Глава 32.

Дорога вымотала окончательно Катю, и она засыпала ни раз в машине, тем самым раскрыв свой секрет. Артем каждый раз будил ее, успокаивал, но не давил расспросами. Все же очевидно.

При выезде из области они перебрались в новый БМВ, но Катя не спрашивала причину. Раз папа доверял Артему самое ценное и единственное, что у него было, то у нее нет выбора поступать иначе.

Дом в Сибири оказался не очень большой избушкой в отдаленности от поселка, прямо посреди леса. Мечта маньяка не иначе.

После дороги сходила в настоящую русскую баню. Переодевшись после в свитер и свободные штаны, вышла на некрытую веранду и присаживаясь в кресло, наблюдала за Артемом, который жарил мясо и овощи на костре.

— Высушила волосы? — сама забота.

Приятное тепло разлилось в груди. Ей не привычно, но не значит, что не нравится его внимание и чуткость.

— Да, товарищ сержант. Будут какие-то еще поручения? — облегчает ему задачу, не собираясь быть врединой.

— Сколько захочешь. Но, пока мне достаточно того, чтобы ты не смотрела так плотоядно, а то мы останемся без ужина.

Вот, дурак. Катя поалела, тем самым вызывая смех.

— Грубиян.

— Стараюсь не растерять форму, а то мальчишки не поймут по возвращению, в кого ты меня превратила.

— Намекаешь, что не представал перед ними никогда в роли человека?! — острю.

— Мне нравится твоя беззаботность и бесстрашие передо мной. Хороший сдвиг.

Пытаюсь, но на самом деле голова ватная. После дороги едва прихожу в себя. Вроде мы сбежали от проблем. Создаем иллюзию того, будто не знаем, что они нас настигнут вновь по возвращению.

Здесь мы просто Артем и Катя. Без всяких приставок. Человеческие существа.

Запах хвои везде, луна светит вдалеке, а блики на поверхности пруда неподалеку отсюда, видны невооруженным взглядом. Двухэтажный бревенчатый домик понравился Кате безумно, да так, что она смело заглядывала в будущее. Пообещала, что такой у нее обязательно будет.

— Тем, — я впервые назвала его подобным образом и он оборачивается, — мы надолго?

— Уже устала от меня?

— Не глупи, — кончики губ дрожат, и я думаю, что со стороны видно, какой влюбленной я сейчас кажусь. — Ты один из немногих, с кем я не против оказаться вдалеке от цивилизации.

— Так, мне не нравится, что существуют еще варианты.

Перепрыгивает через ступеньки, оказавшись рядом и наклоняется, касаясь губ. Прикрываю глаза, прогоняя возникающие образы. Это Артем. Монстр для всех, а для меня защитник.

Прерывая поцелуй, применяет приемчик, замечая мое оцепенение и садится на корточки, чтобы казаться менее устрашающим и большим, поглаживая мое колено. С точки зрения психологии действует правильно и доказывает тем самым, как я дорога. Его глаза… Я готова в них утонуть. Не описать, как люблю его. Не могу представить себя без него.

— Кто они? — закусывает нижнюю губу, отвлекая.

Черный свитер определенно подходит Артему.

— Кто мне дорог? — согласно кивает, играясь со мной и я включаю кокетку, чтобы разбавить обстановку. — Безусловно моя первая любовь.

Я впервые влюбилась, поэтому не лукавлю. А вот Артем поддерживает игру, и показывает свое эго.

— Я без этого знал, что тебе дорог.

— А кто говорил, что моя первая любовь это ты? — флиртую, запуская в отросшие, зачесанные назад волосы ладонь, делая массаж головы.

Он чуть ли не мурлычет. Я тоже могу гипнотизировать и отвлекать. Пускаю в дело коготки, получая предупреждение:

— Не заигрываемся, гражданка Волкова. Что за кандидат занял первое место в твоем сердце? Я же должен знать, что за пидр побежит от ружья твоего отца, а также поддерживать старика или присоединится к веселью.

Стукаю по плечу, а Артем хохочет.

— Когда вы умудрились за моей спиной спеться?

— Предпочитаешь, чтобы между нами возникла война, а я предстал перед тобой в образе Ромео? — вопросом на вопрос ответил.

