Глава 1. Первая встреча

Год назад, тот самый день

Крик семилетнего брата вспарывает тишину.

– Не трогай её! Не трогай!

Сердце тревожно сжимается, я срываюсь с места и бегу. Первые капли дождя падают на голову. Скользя по грязным лужам, врываюсь в знакомый до боли переулок – всё такой же вонючий, узкий, с ветхими покосившимися домами.

Дверь моего дома – старая, с давно сломанной ручкой – даже не заперта. Я распахиваю её и влетаю внутрь. Запах подгнивших досок, плесени и прогорклого масла ударяет в нос.

А ещё запах алкоголя.

Я вижу мать, полусидящую у стены. Она небрежно одета, рядом пустая бутылка. Мама не двигается, только хрипло дышит. Тараканы ползают по её ноге.

Я зажмуриваюсь буквально на секунду. Пансион, где тоже было несладко, позади.

Добро пожаловать домой, Деви.

– Теон! Теон! – мой голос срывается, когда я зову брата.

– Девиииии! – срывается на визг брат.

Я бросаюсь вперёд, тяну за ручку двери, но открыть не успеваю. Она отворяется перед самым моим носом. На меня смотрит Рыжий Ларс – начальник матери. Она работает посудомойкой в одном заведении в нескольких кварталах отсюда.

– Куколка, – расплывается в щербатой улыбке он, в упор разглядывая моё лицо. – Вернулась, значит. Вовремя.

Сердце стучит в горле. Мне хочется провалиться сквозь землю от страха. Рыжий Ларс – конченный мудила и последний урод. Такой же полукровка с запечатанной магией, как и я. Он уже давно пускает на меня слюни.

Но сейчас бояться не время, я делаю шаг вперёд.

– Отойди, – говорю хрипло. – Где мой брат? Что тебе нужно?

Он не двигается. Стоит в дверном проёме, перегородив путь. Я чувствую, как от него пахнет потом, дорогим табаком и чем-то сладко-тухлым одновременно.

Ларс лыбиться, разглядывая меня. Мне приходиться протиснуться между ним и дверью, чтобы войти.

Позволяю себе толкнуть его в бок. Урод лишь хмыкает.

В комнате тесно и душно. Запах бедности и страха висит в воздухе.

Теон стоит, раскинув руки в стороны, защищая Аэллу – нашу старшую сестру. Её глаз начинает заплывать – кто-то ударил её. Она дрожит, но держится. Рядом с ней жмутся друг к другу трое младших: Тина, Миа и малышка Йо – вся в слезах, с ладошками, закрывающими уши. Её пухлый детский ротик открыт в беззвучном крике.

Моё сердце разрывается на части.

Я вижу, как у Теона дрожит подбородок. Он пытается быть героем и защитить сестёр. Но он лишь семилетний мальчишка.

– Что здесь произошло?! – срываюсь я, оборачиваясь к Ларсу, который уже в дверях, не спеша заходит внутрь, оглядывая нас, как скотину на ярмарке. – Ты ударил мою сестру, грязный ублюдок?

– Я воспитывал её, куколка, – тянет он лениво. – Твоя мамаша не вышла на смену, я приехал, а она на ногах не стоит. Я больше не буду терпеть её выходки, хоть она и лучшая из моих работниц.

– При чём здесь мы?! – я встаю на пути Рыжего Ларса, дрожа от ужаса.

Он сошёл с ума?! Мать порой пропускает работу из-за выпивки, её уже увольняли со многих мест. Но у Ларса она вроде бы прижилась.

– С того… – Ларс наклоняется, обдавая меня запахом табака и гнилых зубов. – Что работать сегодня некому. А твоя паршивая сестрица отказывается заменить мать.

– Пусть выйдет кто-то другой, или уволь её в конце концов, но пугать малышей и бить сестру не позволю.

Рыжий Ларс усмехается, насмешливо качая головой. Мы оба понимаем, что это лишь пустое бахвальство. Я ничего не могу ему сделать.

Дверь открывается и на пороге появляются два бугая – прихвостни Рыжего. Из коридора слышится приглушённый храп матери.

Она очень красивая женщина, даже сейчас после того, как жизнь потрепала её. Но судьба с ней не церемонилась. Красота не спасла маму – лишь сделала уязвимее.

Мать когда-то пела в доме для знати, так она познакомилась с моим отцом – чистокровным дракорианцем. Говорили, её голос был великолепен. А теперь она храпит на полу среди тараканов и бутылок, пока её дети дрожат от страха.

Прихвостни Ларса становятся по обе стороны от него. Их взгляды ничего не выражают.

– Сделаем так, куколка, – моё «прозвище» он произносит особенно мерзким голосом. – Вы обе пойдёте со мной и отработаете за мать. И тогда ваша хибара простоит ещё какое-то время, я не стану её сжигать.

Я чувствую, как меня начинает трясти.

– Хорошо, – выдыхаю я хрипло. – Мы всё сделаем, только отвали.

Когда мать придёт в себя, нужно убедить её свалить от этого психа.

Аэлла шепчет:

– Деви… не надо… – но я поднимаю руку, чтобы она замолчала.

