Глава 4

Настоящее. Россия. Декабрь 2019 года

Когда наступил рассвет и я открыла глаза в своей комнате чужого для меня мира, я почувствовала сожаление. Как же мало в тот день я общалась с родителями. За сожалением пришла тоска. Дикая, снедающая душу. Тоска по никогда не унывающей матушке и рассудительному отцу. Мне безумно не хватало их любви, поддержки, наполненных теплотой взглядов и воодушевляющих, заряжающих сумасшедшей энергетикой улыбок.

Мике повезло, она не помнила родителей, она вообще ничего не помнила, но сегодня я должна была, просто обязана все ей рассказать. Тянуть время было больше нельзя, надеяться на знакомого незнакомца тоже без толку, нужно отправляться в АКЭМ и искать выход там.

После сегодняшней ночи я помнила в мельчайших деталях именно то, что мне сейчас требовалось, — правила нашего королевства и Катрионской Академии Магии.

Я усмехнулась, поднимаясь с кровати.

«Все же тетка гениальна. В зельеварении она лучшая на всей Светлой земле, возможно, и на всей Темной тоже», — отметила я про себя, потягиваясь и прогоняя непрошеную зевоту.

В квартире было тихо. Микаэла до сих пор спала, она обожала подолгу нежиться в кровати на выходных, и сегодняшний день не стал исключением.

Я зашла на одинокую кухню, вставила в кофемашину капсулу с любимым напитком и включила аппарат. На это я была способна.

За время считаных секунд ожидания я провела кончиками пальцев по гладкой каменной поверхности белой столешницы, впитывая в себя ощущения. Я прощалась с техногенным миром. Неспособность готовить не помешала мне обставить кухню по своему вкусу, заполнив дорогой, качественной мебелью и кучей нужных, полезных и таких забавных аппаратов. Я буду скучать по микроволновке, кофеварке, соковыжималке, блендеру, даже по электрочайнику. Про сотовые телефоны, телевидение и интернет и говорить не стоило. За последние десять лет я намертво срослась с такими необходимыми вещами, существование без которых казалось мне больше невозможным.

Я облокотилась на подоконник с чашечкой ароматного кофе в ладонях и засмотрелась в окно на бравого дворника с лопатой, который очищал двор от снега. Надо же, сколько насыпало за ночь. Давно я такого не видела.

— Доброе утро, — позади послышался голос сестры. — Распахлась тут на всю квартиру! Хочешь не хочешь, а все равно проснешься.

Сестра, судя по звуку, открыла холодильник и начала сопеть. Я так и не обернулась, просто прикрыла глаза и представила, как Мики в этот момент хмурит брови и накручивает на палец кончик хвоста, обдумывая, что бы ей съесть.

— Негусто, — подвела она итог своим поискам.

Я же зажмурилась еще сильнее: «О Матушка Мигрис, помоги… Подскажи… Направь на нужный путь». Я не представляла, как буду объясняться с сестрой, и в надежде на высшую помощь начала молиться богине огня — покровительнице моего дара, моей стихии. За спиной все еще слышался шум кухонной утвари, а я никак не могла решиться.

— Ты будешь яичницу с беконом? Голодающая ты моя.

Но я не хотела яичницу, мне кусок в горло не лез, даже чашка с обожаемым мной кофе казалась сейчас бездонной.

— Мы не из этого мира, — произнесла я и затаилась, по-прежнему наблюдая за дворником. Тот мне был уже давно не интересен, но мне нужна была концентрация хоть на чем-то. Смотреть на сестру сейчас было больно. Не только за нее, но и за себя.

— Понятно, — протянула Мики, — завтракать ты не будешь, да и вообще сегодня не в настроении.

Я промолчала, подбирая слова, объединяя множество мыслей в одну. По кухне пошел запах жареного бекона, совершенно не аппетитный на мой вкус. Я допила кофе, сделав последний глоток, глубоко вздохнула и наконец-то повернулась к Мике. Она была в своей любимой пижаме, которая скорее походила на вещь, купленную в секс-шопе, чем на ночной костюм для благородной аты. Очередное мое упущение. Хотя разве в силах я была бороться с обычаями и моралью этого мира? Я постучала по чашке ногтями и повторила:

— Мы с тобой не из этого мира, — четко проговорила я, отделяя каждое слово от предыдущего.

Сестра перевернула мясо и, неторопливо разбив скорлупу яиц, вылила их на сковороду. Только потом повернулась ко мне.

— Милая, у тебя был настолько тяжелый день? — участливо спросила она.

Заботливая.

— Безумно тяжелый, — согласилась я, — спонсор больше не будет инвестировать мою научную работу.

