Глава 17

Утром после пробежки на чистом воздухе и дыша запахами деревьев и травы, у меня здорово поднялось настроение, и вскоре ознаменовалось ещё одним «знаменательным» событием — явлением Ангела народу. При виде Иры, одетой во всё заграничное, с милой улыбкой на лице — челюсти всех соседей упали вниз, и когда она позвала меня на завтрак, с ней попросились все, даже шахтёры, едва продравшие глаза от вчерашних посиделок. Ира улыбнулась, покачала головой и сказала, что у неё уже есть парень, с которым она дружит, показав пальчиком на меня. Спорить с ней, когда семь пар жадных мужских взглядов словно лазерные прицелы смотрели на нас, я не стал, поэтому собрался и молча пошёл за ней, сопровождаемый завистливыми вздохами из комнаты.

— Так, — утренний Пень, был деловит, даже доволен, маслянистым взглядом посматривая на Иру, которая отводила от него глаза, к тому же стараясь не встречаться с моими, — нужно всё успеть, поэтому разделимся. Ты найдёшь, куда нужно подавать документы, а мы с дочерью подойдём позже, принесём всё нужное.

— Давайте просто все документы мне Андрей Григорьевич, — до меня дошло, почему Ира старается не смотреть мне в глаза, — зачем вы будете их носить, если я всё равно иду в оргкомитет.

Пень тут же обрадовался и вручил мне объёмную кожаную папку.

— Тут все документы на ДЮСШ, мои заявки на соревнования, и твои документы.

— Спасибо, когда вас ждать?

— Ну думаю к обеду мы закончим, — ответил он, думая, что я не понимаю о чём он.

Даже не дрогнув лицом я кивнул, стараясь не смотреть на Иру при этом.

— Хорошо, постараюсь успеть сделать, что смогу.

Они направились наверх, а я со стучащим в груди сердцем по нужному адресу, написанному от руки, который также вручил мне директор. В здании было очень много людей, в основном взрослых, которые деловито ходили из кабинета в кабинет, ставили печати, заполняли бланки, и я тут оказался словно инопланетянин, который не знал абсолютно ничего. Растерянно посматривая по сторонам, я тяжело вздохнув, стал приставать к людям. Конечно многим это не нравилось, большинство даже не отвечало мне, лишь недоумённо смотря на подростка, затесавшегося в ряды взрослых.

Но настойчивость и упорство дали свои результаты, я разузнал всю цепочку подачи документов и стал уже осознанно ходить по нужным кабинетам.

— Иван?! — внезапно услышал я.

Повернувшись, я с удивлением увидел человека, который подарил мне первые кроссовки.

— Александр Григорьевич, — я с улыбкой пошёл ему навстречу и протянул руку, которую мне пожали.

— Ты почему тут? Где Артём Викторович? — он окинул взглядом мою папку, — это тренерские обязанности.

— Он тут ни при чём, это грязная история, если хотите, я вам её потом как-нибудь расскажу, — поморщился я.

— Хочу, — тут же ответил он, — но давай сначала закончим с документами, ведь я тоже приехал двоих своих подавать на регистрацию.

— О, отлично, я тут успел уже кое-что сделать, не объясните подробно, для чего это? — обрадовался я, получив в руки лояльного человека.

— Без проблем, прямо по ходу дела и расскажу, — согласился он, и попросил мои документы. Посмотрев которые, он их рассортировал и добавил к своим, а затем подробно и обстоятельно всё стал рассказывать, пока мы передвигались как по уже посещённым мной кабинетам, так и по тем, что я не успел обойти. Его тут знали, поэтому процедура оформления пошла быстрее, чем, когда я был один.

— Ну вот, всё просто на самом деле, — вручил он мне объёмный список документов, который я положил в папку, — если что обращайся, помогу, но ты должен мне разговор.

— Да, я помню, сейчас дождусь своего «якобы» тренера, отдам ему бумаги и могу найти вас.