Ларс не шутит. Я не дам ему лишить нас крыши над головой, мы и так едва сводим концы с концами.

Ларс криво усмехается, делает шаг ближе,

– Моя умница. Я всегда знал, что уж ты-то меня не разочаруешь, когда подрастёшь.

– Я работала на кухне в пансионе, проблем не будет.

– Деви, он имеет в виду не кухонную работу! – голос старшей сестры срывается. – Я не всё рассказывала тебе, прости.

Рыжий Ларс облизывает мясистые губы, глядя на меня с явным похабным интересом. И внезапно до меня доходит, что скрывали от меня мать и сестра в последние годы, пока я была в пансионе для полукровок.

– Готова отработать за мать, куколка?

Мерзкая формулировка, мерзкий смысл.

Я будто захлёбываюсь грязью, которая просачивается из его слов не только в стены, но и в сам воздух вокруг.

– Мы с Аэллой никуда не пойдём, – делаю шаг назад.

– Отстань от нас! – Теон хватает мою руку своей маленькой крошечной ладошкой.

Ларс щёлкает пальцами, и один из бугаёв делает шаг вперёд. Сердце бьётся так громко, что кажется, его слышат все. Теон начинает тихонько поскуливать и подвывать от страха.

– Я пойду, – говорю, глядя Ларсу в глаза. – Только я. Сестра останется здесь.

Помогите мне Легенды, я же девственница.

Ларс прищуривается. Молчит. Потом хмыкает.

– Щедро. Я почти был готов согласиться. Но нет. Или вы обе идёте за мной своими красивыми стройными ножками, или я потащу вас силой. Уяснила, Деви?

От моего имени на его губах меня едва не выворачивает. Я смотрю на прихвостней Ларса и хочется рыдать. Нас некому защитить, мужчина в нашем доме – семилетний брат. Мою магию давно запечатали, потому что она была слишком сильной для полукровки. Я не могла с ней совладать.

– Мне нужно успокоить детей…

Рыжий Ларс протягивает руку и хватает меня за волосы, резко натягивая. Я кричу и пытаюсь отбиваться, но он куда крупнее меня. Малыши плачут, Теон бросается в атаку, но его останавливает один из мужчин – просто удерживает за шкирку, как котёнка.

– Мне кажется, ты не поняла, Деви?

– Поняла, – хриплю я, глотая слёзы.

Спустя пару минут нас с Аэллой просто вытаскивают наружу. Протаскивают мимо матери, которая тихонько похрапывает, ничего не замечая.

Я могла бы волноваться, что дети остались без присмотра, но знаю, что Теон позаботиться о сёстрах. Ему не привыкать.

В соседнем проулке стоит искра – самодвижущаяся карета, приводимая в движение зачарованным артефактом. Искра выглядит роскошно на фоне трущоб нашего квартала.

Корпус сделан из тёмного лакированного дерева с вкраплениями из чёрного обсидиана. Поверхность покрыта тонкой, чуть светящейся вязью рун – это связывающие глифы, питающие артефакт и направляющие движение. Колёса, массивные, но тихие, они обтянуты специальным материалом, скрывающим железо. Каждый их оборот сопровождается лёгким магическим поскрипыванием, напоминающим шелест бумаги.

Вместо извозчика – врезанная в переднюю панель круглая пластина с вставленным внутрь камнем направления.

Окна затонированы специальным зачарованным стеклом, способным менять прозрачность. За стеклом угадываются красные бархатные сиденья.

Именно на эти сиденья нас и бросают, как скот.

Я глухо ударяюсь плечом о стенку, а сестра стукается лбом о подлокотник. Аэлла вскрикивает, но почти сразу стискивает зубы, не позволяя себе расплакаться. Мы с ней инстинктивно тянемся друг к другу, забиваясь в один угол.

Рыжий Ларс забирается внутрь следом. Садится напротив, разваливаясь на сиденье, как будто сам император. За ним молча вползают оба бугая. Один садится рядом с ним, другой рядом с нами.

Теснота становится удушающей.

– Поехали, – лениво бросает Ларс в сторону панели.

Руна вспыхивает мягким светом. Искра вздрагивает и плавно трогается с места.

В любой другой день я бы радовалась тому, что мне довелось прокатиться в самодвижущейся карете. Я просто обожаю артефакты. Уже все библиотечные журналы о них истёрла до дыр. Но сейчас на душе совсем паршиво.

Я и подумать не могла, что моё возвращение домой обернётся таким кошмаром.

За окном мелькают жалкие постройки нашего квартала: покосившиеся дома, окна с грязными занавесками, дети, играющие в лужах, старики с пустыми глазами.

Всё это наша реальность.

А теперь меня хотят сделать шлюхой. Я тихонько всхлипываю, сестра вторит мне.

– Иди-ка сюда, – Ларс внезапно тянет меня ближе и усаживает себе на колени.

Моя борьба и вопли ничего не дают, он просто даёт мне смачный подзатыльник.

– Не по лицу, потому что оно красивое. Красота хорошо продаётся, – цедит он. – Скажи, Деви. Как насчёт того, чтобы не раздвигать ноги перед несколькими клиентами?

Чувствую подвох.

– Что… что ты хочешь от меня? – я замираю с прямой спиной.

