавился. Рус не остался в стороне и похлопал друга по спине, не давая умереть лёгкой смертью. — Это моя будущая работа. Мой хлеб. Я ни черта не знаю тебя, но уже позволила перевернуть свою жизнь с ног на голову и не возразила ни разу. Но, что касается моей учебы и того, чем я грежу с детских времен — вход воспрещён. Я буду рисовать в дальнейшем и шить, как ты думаешь обычные тряпки. Сказать причину? Потому что мысль о том, что я стану модельером делает меня счастливой. А вот и мой первый автограф, — перехватывая ручку у Андрея, повернулась к столу, оставляя в углу красивую подпись с пожеланием найти мозги. — Не благодари, — кивнув другу, уведомляю: — Жду на улице, пока снова кое-кто не начнет брызгать ядом, не разобравшись.

От лица Артема.

Я был убежден, что на моем лице еще на долгое время закрепится дурацкая улыбка, пропитанная гордостью.

— Она тебя сделала, — хлопая, как клоун, подсел к ним Леха.

— Беру свои слова обратно. Горячо, брат, — этому все одно.

— Закройся, Рус, — бросает, разглядывая рисунок.

То, что она талантлива, нет сомнений. В точности прорисовала не только черты лица, но и каждую пуговку на рубашке.

— Андрюх, ты давно на автомойку мотался?

Вся его шайка засмеялась на весь ресторан. Да-да, этой малышке ни за что не скрыться.

Когда Андрюха его провожал, то уточнил:

— Серьёзно отпустишь? На этих конкурсах одно зверье сидит в жюри. Вместе с моделями ее тронут.

— Ясен перец, что нет. С дуба рухнул? Я эту маленькую на метр к таким ублюдкам и мероприятиям не подпущу, тем более, когда там одна грязь.

Как представит ее в подобном сомнительном месте, где ее робкое «нет» никого не заботит, так крушить все хочется.

— Ох, открутит дядь Коля твои бубенцы, — косится на машину, около которой уже стоит девочка, за которую оба глотку перегрызут.

— А с ним я разберусь попозже. Все-таки напомню, кто меня не пускал к Кате, да?

Если не его друзья, если Вовка не вляпался в неприятности, то он был простым студентом, как она.

Тогда он был другим человеком. Сегодня рядом с ней только понял, насколько грубым стал и далеким от нормальных людей. Прошлого не вернуть. Он лишь выгрызает с братьями путь и заживет, по справедливости. Не откажется от нее ни за что.