Глава 1

Мне приснился цветной сон, хотя многие говорят, они черно-белые. Проснувшись, я не смогла забыть, как и предыдущие подобные ему. Эти странные сны появились пару лет назад и снились не каждую ночь, но я выделяла их среди остальных. Не запоминала сюжет и место, что делала или чувствовала, кроме одной важной детали — человека. Хотя и его могла вспомнить с трудом, а вот чужие глаза, как наваждение, преследовали по ночам.

Этот сон так и хочется снова вспоминать и вспоминать, пока он не ускользнул в бездну забывчивости. Я помню мерцающий горизонт, где сливаются в одну полосу небо и океан. Почему не море? Ведь никогда не видела океана вживую, а во сне была уверена, именно он бушует возле скалистого берега. Я стою над обрывом. Пробирает дрожь — не от холодного ветра и брызг, а от злости на одиночество, гложущее душу. И вот что-то меняется, и понимаю — это не мои ощущения, я всего лишь немой наблюдатель. И вновь вижу его: высокий (по крайней мере, для меня он точно высокий, я побаиваюсь мужчин такого роста, чувствую себя рядом с ними неуверенно), графитно-черного оттенка волосы спускаются до плеч.

Я любуюсь незнакомцем из сна и жду. Жду, когда увижу его глаза, загляну в серую животную бездну. От него исходит опасность, но этот взгляд приобрел значимость для меня, словно знаю его всю жизнь, а сны напоминают о чем-то давно забытом или утерянном. Кто он? И почему чувствую его боль?

На календаре 13 ноября 2005 года. Хорошо, не пятница. Я не суеверна, но в глубине души прячется древний страх. И что-то такое дергает меня внутри, шестое чувство о приближающейся беде.

День начался обыденно. Я с трудом заставила себя встать, приняла горячий душ, выпила чашку крепкого черного чая (такой любила бабушка и постоянно повторяла, что он вреден для ее здоровья), заглянула в холодильник, но так ничего и не выбрала на завтрак, бесцельно бродила по маленькой квартирке на окраине Сочи, размышляя о повседневных мелочах. На дворе ноябрь, непривычно теплый, я бы назвала его жарким. Все в округе давно сменило окраску, и многие деревья стояли полностью оголенные. Я наслаждалась мыслью о наступившем долгожданном отпуске. Лень что-либо делать или планировать. Настало время отдыха, и я с ужасом вспоминала рабочую суету. Но могу признаться (пускай только себе), любовь к хорошей жизни встает на пьедестал, поэтому я всегда готова рвануть в бой за новой прибылью, забыв об отдыхе и усталости. К счастью, мне повезло с выбором работы. И благодаря одному почтенному господину, отличному другу и по совместительству моему шефу, я попала в паутину именуемую рынком недвижимости. Нравится все: график, финансовое вознаграждение, поездки, новые люди. Единственный недостаток — отсутствие полноценных выходных. Стоит на неделю выйти из колеи, и все хотят слопать тебя вместе с потрохами.

Но сегодня первый день долгожданного отпуска и вдобавок к этому — длительного. Шеф сжалился и преподнес шикарный подарок — месяц безделья. Я слегка растерялась от обилия свободного времени, поэтому и бродила из угла в угол в поисках занятия или своего места.

Рано. Хотя город уже гудит насыщенной жизнью и как будто забыл обо мне, дал передышку, стоит в стороне и ждет, когда сама вернусь в его разгоряченные каменные объятия. Выглянула в окно. Все оставалось по-прежнему: гул машин, детский смех в сквере напротив дома, бабульки на скамеечке возле подъезда. Улыбнувшись солнышку, я зажмурилась и чихнула — прямо, как в детстве, а затем отошла от окна и взглянула на деревянную тумбочку, заставленную фотографиями в стеклянных рамочках. На одной из них я с бабушкой — мое любимое фото. Бабуля в цветастом летнем халатике и белом платке, скрывающем седые волосы, улыбается и крепко держит за руку рыжую худенькую девушку в рваных джинсах и коротком топике. Мне тогда исполнилось пятнадцать. Росла хмурым, постоянно пререкающимся и бунтующим подростком. Бабушка называла меня огненным чертенком, за мои проказы и цвет волос, который я ненавидела до глубины души. А еще она говорила, что мои глаза — отражение обоих родителей, поэтому они у меня каре-зеленые.

