Глава 32

— Добрый вечер господин Добряшов, — пожал мою руку посол, — благодарю, что приняли приглашение на наш скромный ужин.

— Простите, что прибыли без подарка мистер Томпсон, — широко улыбнулся я, — мистер Бэнк ошарашил меня пригласительным билетом, пришлось одеть первое, что попало под руку. Хорошо ещё мой учитель английского, Анна Константиновна, не была занята сегодня вечером и согласилась составить компанию.

— Рады вас видеть, — его жена, Джейн Монро Гуле, как представил её нам журналюга, мило улыбнулась, — проходите в дом, скоро мы к вам присоединимся, как прибудет последний гость.

Улыбаясь, мы поднялись и нарядные швейцары открыли перед нами двери. Внутри было уже приличное количество людей, все как один во фраках и вечерних платьях.

— Ну твой журналюга и подкинул нам говна Аня, — я перешёл на древнегреческий, заменяя новые слова русскими, чтобы нас не сильно понимали присутствующие, но всё это говорил исключительно с широкой улыбкой на лице, — больше я хрен ему интервью дам.

— Я всё ещё на тебя сердита, — она зло на меня посмотрела, — воспользовался ситуацией! Наговорил гадостей! Всю облапал!

— Аня, ты такая красивая в этом платье, что я готов был не только твою грудь потрогать, но сдержался, так что цени — дело прежде всего.

— Дома об этом ещё поговорим, — она улыбнулась какому-то парню, который подошёл и отвесил ей комплимент. Она мило ему ответила, поблагодарив.

— У меня дома нет, значит у тебя?

— Даже не мечтай, — фыркнула она возмущённо.

— Кто бы мог подумать из нас, что мёртвый язык нам пригодиться, чтобы говорить о людях гадости, находясь на приёме у американского посла.

— Если всё пройдёт плохо, то завтра мне и тебе прилетит по выговору, и хорошо если меня при этом ещё и с работы не уволят.

— Ну тебе проще всего тогда, у тебя самый простой выход из ситуации будет, — я непринуждённо взял два бокала с шампанским с подноса проходящего официанта, один отдав ей, на что она изумлённо на меня посмотрела.

— Это какой? — она сделала только маленький глоточек.

— Выйдешь замуж за знаменитого спортсмена, нарожаешь ему троих детишек, и будешь прилежной домохозяйкой.

— За тебя, да ни в жизни! — тут же отказалась она.

— Почему? — мне даже стало немного обидно.

— Я ещё не настолько отчаялась, — она мстительно на меня посмотрела, — ну и тем более, смутно вижу себя в роли домохозяйки.

— О, наша ледяная королева стала наконец откровенничать, — всплеснул я руками, — поведай же мне, каким ты видишь своё будущее?

— Женой посла в какой-нибудь западной стране, — она пожала плечами, — иначе для чего я столько училась и упорно работала.

— Как только мы разделаемся с Евгением?

— Да, всё верно, — она на мгновение снова стала холодной, — пока он не будет наказан, я не могу продолжать спокойно жить, осознавая, что он всё время находится рядом.

Мы стояли у колоны тихо переговариваясь, и к нам подошла жена посла, прислушиваясь к нашему разговору.

— Ой, простите что врываюсь в ваш разговор, — мило она улыбнулась, — но вы такая необычная пара, что привлекли мой профессиональный взгляд.

— Потому что вы…, - я широко улыбнулся ей.

— Художница, — рассмеялась она.

— Это просто удивительно, знаете госпожа Томпсон, я ведь спортсмен, а у нас только тренировки, да тренировки, если бы вы показали какие-то свои работы, и объяснили их смысл и художественное наполнение, я был бы вам бесконечно признателен, — я с мольбой сложил руки на груди, вызвав изумлённый взгляд спутницы, — я к своему большому стыду совсем незнаком с современным американским искусством.

— Ой вы преувеличиваете мои возможности, мистер Добряшов, — она с трудом выговорила мою фамилию.

— Иван, можно просто Иван, если вам там будет удобнее, — улыбнулся я.

— Тогда и вы, обращайтесь ко мне просто Джейн. Договорились? — расхохоталась она.

— Дорогая? Что происходит? — к нам подошёл заинтересованный посол.