– Ты ведь ещё целка, да? Как и твоя сестра? – Ларс дышит мне в ухо.

Я бросаю на Аээлию короткий взгляд. Она глядит на нас с ужасом, её губы дрожат, сестру всю колотит.

– Деви… – шепчет она с сочувствием.

– Я… – сглатываю. – Да, у меня не было мужчины.

– Отлично. Значит просто повертишь жопой, чтобы я тебя рассмотрел, как следует, а потом повеселимся. Другим тебя отдавать не буду.

Я не понимаю, что значит «повертеть жопой». И не понимаю, если Ларс сказал, что не отдаст меня другим, и мы будем «веселиться»… значит он собрался сам..?

Отчаянно пытаюсь придумать хоть что-то. Но как спастись, если при малейшем неповиновении Рыжий Ларс вернётся и сожжет наш дом?

Ларс отпускает меня обратно к сестре, напоследок смачно ударив по заднице.

– Намажь рожу, – Рыжий бросает Аэлии какой-то флакон. – Уродина мне не нужна.

Флакон падает на пол, звякнув. Но не разбивается.

– Криворукая сука, ловить надо было, – рычит Ларс. – Подними и намажь рожу, я сказал.

Сестра тянется к флакону и хватает его дрожащими пальцами. Затем принимается наносить прозрачную жидкость на лицо. В искре начинает пахнуть чем-то мятным.

Вижу, что начинающий назревать синяк почти сразу исчезает. Я прекрасно понимаю, что Ларс дал ей дорогое зелье не по доброте душевной.

Я вжимаюсь в сиденье, стиснув пальцы в кулаки. За окном уже не наш квартал.

Здесь всё иначе.

Чище. Тише.

Камни на мостовой ровные, дома выкрашены в светлые цвета, окна украшены цветами. Люди одеты опрятно. Конечно, это место не сравнится с кварталами, где живут дракорианцы, но всё равно куда лучше, чем то место, где живём мы.

Мы едем, пока искра не начинает плавно замедляться. Сворачиваем за угол, и я замечаю его.

Бордель.

Хоть я и вижу это место впервые, уверена, что это он.

Большой, яркий, будто нарочно выставленный напоказ. Фасад из камня, выкрашенного в красный и золотой, в окнах мерцает приглушённый свет. Над входом магически подсвеченная вывеска в форме розы, распускающей лепестки.

Моё тело становится ватным. Грудь сжимается. Я задыхаюсь.

– Выходите, куколки, – сладко протягивает Ларс. – Мы и так задержались из-за вашей мамаши. Но теперь я ей даже благодарен. Покажу вам настоящую жизнь.

Я не двигаюсь. Аэлла тоже. Мы обе сидим, вцепившись друг в друга.

– Шевелитесь, тупые шлюхи, – цедит один из прихвостней, открывая дверь искры.

Я вылезаю первой. Ноги подкашиваются. Всё внутри кричит: беги!

Не могу поверить, что моя мать проститутка. Она частенько выпивала, её образ жизни оставлял желать лучшего. Но я не думала, что она пойдёт на такое.

Неужели это моя мама, которая рассказывала мне сказки про Легенд и варила лучший в мире суп из горького корня?

Меня трясёт.

Нас заводят внутрь.

Тёплый, сладковатый, томный воздух сразу окутывает меня, будто кожу уже оглаживают чужие руки.

Здесь пахнет развратом.

Везде ярко и красиво. Музыка и смех.

Женщины в полупрозрачных одеждах проходят мимо, одаривая нас ленивыми, усталыми взглядами.

Я больше не чувствую ног. Только пульс в ушах и голос Ларса, звучащий за спиной:

– У меня для вас приготовлено кое-что особенное.

Пока нас ведут по залу куда-то в подсобные комнаты, я вижу, что здесь не только люди, но и дракорианцы. Я не знала, что они бывают в подобных местах, хотя чему удивляться? Они приходят сюда поразвлечься с такими, как мы. Мы для них не более, чем скот.

В мозгу по-прежнему пульсирует мысль: так ведь не должно было быть. Я мечтала, что стану художницей, а выходит, что из меня сделают шлюху.

Что если попросить у кого-то помощи? Сказать, что я здесь против воли?

Растерянно оглядываюсь, но меня толкают в спину.

– Шевелись! – рычит Ларс, а затем склоняется к моему уху. – И учти – вздумаешь что-то пикнуть кому-нибудь, своего мелкого братца больше не увидишь. Поняла?

Нас заводят в полутёмное помещение с тусклым светом, от которого стены кажутся обитыми бархатом. В углу деревянные шкафы, зеркала в золочёных рамах и вешалки с яркой странной одеждой. Здесь пахнет пудрой, духами и косметикой.

Несколько женщин уже в комнате. Они полураздеты, лениво перекидываются фразами, кто-то поправляет подвязку, кто-то макает кисточку в тёмно-красную помаду и подкрашивает губы. Их лица идеально прекрасны, но глаза пустые.

Ларс хлопает в ладоши.

– Вот одежда, одевайтесь, куколки. Сегодня вы – новенькие украшения на моей витрине. Большой босс будет мной доволен. Как раз у нас особые гости.