— Мне жаль. — Мики подошла ко мне и накрыла мою руку, которой я сжимала край подоконника, сама того не замечая. — Но это же не страшно, правда? Обязательно появятся другие спонсоры, и ты найдешь лекарство. Я верю в тебя.

Голос Мики звучал тихо и плавно, он успокаивал, подбадривал так же, как и в старые добрые времена. Я зажмурилась, давя в себе зарождающиеся от нахлынувших воспоминаний слезы. В обычное время Мики не была такой, последние десять лет она была совершенно другим человеком, и я не знала, как ей помочь, заново обрести себя. Ту себя, которой она была на АКЭМе.

Я прочитала все темные книги, которые прихватила с собой. От корки и до корки. Магию исцеления и ту я начала изучать, преследуя единственную цель — вернуть память сестре. Ведь это я желала все забыть, Микаэла же этого не хотела. Она пострадала, спасая меня. Но, увы, я оказалась бессильна так же, как и с пробуждением ее стихии.

В одной из книг я даже нашла заклинание, останавливающее смерть. Когда человеку ничто не способно помочь и счёт его жизни ведется на секунды, когда бессильна медицина и любая магия, было действенно одно-единственное заклинание, известное лишь последователям Разрушителя, изучающим темные знания.

Я не относила себя к таковым, я поклонялась своей богине Мигрис-мат — матери огня, но, оказавшись в незнакомом мире с ребёнком на руках и сумкой, наполненной целым кладезем полезной информации и необходимых знаний, просто не смогла отказаться от дара небес.

У меня ушло целых шесть лет на то, чтобы подготовиться и научиться пользоваться тем заклинанием правильно. В итоге я воспользовалась им всего единожды, помогая ребёнку, у которого не оставалось ни единого шанса на жизнь.

Все случилось спонтанно. Я стала свидетелем жуткой аварии и, увидев окровавленное тело маленькой кудрявой золотоволосой девочки, побежала к ней, совершенно не думая о прохожих и случайных свидетелях. В моей голове набатом звучали строки заклинания, руну к которому я наконец-то расшифровала и смогла воспроизвести всего за пару дней до этого.

Я поймала душу малышки в самый последний момент, затем привязала её к телу и обессиленно рухнула рядом.

Тогда мне повезло. У этого заклинания не было никаких сопутствующих «спецэффектов», и оно лишь отпугивало смерть, не исцеляя. Девочку увезли на скорой, не заподозрив ничего необычного. А уже в больнице спасли, воспользовавшись тем необходимым, чего часто в таких случаях не хватало, — временем.

Я же после этого случая год не могла колдовать, мой резерв опустошился и подпитывался чересчур медленно, но я все равно ни о чем не жалела, даже несмотря на то, что прожила весь этот год, испытывая вымораживающий внутренности и душу страх. Страх за сестру, что Мики заболеет тем чудовищным заболеванием и уже ничто не сможет ей помочь.

Ведь даже темное заклинание останавливает, отпугивает, прогоняет смерть, но лишь на время. И если человек не вылечится, то смерть за ним все равно вернется. И неизвестно, будут ли у меня к тому моменту силы удержать душу сестры при необходимости.

Поэтому я больше не повторяла тот трюк. Как бы ни сопереживала умирающим, как бы мне ни было их жаль, родная и горячо любимая сестра была во сто крат дороже. Микаэла стала единственной причиной, почему я сама была все ещё жива — ради кого я была жива.

Я распахнула ресницы, все же не сдержавшись: соленые капли одна за другой покатились из глаз. Микаэла нахмурилась, а я вмиг осипшим голосом проговорила:

— Ты Микаэла Анрэйн, моя сестра-близнец, родившаяся на сорок минут раньше, чем я. — Шмыгнула носом и слабо продолжила: — Одаренная стихией огня волшебница, очень талантливая волшебница, Мики!

Сестра смотрела на меня серьезно и, пару раз заторможенно моргнув, дернула головой, как будто отгоняя наваждение, а после протянула ладонь к моему лбу.

— Похоже, тебя конкретно допекли. Ещё и кошмары эти, — участливо произнесла она.

Ну что ж… Я хотела как-то подготовить свою кровиночку к такой неожиданной информации, но, видимо, без обозримых действий тут было не обойтись.

Я разжала ладонь, выпустив из неё чашку, которую все это время отчаянно сжимала тонкими пальцами. Она, не долетев до пола, повисла в воздухе. Вокруг нее образовался кокон из огня. Пламенный шар подлетел вверх и остановился на уровне наших с сестрой лиц.

Мики приоткрыла рот, пытаясь что-то сказать. Как выброшенная на сушу рыбка, она часто глотала воздух, беспомощно приоткрывая губы. И первые сказанные ею слова вселили в меня надежду… Надежду на то, что сестра все же не так уж не похожа на себя прежнюю, просто чуть-чуть другая из-за отсутствия части себя. Драгоценной и важной части себя — внутреннего источника, заполненного огнём.