— Знаешь что, тебя не было на сборах на нашей тренировочной базе в Иркутске, а я страсть как хочу увидеть, как ты спрогрессировал за это время, — он внимательным взглядом осмотрел мою фигуру, — тобой многие интересуются и если бы не твой директор уже точно поступили бы предложения перейти в нормальный клуб, так что приходи на стадион «Металлург», мы его арендовали для себя, чтобы готовиться к соревнованиям. Там и поговорим.

— Договорились, как освобожусь, приду, — я пожал протянутую мне руку.

Проводив взглядом Александра Григорьевича, я стал ждать директора. Он появился глубоко после обеда, с лёгкой улыбкой на губах, а чуть позади него шла Ира.

— Ну что? Всё узнал? — довольно спросил меня он.

— Встретил знакомого тренера, он помог, — не стал я много объяснять, протягивая ему папку, — так что всё сделано, завтра вам нужно будет организаторам отдать документы.

— О, отлично, — обрадовался он, — ты чем сейчас займёшься?

— Я — тренироваться, — я пожал плечами, — сейчас мне нужно пробежать пять километров, вечером ещё десять.

— Избавь меня от этих подробностей, — отмахнулся он, — ладно мы с Ирой идём тогда обедать, встретимся вечером в гостинице.

— Вы меня не ждите, — я отрицательно покачал головой, — зачем я вас буду задерживать, и привязывать к своему графику. Давайте лучше договоримся встретиться завтра в семь утра внизу и вместе пойдём уже на стадион.

— Так даже лучше, — моментально согласился он, и тут же его глаза расширились, и он с изменившимся голосом бросился к кому-то за моей спиной.

— Пётр Ефимович!

Я повернулся, и увидел, как рядом со зданием остановилась чёрная «Волга» и из неё сначала выбежал шофёр, открыв дверь человеку на заднем сидении, почти сразу подъехали ещё две такие же машины, из них вышли люди из вполне определённого места работы. Одинаковые костюмы, короткие стрижки и холодные, внимательные взгляды.

Пень, бросился к машине, и вальяжно оттуда вылезший лысоватый человек, сначала недоумённо поморщился, а затем видимо его вспомнил, поскольку дал знак людям их охраны пропустить и о чём-то стал с ним разговаривать.

— Первый секретарь ЦК УССР, — ко мне подошла ближе Ира, — посещал нашу дачу в Москве.

Я остро на неё взглянул.

— Вы с Пнём ЭТИМ в обед занимались?

Она промолчала и отвела взгляд.

— Ира!

— Да.

Настроение почему-то стремительно полетело вниз, в голове промелькнул наш флирт в аэропорту и самолёте, неловкие касания и её желание со мной переспать в Иркутске. Почему-то тогда меня не волновало, что она спит, пусть и не по своей воли с Пнём, но сейчас, глубоко в душе появилось спонтанное чувство, что меня снова предали. Были ли в этом виноваты гормоны подросткового тела, или воспоминания о бывшей жене, изменившей мне перед уходом, я не знал, но в груди тоскливо защемило.

— Пока, — тихо попрощался я и пошёл в другую сторону от разговаривающих людей.

— Ваня!

Я вжал голову в плечи и ускорил шаг, оборачиваться не хотелось категорически. К тому же пришла мысль, что я повторяю сейчас ошибку тех парней, с которыми ехал в Иркутск на соревнования, вот уже два дня голова моя была забита одними переживаниями и Ирой, а вовсе не соревнованиями, а это как я знал, вело к поражениям.

Резко помотав головой, я постарался переключиться на мысли о соревнованиях и беге, поскольку об этом нужно было думать в первую очередь. Чуть-чуть, но это помогло.

***

Как говорится язык до Киева доведёт, мне же нужно было лишь до стадиона «Металлург», поэтому где зайцем, где пешком я добрался до нужного места. Меня сначала не хотели пускать, но фамилия Рудских, открыла двери и уже скоро я вышел на хорошего качества, грунтовые беговые дорожки.