Мы с Аэллой переглядываемся, я вижу, что сестра уже на грани.

Одна из женщин протягивает мне вешалку. На ней висит… не одежда.

Топ, едва способный закрыть грудь, переливается всеми цветами радуги. Юбчонка такая короткая, что вряд ли сможет прикрыть зад. И пара ниток, которые я с трудом могу назвать трусами.

Я не могу поверить, что сейчас, прямо здесь, мне придётся не только раздеться, но и надеть это.

Мой взгляд цепляется за зеркало, я вижу своё отражение: испуганная девчонка с горящими от стыда щеками, растрепанными светлыми волосами, и с глазами, полными ужаса.

– Мне нужно кое-что перетереть с большим боссом, а вы с них глаз не спускайте. Зелье дать не забудьте, – командует Ларс.

Едва за ним закрывается дверь, один из амбалов командует:

– У вас две минуты, чтобы одеться. Если не успеете, я буду вас бить. Я знаю, как сделать так, чтобы не осталось синяков.

По спокойному лицу мужлана я понимаю, что он не шутит. Даже гордится своими умениями. Для него происходящее – норма.

Мы с сестрой переглядываемся и быстро стягиваем одежду.

Я стою в своём простом хлопковом белье, и кажется, будто воздух режет кожу. Тяну руку к топу и юбчонке. Понимаю, что нужно полностью раздеться, чтобы надетьэто, но я изо всех сил оттягиваю момент.

Тоненько всхлипнув, раздеваюсь и быстро-быстро прикрываю срамные места тряпками. Аэлла делает так же. Образ завершают маски из перьев.

Радует, что помощники Ларса почти не смотрят на нас. Думаю, они часто видят голых женщин.

– Пейте, – один из мужиков протягивает мне и сестре по флакону с розовой жидкостью.

Я беру, но сестра противится.

– Нет! Нет! Нет! – её накрывает истерикой, она пытается бежать в сторону двери, оба бугая бросаются к ней, пытаясь утихомирить.

Я глубоко дышу, пытаясь прийти в себя. Нужно что-то придумать! Истерика делу не поможет, просто так отсюда не сбежать.

Пока на меня никто не смотрит, я быстро делаю вид, что пью, но лишь смачиваю губы и язык, а само зелье выливаю за диван. Сестру хватают, но она кидает флакон. Половина её зелья выливается.

– Вот дура! – цедит один из приспешников Ларса. – За новым идти на третий этаж, а время поджимает.

– Вольём половину, и так сойдёт, – откликается другой.

Так они и поступают, пока я с ужасом смотрю на происходящее, не в силах помочь Аэлле.

Нас выводят из комнаты.

– Деви, разве ты не поняла? Ларс хочет тебя, – голос Аэллы слегка заторможенный, но в нём сквозит страх.

– Поняла, – произношу отрывисто. – Нам бы сбежать отсюда. Может быть, забрать малышей и пойти к тёте Ирен, чтобы этот псих не достал нас?

Ирен – мамина подруга, она живёт в соседнем квартале. Не уверена, что она будет рада ораве детей, но не выгонит же нас. А так, я вернулась домой, значит смогу найти работу. Аэлла уже работает, вдвоём мы потянем сестёр и брата. Может быть, выйдет снять комнату?

– Сюда их, – Ларс появляется перед нами и кивает направо. – Здесь у нас особые клиенты, большой босс велел порадовать их.

Нас заводят в неприметную дверь, я мельком успеваю увидеть другой зал – он куда меньше размером, обставлен богаче, и там одни дракорианцы.

Бросаю короткий взгляд на сестру. Она больше не выглядит испуганной, скорее равнодушной. Неужели зелье так подействовало? Я пытаюсь принять такой же вид, чтобы не выдать себя.

– Сейчас сделаешь, что я скажу, – Ларс наклоняется к Аэлле и тихонько что-то ей говорит.

Аэлла согласно кивает, глупо улыбаясь. Ларс надевает её на шею какой-то медальон, а затем указывает куда идти. Она послушно семенит в том направлении, куда ей сказали.

Мне страшно расставаться с сестрой. Как мы сбежим, если нас разделяют?

– Куууколка, – Рыжий берёт меня за подбородок и глядит прямо в глаза. – Сегодня я покажу тебе, что такое настоящий мужчина.

Меня начинает тошнить, я лишь усилием воли сохраняю тоже отупевшее лицо, что и у Аэллы.

– Пошли поглядим на твою сестрёнку, – щерится в улыбке он.

Мы выходим в тот самый маленький зал. Воздух здесь пропитан духами и дорогим алкоголем. Всё вокруг блестит: стены, столы, даже глаза гостей.

Меня усаживают в угол, к неприметной барной стойке. Ларс по-хозяйски устраивается рядом, кивает бармену, который тут же протягивает ему бокал с чем-то искрящимся.

Я оглядываюсь и снова вижу дракорианцев.

Чистокровные. Богатые. В каждом их движении сквозит превосходство и сила. Они разговаривают вполголоса, едят фрукты, отпивают из бокалов. С кем-то рядом сидят девушки лёгкого поведения, но большинство смотрят в одном направлении.