— Я тоже так умею? — голос Мики был наполнен оптимизмом, а в глазах светились азарт и отражающиеся отблески пламени, зависшего напротив неё.

— Давай для начала присядем, — спокойно произнесла я, все еще не веря, что самое сложное позади.

Я посмотрела на частицу своего огня, и тот пришел в движение — полетел к раковине и плавно опустил туда чашку.

— Кру-у-уто…

— У тебя яичница горит, — хмыкнула я, присаживаясь на мягкий, обитый черной кожей кухонный стул.

— Твою ж… — подпрыгнула на месте Мики и побежала к плите.

— А ну, не выражайся!

Сестра переложила готовое блюдо на тарелку и села напротив меня. После недолгого ковыряния вилкой в блюде она отодвинула тарелку и, подперев подбородок ладонями, уставилась на меня преданным, полным обожания и ожидания взглядом.

— Я до сих пор не знаю, с чего начать. Это все непросто. — Я закусила губу и все же попробовала: — Начнем с самого главного: я, как и ты, помню не все. Но от воспоминаний избавилась по собственной воле. Не перебивай! — остановила я глыбу вопросов, которая вот-вот могла на меня свалиться. — Мы оказались здесь десять лет назад, меня мучили жуткие кошмары, и я обратилась к нашей тетке за помощью. Медея сварила мне зелье, лишающее памяти. — Я невесело хмыкнула, потерла ладони друг о друга и продолжила: — Она лучшая в своем деле, но что-то пошло не так… Я не забыла прошлую жизнь, как того желала, я просто стала помнить все смутно, расплывчато, как через толстый слой воды или искаженное стекло, не знаю… Но я не помню столько важных вещей, даже наш последний день на АКЭМе

— Это?.. — нетерпеливо поинтересовалась Мики.

— Да, так называется наш родной мир, он состоит из единственного материка, и на нем проживают люди — такие же, как и здесь, только у кого-то из них есть магия, а у кого-то нет.

— Там, наверное, все как в древности? Ну, знаешь, я в фэнтезийных книгах читала: юбки пушистые, аристократы, бедняки, кареты? Стой, ты сказала люди?! И что… — Сестра нахмурилась и пораженно ахнула. — Нет даже эльфов и ни одного дракона?

Нет-нет-нет. Это не могло быть правдой. Мики не могла говорить такое на полном серьезе.

Я прикрыла глаза, сосчитав про себя до десяти в отчаянной попытке успокоиться. Микаэла сущий ребенок, и скидку на возраст не сделаешь. В свои семнадцать лет на АКЭМе они как раз отправились учиться в академию, и Мики уже тогда была серьезной, рассудительной и, самое главное, разумной. Тогда она знала, чего хотела, и не читала глупые книги про эльфов. И уж совсем точно не смотрела молодежные сериалы про оборотней и вампиров. И во всем этом была виновата лишь я. Это я так воспитала сестру, а не кто-то другой. Где-то недоглядела и совершенно точно что-то упустила.

Я открыла глаза и увидела улыбающуюся Мику.

— Прости, прости, — замахала она руками, — я просто не могла не пошутить. Ты бы себя видела, — хихикнула она и тут же приложила ладонь ко рту, словно загоняя собственный смех куда поглубже. — Кажется, я перегнула.

— Это не шутки, родная моя, как же ты не понимаешь? — Я протянула руки и крепко сжала ладони сестры. — Все очень серьезно, тебе нельзя здесь оставаться без магии. Я все это время на что-то надеялась, искала лекарство, но его нет. Люди, имеющие магический источник, но так и не пробудившие его (а в этом мире я еще не встречала тех, кто пробудил бы его), заболевают смертельной болезнью, которую я и изучаю столько лет, и очень немногие выживают. Ты же сама знаешь. А твой источник спит уже десять лет. Мики…

Под конец мой голос сорвался на шепот, было трудно говорить о таком. Практически я признавалась в собственном бессилии, а еще безалаберности. Ведь я подставляла под удар сестру все это время.

— Убедила, — хмыкнула она, скрывая испуг за напускной веселостью. — Давай выкладывай уже все, что хотела…

— Мики.

— Да я правда серьезно говорю. Знаешь ли, умирать неохота, а тебе я, как бы все бредово ни звучало, верю, потому внимательно слушаю. Сходить с ума — так уж вместе, милая.

— Наш мир и правда сильно отличается от этого. Там нет настолько развитой технологии, но многое заменяет магия. Хотя да, ты права, у нас там по местным меркам средневековье или что-то близкое к нему. Наша земля поделена на Светлые и Темные территории, что находится на Темных — никто не знает, потому-то они так и называются.