Помню, как частенько лезла в драки с мальчишками, спорила со старшими, грозилась убежать из дома. И может так бы и поступила, если бы не бабушка. Я обязана ей многим, благодарна за ее любовь, терпение и наставления. Сейчас все ее уроки приобрели для меня бесценный смысл, помогая жить, но упрямый характер иногда толкает в водоворот проблем, застилая глаза пеленой неверных поступков.

Вспоминая прошлое, я нежно провела пальцами по стеклу, закрывающему фотографию от повреждений и пыли. Прозвенел входной звонок, вызвав своей пронзительной трелью неприятную дрожь во всем теле. До сих пор не привыкла к этому звуку. Пять лет живу на съемных квартирах и научилась моментально привыкать к новому жилищу, но невыносимое дребезжание может взбесить кого угодно.

— Доброе утро, сонька!

Я толком не успела распахнуть дверь, как, едва не снеся меня с ног, в квартиру ворвалась Марьям — единственная и неповторимая подруга. Ей прощаю многое: характер, эмоциональность, бестактность, наглое вмешательство в личную жизнь. А что поделать, у всех свои недостатки. Но у Марьям кроме непредсказуемости и наглости есть множество других бесценных качеств: душевная теплота, преданность всему и всем, кто ей дорог и интересен, бескорыстность. Она множество раз выручала меня из различных передряг и никогда не осуждала. И, вообще, она очень яркий представитель женского пола: всегда позитивная, любит необычные вещи и безделушки, художник в душе и отличный дизайнер интерьеров в реальной жизни. Вот и сегодня это милое создание выглядело… Сложно подобрать верное описание. Как персонаж из фильма "Свадьба в Малиновке" — Попандопуло? Брючный костюм с мудреным узором из темно-синих линий на серой ткани, лимонного цвета шелковый шарфик, в тон ему огромная сумка и туфли лодочки. А на голове очередной шедевр — вздыбленные профессиональной рукой парикмахера пепельного оттенка волосы, словно колючки у ежика. Практически невозможно представить и, уж тем более, описать словами.

Я нечленораздельно пробурчала, выражая недовольство, но ее это еще больше развеселило:

— Красавица моя, ты едешь отдыхать и не смей отказываться! Я все продумала до мелочей.

От такого заявления любой бы опешил, но я вспомнила наш последний разговор о поездках за границу. Марьям давно знает о моей маленькой слабости.

— Что ты еще придумала?

— Садись и слушай внимательно, — она попыталась меня усадить в кресло, но я отмахнулась. — Ну, не хочешь сидеть, тогда слушай стоя. Значит так-с! Во-первых, отдыхаешь пару деньков, приводишь себя в божеский вид… — Марьям как-то скептически оглядела меня, даже стало немного стыдно. За что именно я и сама не поняла, просто от ее взгляда каждый бы поверил, пришла пора меняться и кардинально. — Затем я отправлю тебя… — выдержала паузу, от которой меня едва не бросило в дрожь. — Тебя. Куда же я тебя отправлю? — игра этой лисицы насторожила меня сильнее, чем прежде. — Туда! — и в ее пальчиках с кислотно-зеленым маникюром, как по мановению палочки, появилась кипа глянцевых листовок, которыми она замахала перед моим носом.

— Что это?

— О, это только начало. На самом деле я заготовила два плана.

Милее создания я еще не видела: длинные реснички интенсивно заморгали, голубые глаза засияли и улыбка Чеширского кота. Хотя нет. Скорее на уродца было бы похоже, а Марьям явно не уродец, хоть и чудаковатая, но очень привлекательная и сейчас изображала из себя не Чеширского кота, а нимфу соблазнительницу.