А там…

– Аэлла, – шепчу я с горечью, не веря своим глазам.

Сестра танцует на небольшой, круглой сцене, в том самом наряде из перьев и в маске экзотической птички. Двигается плавно, грациозно. Изгибается так, чтобы продемонстрировать себя с самых откровенных ракурсов.

Мне до безумия жалко сестру. До слёз на глазах. Она всю жизнь была скромницей. За что нам это?

Мужчины откровенно и похотливо разглядывают её, едва не облизываясь.

Аэлла никогда не умела танцевать. Обычно она неловко топталась на месте, краснея, путаясь в собственных ногах.

– Видишь? – Ларс хрустит виноградиной, раскусывая её, и кивает на сцену. – Это всё кулон.

Я вопросительно смотрю на Рыжего.

– Кулон, куколка. Тот, что я надел ей на шею. Он убирает страх, стыд и прочую дрянь, которая мешает веселиться. Настраивает на нужную волну. Я дам тебе такой же, но мы с тобой будем заниматься кое чем другим.

Меня ошпаривает ужасом, а Рыжий ухмыляясь смотрит на меня, облизывая губы.

– Сегодня она станет женщиной с кем-то из гостей. С тем, кто предложит больше. А может сразу с несколькими, и такое бывает. А ты… станцуешь, но только для меня. Поняла? Тебе повезло, что давно мне в душу запала.

Я вцепляюсь в край стойки так сильно, что ногти впиваются в дерево. Сердце колотится в груди.

– Ты напряжённая. Сядь прямее… вот так, – Ларс стучит по моей спине. – А теперь вытяни ногу. Ну же!

Я делаю, как он говорит, притворяясь послушной. Делаю вид, что я тоже под зельем.

Ларс одобрительно цокает языком, уставившись на мои голые ноги, которые юбчонка закрыть не в состоянии. У меня такое ощущение, что я полностью голая. Обычно я даже сплю в ночной рубашке ниже колен, а это наряд… просто какое-то безумие.

Вот бы это был дурной сон. Я хочу проснуться!

Пока Рыжий присасывается к выпивке, вливая в себя уже второй стакан за минуту, я торопливо оглядываюсь, пытаясь понять, есть ли здесь ещё выход? По возможности я старалась запоминать дорогу, но всё, что уяснила – тем же путём не пройти. Нас поймают.

Но мы на первом этаже. Найти бы комнату, где есть окна, которые можно открыть, чтобы сбежать. И Аэлла… как мне её вытащить? Все смотрят на неё, она на виду.

Вдруг натыкаюсь взглядом на компанию молодых людей. Дракорианцы не старше двадцати пяти. Большинство увлечены происходящим на сцене, кроме одного из них.

Парень выглядит внушительнее остальных, и я подмечаю: у него короткие чёрные волосы, в то время как остальные носят длинные.

Один взгляд на него, и меня будто в ледяную воду опускают. Настолько у него пугающая и одновременно завораживающая аура.

Парень выглядит скучающим, его не интересуют ни шлюхи, снующие вокруг, ни моя сестра, на которую пялятся буквально все.

Я с негодованием отмечаю, что один из дружков этого парня подзывает к себе кого-то из работников и указывает на Аэллу. Они перекидываются парой фраз, а затем урод передаёт деньги.

Нет. Нет!

– Ларс, большой босс тебя ищет, – негромко говорит один из его приспешников, подходя к нам.

– Вот же проклятье, ни минуты покоя, – шипит Рыжий, но встаёт на ноги, а затем смотрит на меня. – Не дали нам с тобой посмотреть на твою сестричку, но не бойся. Она лакомый кусок, за неё уже кто-то отвалил кучу денег. Видела? Я и вам подкину немного деньжат после, не обижу. А сейчас пошли со мной, нечего тебе оставаться без присмотра.

Ларс тащит меня прочь, отчаяние накатывает волнами, я захлёбываюсь в нём. Бросаю последний взгляд на Аэллу. Вижу, что она уже не танцует, один из работников заведения ведёт её прямо к тем парням.

– Аэлла… – мой полный боли тихий писк тонет в гуле голосов и музыке.

Вдруг вижу, что тот парень, который сразу привлёк моё внимание, поднимается на ноги.

Какой же он огромный.

Он не сводит глаз с меня и Ларса, наблюдая, как меня тащат прочь. Мне даже кажется, что он пойдёт за нами.

Но дверь закрывается, и я в какой-то момент даже испытываю облегчение. Дракорианцы пугают меня едва ли не больше озабоченного Ларса.

– Тут жди, скоро вернусь, – Ларс заводит меня в какую-то комнату и усаживает на большой диван.

Он останавливается, похабно ухмыляясь, проводит противно пахнущими алкоголем пальцами по моим губам:

– Ты станцуешь персонально для меня, куколка, а потом…

Он замолкает, облизывая меня взглядом.

Я слабо улыбаюсь и киваю, хотя на самом деле моё единственное желание оттолкнуть его руки и закричать, надрывая горло. Его «куколка» самое отвратное, что я слышала в жизни.

– Ларс, большой босс уже рвёт и мечет! – раздаётся из-за двери.

Рыжий морщится и торопливо идёт к выходу из комнаты.