— Ты ужасен, Покровский! И совсем неисправим. Кстати, не выражайся. Слух реально режет. Я введу санкции. За каждый мат штраф, — шиплю грозно, подустав от его дурного жаргона.

— Если в виде поцелуев, то нам не выбраться из спальни. Все-все, шучу. Ну, так что?

Обаятельно улыбаюсь, поглаживая плечи Артема и склонившись, губами задеваю мочку уха, чтобы прошептать:

— Мясо горит.

Ненависть еще мягкое чувство по сравнению с тем, какое я испытывала к Артему, когда он меня разбудил ни свет, ни заря, чтобы показать с балкона восходящее солнце.

Компенсацией послужил позднее березовый сок, который он мне набрал во время нашего короткого похода по окрестности. Надолго мне совсем не хотелось оставаться в глуши, ведь я постоянно смотрела под ноги и вздрагивала, если переставала.

Завтрак у нас проходил поздно, перетекая в обед, а Артем не переставал нахваливать мои блинчики. Заранее наполнили холодильник к нашему приезду хозяева, как оказалось, приятели сослуживца Артема.

— Ты меня вчера отвлек, — с укором заявляю, указательным пальцем предупреждая его: — Еще раз отвлечешь меня от учебы, я возьму папу в оборот и тебе не поздоровится. Главным условием наших отношений, как он мне сказал перед нашим уездом — хорошая успеваемость и диплом в дальнейшем. В нашей семье серьезно относятся к образованию.

— Сочувствую, — очищая яблоко, передал мне, щурясь от слепящего солнца.

— Артем, — примирительно начинаю, чтобы не возникло ссор и недопонимания. Я в курсе, что тем самым напомнила о его упущенной возможности. — Один конкурс и все. Не стоит меня задерживать. У меня мало преимуществ в отличие от остальных однокурсников. Войди в мое положение и считайся, пожалуйста, хотя бы с моей учебой и моими стремлениями. В остальном я буду стараться найти компромисс.

Промолчал, но и не возразил. Уже сдвиг.

Занявшись мытьем посуды и приготовлением раннего ужина, не заметила, как Артем куда-то испарился. Обошла весь дом, окликая любимого, но нигде не нашла.

Спускаясь с крыльца, внимательно осмотрела окрестность и хотела уже было закричать, начиная паниковать, чтобы позвать Артема, как услышала возню. Он купался в озере, отплывая от моста.

Не спеша, не заботясь о том, что без шлепок, дошла до моста и присев на краешек, опустила ноги в воду, чтобы помочить. А Артем довольно сносно плавал. А если честно, то не уступил бы профессионалу, но ни за что ему не скажу, чтобы не зазнался.

— Водичка теплая, — кричит с противоположного края, протирая от капель лицо. — Присоединяйся.

Если для него считается теплой ледяная вода, то вполне может ходить зимой без дубленки.

Конечно, ее никто не предупредил, куда они поедут, поэтому в дорожной сумке было все, кроме купальника. Покровский наверняка догадывался уже подплывая ближе и эту ухмылку можно было назвать акульей. Не хорошее у него на уме явно.

— Мне и здесь неплохо. Купайся на здоровье, — от нее не укрылся один факт, поэтому старалась не смотреть на Артема.

Кто-то неплохо обходился без плавок и не испытывал ни капли стыда. Застенчивостью точно не обладал ни один бандит.

— Здесь мы одни, Кать. Хочешь — оставь белье. Только не пропускай все веселье из-за собственных девичьих принципов и убеждений. Ты не станешь распутной, если поплаваешь со мной нагишом. Уверяю — ощущения непередаваемые!

Она внимательно заскользила взглядом по деревьям. Правда, они единственные здесь.

Вдруг их глаза встречаются. Искра пролетает молниеносно, когда на глубине сознания всплывает разговор о других девушках. Если Катя дальше продолжит, то потом же останется виноватой. У мужчин имеются потребности, как ни крути.

Сглатывает ком, застывший в горле, прикрывая глаза и поднимается на ноги. Любопытство и желание проигрывали на фоне страха, что всегда возникал, стоило Кате попасть в зону дискомфорта или неизвестности. Тут же пресекает дальнейшие терзания, ведь это же Артем. Ее мужчина. Тот, кто закрыл собой ее от пуль. Кто не причинил ни разу боли. Кто вскипает от жгучей ревности из-за любви к ней.