— А, вот и Иван, — встретил меня подошедший Александр Григорьевич, и подвёл к своим уже взрослым парням, большая часть которых была точно за двадцать. Он представил меня всем.

— А это собственно Толя Курьян, — показал он рукой на хорошо сложенного парня, — наша звезда на 3 тысячи с барьерами.

— Так уж и звезда Александр Григорьевич, — смутился тот, — вон Никита тоже показывает хорошее время.

— Никита слишком много времени уделяет водке, — скривился тренер, — а не тренировкам.

Толя извиняющее посмотрел на него, но не стал это никак комментировать.

— Форму не захватил? — поинтересовался у меня тренер, — сейчас попрошу у ребят.

— Не нужно Александр Григорьевич, — мне стал стыдно, что я постоянно у кого-то что-то прошу, — это ведь не соревнования, просто вы хотели посмотреть, как я бегаю.

— И как ты побежишь? — удивился он.

— Как привык, — хмыкнул я, став раздеваться, снимая с себя школьную форму и ботинки, оставшись только в майке и трусах.

Рядом кто-то восхищённо присвистнул. А Александр Григорьевич вытаращил на меня глаза.

— Аполлон Бельведерский, — прокомментировал кто-то сбоку.

— Иван! — тренер даже сбился, — ты во что себя превратил? Как ты побежишь после этого?

— Вставайте с секундомером Александр Григорьевич, — хмыкнул я, выходя на дорожку.

— Так стойте, я тоже побегу, хочется посоревноваться с мастером спорта, — дёрнулся в нашу сторону один из его воспитанников.

— И я, и я, — тут же раздались возгласы и рядом оказалось пятеро взрослых даже не парней, а мужчин.

Колодки были в наличии, так что мы встали на старт по серьёзному, лишь стартового пистолета не было и побежали по команде одного из парней.

— 10.7, - когда мы финишировали, я подошёл к неверяще смотрящему на секундомер Рудских. Рядом кучковались два его заместителя, почёсывая затылки.

— В майке. Трусах. Босиком, — пробормотал он, переводя взгляд на них.

— Ну тут Григорич, наши полномочия усё, — хмыкнул один из них, — это какой-то уникум.

Я тем временем оделся, и вернулся к нему.

— Посмотришь за нашей тренировкой? — спросил он, — потом поужинаем.

— С удовольствием.

Он отошёл и занялся ребятами. На первых же забегах я увидел ту же ошибку, которую совершал сам, исправив только особой тренировкой с бегом во рту с картонной трубочкой.

— Александр Григорьевич, — я подошёл к нему ближе, и приблизившись, шёпотом объяснил, что если бегун напрягает лицо при беге, то и плечи тоже напрягаются, а это скрадывает так нужные доли секунд. Я так смог улучшить себе несколько десятых.

Рудских остро на меня посмотрел, затем крикнул помощникам принести картон и клей. На удивлённые взгляды не отвечал, а когда их раздали его спринтерам, и они все прибежали, сжав их во рту, он посмотрел на меня. Я молча взял себе одну из тех, что наделали помощники и пробежал стометровку показывая в конце, что она целая.

— Дима, у тебя лучше всех получилось, — подозвал он парня, — ещё раз, и не стискивай зубы.

— Это непривычно Александр Григорьевич, — пожал тот плечами, но подчинился тренеру и с пятой попытки смог пробежать, не смяв картонную трубочку.

— Пятая попытка, когда он устал, всё равно лучше первых двух, — заметил помощник, стоящий рядом с Александром Григорьевичем, — похоже идея с трубочками и правда работает.

Рудских поднял на меня взгляд, я лишь развёл руками, вернувшись на место. Больше я никуда не лез, парни как по мне пусть и бегали не совсем так, как я привык, но это уже было дело каждого индивидуально, лезь туда я не собирался.

Через три часа, солнце стало скрываться за горизонтом и он свернул тренировку, попрощался с воспитанниками и подошёл ко мне.

— Ужинать?

— Только у меня денег нет, — сознался я.