— Как это?

— У нас с ними война от начала времён, но не суть, подробно обо всем этом я тебе позже расскажу, когда вспомню больше и начну тебя готовить к академии.

— Ты издеваешься? Академка?

— Да забудь ты уже про свои книги!

Мне было тяжело, мысли путались, я не знала, какой информацией нужно делиться в первую очередь. Из-за этого нервничала сильнее, еще и Мики подливала масла в огонь, а мое терпение было далеко не резиновым. Оттого я и позволила себе то, чего обычно избегала, — накричала на сестру. Мики в свою очередь потупила взгляд и притихла.

— Слушай дальше. На Светлой земле два королевства: Закатное и Восходное, мы подданные первого. У нас абсолютная монархия, у соседей ограниченная, но, опять же, это все не столь важно. Магия у нас стихийная, передающаяся от отца или матери, если те были магами, само собой. Поклоняемся мы единому богу и его детям — создателям нашего мира, их четыре, каждый родитель своей стихии. Наша с тобой семья имеет древние корни. Родовая магия сильна, но, увы, мы были совсем небогаты. Так, дальше…

Я сделала большой глоток воздуха, оттягивая неизбежное и самое важное.

— Десять лет назад наш замок подожгли, в королевстве произошло восстание. Я плохо помню подробности, но знаю, что родители погибли, а ты спасла меня ценой собственной стихии. Ты выгорела, твой огонь потух. Ты умирала на моих руках и тогда рассказала о своем тайнике с книгами и артефактами, необходимыми для перехода в этот мир, потом ты строго-настрого запретила мне возвращаться. Ещё, — я сглотнула слюну, которая отчего-то вмиг стала горче перца, — ты взяла с меня обещание никогда не прощать мужа. Да-да… не смотри так удивленно, я действительно была замужем за… — слова давались неимоверно тяжело. — За сыном короля. Средним сыном, не наследным. Брак был неудачным.

Я подвела итог своей семейной жизни и этим же поставила точку в разговоре на эту чересчур личную тему, очень надеясь, что сестра поймет.

— Что было потом?

— Родная моя, ещё раз говорю, я почти не помню тот день. Подробности, которые рассказала тебе, знаю из письма, написанного самой себе до того, как выпить зелье забвения. Я-то, наивная, думала, что избавлюсь ото всех воспоминаний.

— Ладно, тогда что было написано ещё? Почему я не помню ничего?

— Ты была невнимательна с самого начала. — Я отпустила руки сестры и встала из-за стола. В горле пересохло, как будто я все эти десять лет жила без воды. Осушив залпом полный стакан и так и не вернувшись за стол, я продолжила: — Мы близнецы, Мики! Когда случилась трагедия, тебе был двадцать один год, почти двадцать два, но не суть. Ты потеряла не только огонь и память, ты потеряла лет тринадцать и стала блондинкой, — последнее слово прозвучало чрезвычайно истерично, но для меня изменившаяся внешность сестры всегда была самым странным, непонятным и не принятым до конца происшествием. Слишком велико стало между ними отличие.

— Я тогда думала, что ты шутишь, — возмутилась Мики, а потом осеклась, прикрыв рот ладонями.

Она округлила глаза настолько сильно, что вздумай бы кто нарисовать её сейчас, на бумаге бы красовалась настоящая героиня аниме.

— И как… как? — дар речи к ней вернулся не сразу. — Как все это получилось?

— Ты умирала, а я не знала, что делать, и использовала родовой перстень мужа. Он исцеляющий, но ты же не относишься к его династии, и поэтому получилось непонятно что. — Я рассеянно улыбнулась и обняла себя за плечи. — Но главное, что ты жива.

— Это да… — задумчиво произнесла Мики. — И что теперь?

— Теперь нужно пробудить твой огонь. Или не огонь… — Я вздрогнула, вспоминая слова Миэра про королеву Катриону. Я тогда была слишком растеряна, не уточнила, что именно он имел в виду. — Для этого мы вернёмся в наш мир, несмотря на твои предостережения десять лет назад, нам придётся. Там ты сможешь жить, если стихия не проснется, все равно останешься здоровой. Либо же вернешься сюда, если захочешь, но только в случае обретения магии.

— Ясно. — Мики поднялась, она была обескуражена настолько, что ни разу за весь разговор не прикоснулась к собственным волосам. Это о многом говорило. — Я пойду к себе… подумаю.

Сестра, не оборачиваясь, покинула кухню. Я не пошла следом, хотя мне безумно хотелось поддержать ее, но я прекрасно понимала, что именно сейчас Мике нужно было дать время на осмысление, а мне самой поднапрячь голову и попробовать вспомнить что-нибудь еще.