— Представляешь дорогой, Иван был так любезен, что попросил меня показать ему мир американского искусства, поскольку он слишком много времени уделяет своим тренировкам.

— Да? — удивился мистер Томпсон, — хотя тут скорее удивителен сам факт того, что он так прекрасно говорит по-английски. Мистер Бэнк упоминал, что ваша очаровательная спутница, является вашим учителем. Где она работает?

— В Министерстве иностранных дел, — с улыбкой ответил я, положив руку на ладонь Ане, поскольку она хотела ответить сама, — Анна Константиновна может ответить на почти любой ваш вопрос.

— О, если это потребуется, я обязательно воспользуюсь её помощью, — с улыбкой ответил он и увёл супругу к другим гостям.

— Мне говорили, что ты была на таких приёмах, — я перешёл на древнегреческий, — чего дёргаешься на их гадости? Пусть мелят, что хотя, тебе жалко, что ли?

— Но этот гад меня унизил, — возмутилась она, — я сама могу за себя ответить, не нужно спрашивать тебя обо мне в моём присутствии.

Я посмотрел на неё и вздохнул.

— И прекрати на меня смотреть так же похотливо, как и все остальные мужики, — сменила она тему, — они уже весь пол слюнями залили, и ты туда же.

— Мне шестнадцать лет, рядом потрясающая красавица, которая держит меня за руку, как думаешь должен реагировать на это организм подростка?

Она тут же с улыбкой убрала руку, стало немного легче.

Рядом с нами прошла женщина и я краем глаза заметил, что она слишком близко прошла к нам и специально задела платье Ани, то тут же предательски поползло влево, но тут мгновенно вмешался я, с широкой улыбкой всё поправив, а сторонние наблюдатели если что и видели, так это часть медицинского изделия советского производства, которое я так предусмотрительно ей наклеил на грудь. И всё это происшествие, тут же сфотографировали.

— Фух, — вздохнул я, успокоив мгновенно запаниковавшую Аню, сказав, что моя придумка, нас сейчас спасла. Она таким взглядом на меня посмотрела после этого, что я снова взял её под руку, которая дрожала.

— Успокойся, — я раздавал улыбки налево и направо, подставляясь под вспышки фотоаппаратов, — всё хорошо, я всех опять спас.

Она фыркнула.

— Дать бы тебе по голове чем-нибудь тяжёлым, — пальцы у меня в руке стали чуть меньше трястись.

— Ничего, остался ужин, а так вроде бы мы ничего, держимся, я думал будет хуже.

Она промолчала, а к нам подошёл мужчина лет шестидесяти, вместе с Джейн, которая представив нас друг другу и тут же отошла.

— Дорогая, — он улыбался только Ане, — вы настолько сегодня затмили всех, что я поражён. Где же скрывался такой бриллиант всё то время, пока я нахожусь в вашей стране с визитом. Я бы хотел, чтобы вы были моим переводчиком на переговорах с советской стороной.

— Ах, мистер Джон, моя спутница была бы рада вам помочь, но её жених работает в одном таком месте на три буквы со строгими порядками, так что мне самому с большим трудом удалось уговорить отпустить её со мной и то только потому, что я с ними давно знаком. Так что боюсь он её просто не отпустит с вами, простите.

Услышав про три буквы, он сморщился и отошёл от нас.

— Урод плешивый, — сказала она с улыбкой на древнегреческом.

— Зря Аня, — я покачал головой, — охмурила бы его, стала любовницей, потом женой и вот твоя мечта уже осуществилась, ты богатая, в Америке, а твой муж вскоре умрёт от старости. Много потеряла, между прочим. Давай позовём его назад? Ещё есть шанс.

— Ваня, я сейчас случайно наступлю тебе на ногу каблуком, — с улыбкой сказала она мне.

— Спасибо, не нужно, мне завтра ещё бегать.

— Вот только это меня и останавливает.

По большей части мы были одни, изредка к нам походили хозяева приёма, знакомили с другими людьми, представляли, чтобы мы не скучали, но нам двоим и не было скучно, разговаривать спокойно на таком вечере было для нас настоящей отдушиной.