— Прекрати. Ты таким поведением добьешься обратного эффекта.

— Ну и ладно, бука, — личина нимфы исчезла, и подруга, посерьезнев, преступила к моральной обработке. — Ты же хотела хорошо отдохнуть?

Я неуверенно кивнула.

— Вот. А хорошо — значит так, чтобы запомнить.

— Ну, я не совсем согласна с подобным определением…

— Молчи! — проснулась новая Марьям — генерал в юбке; мне иногда кажется, что у подруги раздвоение личности или в ней одной уживается множество бесенят.

— Молчу.

— Сядь! — ее пальчик упрямо ткнул в сторону кресла.

Пришлось подчиниться.

— Слушаешь?

— А… — я хотела спросить, есть ли варианты, но она так зыркнула! И я посчитала лучшим вариантом — замолчать.

Передо мной на столе веером разложились глянцевые брошюры от туристических фирм, с разнообразными зазывающими и манящими образами отелей, пейзажей и достопримечательностей, все уголки мира. Бегло ознакомившись с информацией, я посмотрела на подругу. Ее аж распирало от энтузиазма.

— Ну?

— Я не лошадь и ты меня не запрягала. Объяснишь?

Она вздохнула и плюхнулась рядом, нагло заставив сдвинуться в сторону. Сидеть вдвоем в узком кресле неудобно, пришлось перебраться на подлокотник.

— Вот смотри. Я выбрала самые необычные места. Те, где нет нашествия наших туристов, и ты сможешь отдохнуть от родины на все сто. Ты же сама знаешь, где наших много, там полный атас.

Я согласно кивнула, в этом она была права.

— Выбирай.

Пришлось ознакомиться с листовками. Но сложно выбрать одно, когда не прочь увидеть все.

— А есть какие-нибудь туры, чтобы соединить несколько мест?

— Нет. Я тоже думала о таком варианте, но как видишь, многие не популярны и почти все расположены далеко друг от друга — туры финансово невыгодны. Но не переживай. Я же сказала, у меня два плана.

— И какой же второй?

— Намного круче. Вот увидишь. Ааа… — Марьям осмотрелась вокруг, — а где ноут?

— На кровати.

— Супер.

Через несколько минут, мы с ней смотрели на карту мира в интернете. Я ждала увидеть то место, которое припрятала подружка, а Марьям довольно улыбалась, предвкушая новый этап моих мучений.

Пауза затянулась и я, кивнув на ноутбук, поинтересовалась, чего ждем.

— Закрой глаза.

— Зачем?

— Закрой.

Я закрыла. А зачем сопротивляться, если все равно бой уже проигран. Послышался шорох, затем клацанье, снова шорох, и тут Марьям схватила мой указательный палец и потянула его. Я дернулась от неожиданности и открыла глаза.

— Не смей подглядывать и не сопротивляйся.

Я снова послушно зажмурилась.

— Покрути рукой по кругу, — я сделала то, что она просила, — теперь повиляй зигзагообразно… волной…. Сделай восьмерочку.

— Так, хватит с меня! — я дернула рукой в сторону.

Мое недовольство росло, а она девушка не глупая, поняла, что переиграла.

— Прости, прости, прости. Больше так не буду, — подруга притянула меня к себе и прижалась щекой к щеке, всегда так делает, если я злюсь. — Я хочу, чтобы твое путешествие запомнилось от начала и до конца. Выбери закрытыми глазами.

Я резко отстранилась:

— Ты рехнулась?

— Нет. Это же забавно.

— Ага. Очень. А если попаду в болото или джунгли? Замыслила скормить аллигаторам?

— Нееет. Я же не заставляю ехать в опасные места или глухие и безлюдные. Да это и не так-то легко будет.

— Тогда зачем все это?

Можно было и не спрашивать. В итоге я все-таки сделала так, как Марьям задумала, и мой палец указал на Канаду.