— Это я уже понял, — невесело улыбнулся он, — потому угощаю, а с тебя рассказ.

— Это я тоже понял, — улыбнулся я.

Мы направились к их гостинице, и он освободил для нас отдельный столик, незаметно сунув официанту пятёрку. Я заказал в основном мясо, так нужное мне и сок, он же остановился на лёгких кашах. Еда была просто обалденная, я ел и едва не облизывал пальчики, такое я ни разу не ел в этом теле, так что наслаждался каждой съеденной ложкой. Ну и конечно, рассказывал о том, что я не совсем сирота, у меня есть мама, которая отдала меня в школу-интернат, так что юридически директор является моим государственным опекуном на время пребывания в интернате, и может сделать со мной вообще всё что захочет. Так что когда он решил сделать свою отдельную ДЮСШ, с собой в качестве тренера во главе, чтобы все мои спортивные лавры достались ему, у меня просто не было варианта отказаться. И Артёма Викторовича он этим подставил, и только незадолго до отъезда нам удалось встретиться и помириться с ним.

— Да уж, — Рудских покачивал головой, — рассказал бы это мне кто-то другой, не поверил бы. Бывают же мрази на свете.

«Это вы ещё про Иру не знаете, — хмыкнул я про себя, но конечно промолчал».

— Разобраться бы с ним, — он внимательно посмотрел на меня, — такие люди позорят советский спорт.

— Ну, с учётом того, что я видел его сегодня едва не целующимся в дёсна с первым секретарём ЦК УССР, то вам это противостояние точно не нужно Александр Григорьевич, — я отрицательно покачал головой, — пожалуйста, прошу вас! Я не хочу, чтобы и вам он принёс неприятности!

Услышав фамилию, Рудских расстроился, причём я видел, что по-настоящему.

— Александр Григорьевич, на свете много хороших людей, вот вы, например, Артём Викторович, Кондрат Филимонович, Евгений Иванович — смотрите сколько имён! Каждый чем-то помог мне стать тем, кем я стал. Поэтому прошу вас, просто забудьте о Пне, у вас есть ваши воспитанники, а мне до выпуска из интерната осталось два года, как-нибудь переживу.

Рудских наконец нехотя согласился ничего не предпринимать и то только потому, что я просил, поскольку директор мог легко снять меня с соревнований.

— Хорошо Иван, но я запомню этот разговор, — покачал он головой.

— Если хотите помочь, то мне бы шиповки хорошие, — извиняющимся тоном сказал я, — на те что мне дал Пень, невозможно смотреть без слёз. А деньги я вам отдам, как только заработаю, даю вам честное пионерское!

Он хмыкнул.

— По возрасту ты уже как бы в комсомольцы годишься.

— А у нас в интернате нет комсомольской ячейки.

— Непорядок, — задумался он и решил, — деньги мне твои не нужны, но вот эта твоя придумка с картоном очень хороша. Давай так, я найду тебе хорошие шиповки, а взамен ты все дни, пока мы здесь, по вечерам будешь смотреть, как тренируются мои парни. Если у тебя какие-то подобные мысли возникнут, как с этими трубочками, ты со мной ими поделишься.

— Да я же обычный самоучка Александр Григорьевич, — шиповки очень хотелось, но его предложение явно вызовет негатив со стороны его воспитанников, когда шестнадцатилетний пацан будет кого-то учить.

— Да мне плевать, — хмыкнул он, — мне нужен результат.

— Ну у меня тогда нет возражений, — моментально сдался я, — бегать мне и правда не в чем.

— Завтра на стартах побегай в своих, а к финалам я что-то придумаю, — заверил меня он. Подозвав официанта, он расплатился за столик и, мы пошли к его гостинице, разговаривая по пути про спорт и техники тренировок, его удивлял мой подход, когда я много времени уделял работой в том числе и с железом. Расстались мы глубоко за полночь, а я добежал до своей гостиницы, заодно и проветрившись. В комнате все дано спали, так что я мышкой раздевшись, нырнул под одеяло.