— О, простите ещё раз Иван, — Джейн подошла с импозантным мужчиной, — у мистера Игварса возник спор с другим гостем, поскольку он утверждает, что язык, на котором вы разговариваете с вашей спутницей очень похож на греческий. Вы можете рассудить их спор?

— Конечно, — улыбнулся я, пожав руку американцу, знакомясь с ним, — это греческий, только древняя его версия.

Его глаза расширились

— Вы настолько им свободно владеете, что можете разговаривать на бытовом уровне?

— Мы с Анной Константиновной обучаемся древнегреческому и латыни у профессора Игорь Ивановича Татищева.

— О-о-о, — протянул он, — Татищев?! Мы знакомы с ним, невероятно эрудированный человек!

— Мы тоже с Анной Константиновной так считаем, правда?

— Конечно, его стиль преподавания нам очень подходит, — улыбнулась рядом Аня.

Он удивлённо покачал головой и отправился к своей группке людей, и буквально через пять минут оттуда послышались удивлённые восклицания и в нашу сторону посмотрели спорщики, а фотоаппарат рядом щёлкнул ещё два раза.

— И я всё равно не понимаю, откуда в тебе это, — она покосилась на меня, уже не убирая руку из моей, — ты же деревенский увалень, откуда эта непринуждённость? Да я первый раз на своём приёме чуть со страху не описалась!

— Это врождённый стиль дорогая, ничего не могу с собой поделать, — я гордо задрал нос, вызвав её недоверчивое хмыканье.

Тем временем вечер подошёл к ужину, мы подошли к столу, и я увидел, что нас рассадили, причём рядом с ней стояла табличка того старика, который уже однажды сегодня к ней приставал.

— Анют, вот и второй шанс! — обрадовался я.

— Ваня, — она растеряно на меня посмотрела, — сделай пожалуйста что-то, я не хочу с ним сидеть.

— Может всё же шанс?

— Иван я прошу, мне сейчас вообще не смешно, — карие глаза с укором посмотрели на меня.

Я рассмеялся, усадил её на своё место, а подхватив карточку с её именем подошёл к хозяйке, которая разговаривала с другим гостем.

— Джейн, умоляю я в панике! — извинившись, что перебиваю, я с мольбой обратился я к ней, — кто-то перепутал карточки на столах, а я обещал жениху Анны Константиновны, что буду с ней весь вечер. Можно это как-то исправить? Умоляю, только ты можешь меня спасти!

— О, конечно Иван, — она извинилась перед гостем и пошла со мной к столу и явно сделала вид, что не понимает, как это произошло. По её приказу, официанты тут же всё исправили и я, громко рассыпаясь в благодарностях к ней, вскоре аккуратно опустил попу рядом с Аней.

— Специально с…ки сделали, — прокомментировал я на мёртвом языке.

— Ты ещё сомневался?

— Ты как хочешь, но я больше никаких приглашений ни от кого не приму, зачем мне эти приключения.

Она промолчала, но и так было понятно, что с её работой у неё выбора не будет, скажут и пойдёт.

Через пять минут хозяин дома произнёс благодарственную речь за то, что мы все здесь собрались и как он нас рад видеть, затем мы выпили за свободу и начался ужин. Я хоть и делал вид, что мне непривычно разбираться с рядами вилок и ложек по сторонам тарелки, но у Ани тоже были определённые с этим проблемы, хотя она пока справлялась. Когда же нам внесли лобстеров, положив перед каждым гостем красные брюшка, девушка подняла на меня взгляд полный паники, тут и без слов стало понятно, что делать с ним она не имеет ни малейшего понятия.

— Анна Константиновна, — на английском обратился я к ней, — разрешите мне за вами поухаживать в благодарность за то, что составили мне компанию этим вечером.

— Ну, если вы так хотите Иван, то конечно, — едва не запинаясь, ответила она с испуга на русском.

Широко улыбнувшись, я взял нужные приборы и разделал его, выложив ей только мясо, затем то же сделал себе и с удовольствием стал есть. Всё это под фотовспышки камер.

Она осторожно съела лишь два кусочка, затем опустила руки с салфеткой вниз, и я почувствовал, как она крепко несколько раз сжала мне колено, видимо это была такая благодарность, после тех болючих щипков.