Я вся замираю в ожидании. Жду, что он закроет дверь на ключ, но ничего не происходит.

Абсолютно ничего.

Замок не щёлкает, лишь слышу, как за стенами приглушённо играет музыка.

Ларс думает, что я под зельем, поэтому бросил без присмотра? Или он оставил охранника у двери?

Это мой единственный шанс. Я его не упущу. Да, меня могут поймать, но куда страшнее покорно ждать, пока тобой воспользуются.

В углу комнаты я замечаю накидку алого цвета – тонкую, почти прозрачную, но всё же способную прикрыть моё практически голое тело. Пальцы дрожат, когда я хватаю ткань, накидываю её на плечи, кутаюсь скорее, а затем спешу к двери.

Сердце грохочет, будто молотом бьёт по рёбрам. Даже больно.

Касаюсь холодной ручки и тяну на себя.

Охранника нет. Никого.

Из меня вырывается облегчённый выдох. Но медлить некогда, я уверена, Ларс скоро вернётся и, когда не найдёт меня, будет рвать и метать.

Бегу прямо по коридору. Воздух со свистом входит в лёгкие, в глазах стоят слёзы, меня мутит от страха, но я не останавливаюсь.

Врываюсь в тот зал, где сидели дракорианцы. Но Аэллы уже нет. Сцена пуста. Музыка играет, официанты разносят напитки. Но ни сестры, ни той компании я не замечаю.

Они уже…

– Где она?! – не помня себя от ужаса, хватаю ближайшую девушку в чёрной форме, с подносом в руках. – Где та, что танцевала?

– Эй, полегче, – поджав губы, официантка стряхивает мою руку. – Тебе ли не знать, где комнаты, в которых обслуживают гостей?

В её голосе брезгливость, она принимает меня за шлюху, что не удивительно, но сейчас мне плевать.

– Где? – почти рычу я.

Официантка закатывает глаза, но всё-таки указывает на дверь, полускрытую бархатной занавеской.

Я спешу туда, уже нисколько не боясь привлечь внимание. Меня всю колотит, когда я представляю сестру, над которой надругаются дракорианцы. Если они к ней притронулись…

Я всхлипываю, толкая дверь. Может быть даже хорошо, что она под зельем, иначе Аэлла бы не пережила.

Едва я вхожу, как передо мной предстаёт длинный коридор с дверьми по бокам. И воздух вибрирует от отчаянного, полного ужаса женского крика.

Аэлла.

– Отпусти! Не трогай! – раздаётся её вопль из ближайшей двери.

Аэлла выпила лишь половину зелья. Оно перестало действовать именно сейчас, когда с ней собрались поразвлечься.

Сестра почему-то резко замолкает, и я обмираю, прекрасно понимая, что это произошло вовсе не из-за того, что она внезапно передумала сопротивляться.

Недолго думая, я бросаюсь к той двери, откуда слышала крик сестры и толкаю её.

В груди тупой, давящий страх, а в голове только один образ: Аэлла, изломанная, беспомощная, под ними. Нужно просто объяснить, что сестра была под зельем. На самом деле мы не шлюхи.

Если они… если они к ней прикоснулись…Я всхлипываю, почти захлёбываясь.

В дверях я натыкаюсь на того самого парня, который платил деньги за сестру. Он выглядит помятым. Рубашка расстёгнута, ремень тоже. Его кожа гладкая, блестит от пота, губы приподняты в самодовольной усмешке.

Теперь я вижу его вблизи и понимаю, что он по-аристократически красив. И сильно напоминает второго – высокого, который пялился на меня. Они будто родственники.

– Какая красотка, – тянет он, разглядывая меня. – Я бы не отказался и от тебя.

– Отойди с дороги. Сейчас же. – мой голос срывается. – Вы должны отпустить её, она не хочет.

– Я заплатил, так что мне плевать. Весело же.

Из-за его спины доносится сдавленное всхлипывание. Аэлла. Я не вижу её, но слышу.

– Отойди! – уже визжу.

Меня накрывает волна ужаса и бешенства. Всё тело горит, в голове белый шум.

– Хочешь так же? – ухмыляется он, делая шаг ко мне. – Ты возбуждена. Просто ломаешься, да?

– Вы насилуете её! – кричу я, отшатываясь. – Ты… ты… что ты творишь?! У тебя вообще есть какие-то моральные рамки?

– Ты что, перепила, дура? – фыркает он. – Мы заплатили. Всё по правилам.

– Мы не шлюхи, нас притащили сюда силой. Нас похитили! – с отчаянием объясняю я.

– Мне всё равно. Пошли. Одной нам всё равно маловато.

Он тянется ко мне, я пячусь, но парень хватает меня за руку.

– Отвали! – я брыкаюсь, бью его локтем в живот, ногой по колену. Он грязно ругается, отпускает на миг, и я вырываюсь. – Я… я сейчас вызову кого-нибудь! Обращусь к патрульным, побегу к газетчикам! Я скажу, что вы тут женщин насилуете, что это притон!

Сама слышу, как нелепо звучит. Просто бред. Но внутри меня клокочет паника, я не знаю, как помочь сестре.

Парень резко отступает, глаза расширяются.

– Ты что несёшь, овца?! Мне сказали, здесь всё конфиденциально! Знаешь, кто там за дверью?!

– Нет… мне всё равно, – шепчу я. – Просто отпустите её. Пожалуйста.

Парень смеётся, уже не весело, а злобно.

– Ты грязь. Жалкая человечка. А я – брат будущего императора, слышишь? Твоя сестра стонет, потому что Кай трахает её. Так что она запомнит эту ночь на всю жизнь. Такая честь. Поэтому вздумаешь пикнуть хоть кому-то, что мы были в заведении… тебе не поздоровится.

Где-то здесь будущий император? Этот придурок бредит? Или… поэтому возле них все так плясали? Поэтому Ларсу сказали, что у них важные гости.

Я только теперь присматриваюсь и понимаю – передо мной Зейл. Он действительно кузен будущего императора. Все в Андраксии знают их. Я видела его портрет, просто на нём он был младше и выглядел куда презентабельнее.

Он тянет ко мне руку, намереваясь снова схватить и затащить в комнату.

Я не даю этого сделать. Пячусь назад.

Слышу только собственный пульс и тяжёлое дыхание.

А затем бегу.

Разворачиваюсь и бегу, что есть сил, прочь из коридора.

Я должна найти помощь. Хоть кого-нибудь.

Я несусь со всех ног.

Угол. Коридор. Очередная развилка. Свет кажется слишком ярким, воздух слишком душным. И вдруг...

Я вижу Ларса и едва не захлёбываюсь ужасом.

Он идёт прямо по направлению ко мне, вытягивает шею, словно ищет кого-то. За его спиной двое его прихвостней. Они заметили, что я исчезла.

Меня окатывает ледяным страхом. Всё внутри сжимается.

Я отскакиваю в сторону и, не раздумывая, ныряю за тяжёлую, тёмную портьеру, висящую неподалёку. Здесь темно, пахнет пылью и духами.

Сердце грохочет в горле, руки сдавливают ткань, но я ничего не чувствую – пальцы онемели от страха.

Они проходят мимо. Совсем рядом. Я слышу, как Ларс рычит сквозь зубы:

– Проклятая дрянь… я из неё всю дурь вытрахаю.

Я кусаю губу до крови, чтобы не издать ни звука.

Уроды уходят. Но страх остаётся.

Я сжимаюсь под портьерой, дрожу и представляю, что они делают с Аэллой прямо сейчас. Как она, бессильная, сломанная, лежит под ними. А я прячусь, как жалкая трусиха. Я не спасла её.

Я была дурой, когда думала, что они отпустят её, когда поймут, что мы не шлюхи.

Проходит какое-то время. Сколько – я не знаю.

Музыка всё так же гремит, мужчины и женщины проходят мимо.

Я с опаской выбираюсь наружу. Но Ларса нет, как и его прихвостней. Не сомневаюсь, меня ищут уже и другие охранники. Как выбраться?

Прохожу по узкому переходу, ныряю за угол и попадаю в огромный зал. Яркий свет бьёт в глаза. Пахнет вином и магическими благовониями. А ещё эфиром, я знаю, что этой штукой вредно дышать.

Тут полно народу, но дракорианцев почти нет. В основном полукровки, как и я. Зал для богачей остался позади, здесь народ попроще.

Нужно выйти и отыскать патрульных. Я буду требовать, чтобы они вытащили мою сестру отсюда. Буду кричать, истерить, но добьюсь своего.

Быстрым шагом иду, стараясь не оглядываться, как затравленный зверёк.

Уже собираясь затеряться в толпе, и вдруг чья-то рука хватает меня за запястье. Прикосновение горячее, сильное и уверенное.

Я резко оборачиваюсь.

И вижу его.

Того, кто самого парня, который пялился на меня.

Свет от ламп играет на его лице, отбрасывая отблески в серые глаза с багровыми вкраплениями.

Они слишком глубокие. Слишком нечеловеческие.

Он слегка прищуривается, глядя на меня сверху вниз. Почему-то руку начинает жечь в том самом месте, где он держит меня.

– Ты Кайден Флейм, – шепчу я одними губами. – Будущий император.

Каким-то образом Кай слышит меня, хотя вокруг шумно, а может быть он просто читает по губам. Он медленно кивает.

Я прекрасно осознаю – этот монстр только что насиловал мою сестру, а теперь пришёл за мной. Он думает, что я собралась распускать про них сплетни газетчикам и хочет убить меня?

– Кто ты такая? – Кайден наклоняется и протягивает руку, желая снять с меня маску птицы, про которую я совсем забыла. – Ты дракорианка?

Подаюсь назад, почти не слыша его слов. Сбежать не выходит, он держит меня. Внутри я уже горю в агонии. Они прикончат нас с Аэллой. Точно убьют. Чего высокородным стоит избавиться от таких, как мы?

Перед глазами темнеет от страха, я нащупываю первое, что попадается под руку – бутылку, стоящую на барной стойке. Жмурюсь и просто ударяю монстра, который от неожиданности выпускает меня.

В этот момент меня будто пронзает разряд, будто вспышка молнии проносится под кожей. Всё внутри вспыхивает жаром, от пальцев на ногах до самой макушки.