После ужина, ещё два часа были встречи, разговоры, я познакомился со многими людьми, Аня улыбалась, но больше молчала, зато мой фонтан красноречия было не заткнуть, если меня о чём-то спрашивали, поэтому к концу вечера, я видел, как сильно она устала от постоянного напряжения.

— Потерпи Анют, мы не можем уйти первыми, — улыбнулся я ей.

— Возьми тогда меня пожалуйста за руку, — попросила она, что я тут же и сделал.

На наше счастье, приём подходил к концу, сначала уехали самые важные гости, затем я видя, как хозяева подходят и прощаются уже со всеми, я направил свои стопы к ним, ведя за собой едва живую спутницу и разлился соловьём, благодаря хозяйку и хозяина встречи, за такой блестящий приём. Похвалил лобстеров, сказав, что свежее ещё ни ел никогда, и как жаль, что мне нужно вернуть мою спутницу её жениху. Мистер и мисс Томпсоны вежливо поблагодарили за присутствие, и я понял, что могу быть свободен. Ещё раз поблагодарив и поклонившись, как это делали многие гости, я вывел Анну на свежий воздух. «Чайка» уже ждала нас и я сначала усадил спутницу, затем изнеможённо плюхнулся рядом сам.

Мы молча поехали по аллее и только выехав за ворота и проехав пару домов, машина остановилась и на переднее сидение сел товарищ Белый. Он повернулся и увидев наши серые лица, осторожно спросил.

— Ну?

— Точно хотели с…ки подставить и сфотать потом, — я покачал головой, — рыло бы набить тому журналюге паскуде за такие подставы.

— Но? — озабоченно спросил он.

— Вроде бы всё прошло хорошо, — осторожно ответил я, — хотя я неспециалист, нужно у Анны Константиновны спросить.

Он перевёл взгляд на неё.

— Согласна с Иваном, больших провалов возможно не было.

— Меня настораживают эти ваши «вроде бы» и «возможно», но ладно едем на Литейный, пока свежа память запишите всё, что происходило, кто был, с кем разговаривали, о чём, — обрадовал он нас.

Мы, вымотанные оба до предела, застонали.

— Надо мальчики и девочки, — он развёл руками, — будем завтра с их газетами сравнивать и отчитываться руководству.

— Можно тогда хотя бы в МИД заехать, переодеться, а то я себя голой чувствую, — попросила девушка, на что немного подумав комитетчик согласился.

— Я тогда тоже там одежду оставлю, в жизни она мне не нужна, — придумал и я.

До самого утра мы сидели у него в кабинете, писали объяснительные, а он нас поил крепким чаем, чтобы мы не вырубились прямо у него за столом. Причём я писал, что паниковал, наверно много где ошибался, только опыт и помощь Анны Константиновны помогли нам выйти с честью для советских людей из этого нелёгкого испытания, устроенного буржуями. Закончил я словами, что никогда и ни за что туда больше не пойду.

Всю писанину оба завершили только к восьми часам утра, и он отпустил нас по домам, сказав, что позвонит и предупредит чтобы нас не ждали ни у неё на работе, ни у меня на базе.

Мы вышли из здания и как-то так получилось, что пошли в сторону её квартиры, едва не засыпая на ходу, но едва переступили порог, как меня прижали к стенке и впились в губы требовательным поцелуем, на который я с удовольствием ответил.

— Ты вроде бы спать хотела? — тихо поинтересовался я.

— Мне передумать? — её бровь изогнулась в удивлении.

— Нет, я просто так спросил, — пробурчал я.

— Тогда будь дальше джентльменом и прояви инициативу сам, у меня это только второй раз как ты помнишь, причём первый был совсем не таким, какой нужен девушке чтобы расстаться с девственностью, — на меня жадно посмотрели карие глаза, уже слегка затуманенные похотью.

— Точно?

— Ваня! — прорычала она.

— Всё молчу, молчу, — я стал помогать ей раздеваться, нежно целуя то руки, то губы, и мы, теряя вещи по пути в спальню, добрались до её кровати уже голыми.

«Странно, почему в этот раз, до секса всё же дело дошло, — было моей последней осознанной мыслью».

Конец первой книги

Октябрь 2022