Это чувство мне знакомо, хоть и полузабыто. Магия.

Но это невозможно. Меня же давно запечатали. Во мне не может быть даже крупицы.

Но сейчас мне некогда размышлять о том, что это было. Я просто бегу прочь, пока есть такая возможность. Пока монстр отпустил меня.

Лица, руки, танцующие тела – всё сливается в один жуткий, вязкий поток. Я проталкиваюсь сквозь толпу наощупь, работая плечами и локтями. Кто-то ругается, но я не останавливаюсь.

Мозг лихорадочно ищет спасение.

И вдруг на стене, между парчовыми занавесями и светильниками вижу надпись, которая светится золотыми буквами: «Выход». Стрелка указывает направо.

Спасение!

Дверь открывается с глухим скрипом, и я влетаю в коридор, освещённый всего парой магических ламп.

Здесь тихо. Слишком тихо после шумного веселья зала.

Я бегу по скользкому полу. Сердце бьётся как безумное. Я вообще удивлена, что ещё не получила минимум сердечный приступ после пережитого.

Ключица и часть плеча начинают зудеть. Настолько нестерпимо, что сил нет. И в этот момент я внезапно ощущаю чужой, слишком яркий интерес. Меня одолевают странные эмоции несвойственные мне.

Внутри пульсирует азарт. Будто я хищник, который почувствовал добычу, пахнущую самым сладким, манящим запахом в мире. Жар поднимается от живота к груди.

Я на мгновение останавливаюсь, встряхивая головой. Откуда это во мне? Будто внутри меня кто-то другой, и это его эмоции.

У меня едет крыша.

Точно едет.

Что неудивительно после всего, что я перенесла. Но совершенно некстати, потому что сейчас мне нужно бежать.

Я оборачиваюсь и вижу Кайдена, стоящего в метрах пяти от меня.

Как?! Как он меня нашёл, мать его?

Почему он выглядит настолько ужасающе, что у меня трясутся поджилки? Кайден заполняет собой весь проход, из которого я выскочила секунд десять назад. Он смотрит на меня своими ледяными глазами, и я вдруг замечаю порез на его левой скуле. Рваная царапина, из которой медленно стекает вниз к подбородку кровь.

Я ранила его… ранила наследника императорской династии.

Меня окатывает волна ужаса.

– Стой на месте, – его голос грубый, низкий и отрывисто злой. – Сейчас же. Иначе будет хуже.

Меня ошпаривает изнутри злостью, будто под кожу влили кипящее масло. Почему реальность такова? Они насиловали мою сестру, хотели сделать тоже самое со мной. а я… вынуждена спасаться бегством без возможности хоть как-то себя защитить. Но я тоже живое существо. Чем я хуже? Почему мир именно такой?

– Пошёл ты! Чтобы вы все… сдохли. Уроды! Вы за всё ответите! – я бросаюсь прочь, стуча каблуками.

Всё тело горит – от страха, от ярости, от невыносимой несправедливости.

Я вылетаю на улицу, жадно глотая прохладный ночной воздух. Свет фонарей тусклый, туман клубится по булыжной мостовой.

Бежать! Бежать!

Я ныряю в ближайший проулок. Он не такой красивый, как здешние улицы. Узкий, вонючий, облитый помоями.

Вскоре я вылетаю на дорогу, где тянется ряд редких экипажей. Искры спешат куда-то, неся их владельцев.

Я оборачиваюсь, но никого не вижу. Кайдена нигде нет.

Вдруг одна из искр останавливается.

Окно слегка опускается, и оттуда выглядывает женщина средних лет. Её лицо ухоженное, благородное, но слегка уставшее.

– Милая, что с тобой случилось? – в её мягком голосе удивление. – Сколько тебе лет? Ты же совсем юная.

Я знаю, что выгляжу немного младше из-за худобы и мягких черт лица.

Хватаюсь за край искры:

– Пожалуйста... помогите. Меня хотели изнасиловать. Моя сестра… она ещё там.

– Забирайся внутрь. Быстро.

Тогда я чудом спаслась от Кайдена Флейма благодаря Алише – моей новой знакомой. Она отвезла меня к патрульным, но пока мы добились того, чтобы кто-то помог сестре, было уже поздно.

Аэллу нашли в паре кварталов от того борделя, куда нас привёз Ларс. Она была абсолютно невменяема. Сначала она постоянно плакала, а потом ушла в себя и перестала разговаривать. Мать долго винила себя, но пить не бросила. Даже начала ещё сильнее.

Я долгое время боялась. Думала, что Кайден Флейм или его озабоченный кузен найдут меня, но этого так и не произошло.

Никто не стал нам мстить.

Я связывала произошедшее с тем, что мама наотрез отказалась обращаться к властям, и я понимала почему. До таких отбросов как мы никому нет дела, скорее виноватыми выставили бы нас. Я не оставляла своих контактов, не подписывала бумаги, не называла фамилии, только имя.

И Рыжего Ларса я больше не видела, потому что мы сразу уехали, и мать нашла другое место работы.

Но я не могла предположить, что Кайден Флейм всё ещё помнит меня. И считает, будто я украла у него что-то.