Глава 34 · Архитектура Свободы

Глава 34.

Я сидела в глубоком кресле, крепко сжимая в одной руке свои спицы, а в другой — серебряный клубок из прошлой жизни.

Уходя, Барни успел прохрипеть странные слова: «Помни… петля… возвращения…». Что, черт возьми, это значит? Какой-то тайный магический ритуал? Вряд ли. Демон прекрасно знал, что я не умею читать древние гримуары и не знаю ни одного заклинания. Тогда к чему этот намек?

И тут меня осенило. Барни знал, что лучше всего на свете я умею вязать. Моя магия — это геометрия узоров. Значит, петля возвращения… это не слова. Её нужно физически связать! Что ж, стоит попробовать.

Я прислушалась к себе, пытаясь нащупать Источник. Мой Источник. Пинч и его недалекий герцог Штерн наивно полагали, что если заблокировать дубовые двери в подвал и навесить сургучные печати, то я лишусь магии. Идиоты. Да всё это колоссальное поместье и было Источником! Каждый камень, каждая половица и каминная труба за эти дни насквозь пропитались нашей силой. Магия бурлила во мне, смешивалась с кровью и отчаянно просилась наружу. И пусть применить я её пока могла только через спицы и моток ниток, мне вовсе не нужно было спускаться в подвал к стражникам, чтобы перехватить контроль.

Если Источник — это сердце дома, а я — его Хранительница, то само пространство вокруг меня — это просто огромный кусок невидимой ткани. А любую ткань можно перекроить. Наше Королевство соткано из сотен невидимых энергетических волокон, и если Барни сейчас находится где-то в городской черте, значит, между нами натянута невидимая ниточка. Мне нужно лишь подцепить её спицей, сделать накид и связать нас заново, сокращая расстояние до нуля. Создать пространственную воронку, петлю возвращения.

Я решительно набрала первую петлю. Нить идеальным серебряным полукольцом легла на любимое бамбуковое дерево.

Клик-клик.

Звук удара спиц друг о друга был тихим, но в пустом холле замка он прозвучал как оглушительный удар молота. Я начала вязать нашу сеть-связь.

Закрыв глаза, я во всех деталях представила себе Барнабаса. Вспомнила его безупречный фрак, демонические когти и серебристый шарф, который я связала ему в наш самый первый день. Этот шарф был моим идеальным ментальным маяком. Петля за петлей, я вплетала в серебряное кружево всё свое беспокойство, свою бешеную ярость и ту пронзительную, щемящую нежность, которую почувствовала, когда он сжимал мою ладонь в «Ароматной булочке».

Магия Источника за закрытой дверью подвала мгновенно отозвалась на мой призыв. Стены гостиной начали ощутимо вибрировать. Тончайшая, сияющая серебристая паутинка стала стремительно выползать из-под моих летающих пальцев. Но она не падала мне на колени — нить с тихим шуршанием пробивала структуру пространства. Серебро петля за петлей связывало реальность, упрямо нащупывая путь к моему плененному мажордому.

— Барни, держись, — яростно шептала я, чувствуя, как бамбуковые спицы в ладонях становятся обжигающе горячими. — Я уже иду за тобой.

Я не знала, что именно делаю, но знала, что на правильном пути.

В этот самый момент из-за закрытой двери подвала донесся испуганный вопль караульного:

— Эй, Бернард! Что за чертовщина⁈ Стены раскаляются! Глянь, швы между камнями светятся!

Но мне было абсолютно плевать на их панику. Я полностью отключилась от внешнего мира. Мой внутренний взор сейчас четко, до мельчайших деталей видел темную сырую камеру в тюрьме Айзенвальда. Я видела кандалы из холодного железа на руках моего демона. И я видела его серебряный шарф — он мерцал во тьме казематов, откликаясь на мой безмолвный зов. А прямо перед глазами вдруг огненными буквами вспыхнули строчки древнего контракта, который когда-то связывал Барни с Элиасом, а теперь перешел мне по наследству вместе с замком и демоном. Мы с моим мажордомом были связаны гораздо крепче и глубже, чем я думала. Именно поэтому всё и получалось.

Я сделала последний, резкий и финальный накид. Серебряная нить натянулась до предела, зазвенев в тишине холла как тугая струна.

— Домой! — выдохнула я, вкладывая в это единственное слово всю свою ярость, волю и упрямство.

Воздух прямо по центру гостиной пошел безумной рябью и вспыхнул мириадами искр. Вывязанное мной серебряное полотно прямо в воздухе закрутилось по спирали, превращаясь в сияющую пространственную воронку. Секунда — и из самого центра этого вихря на ковер тяжело вывалился Барнабас.

Он рухнул на одно колено, тяжело дыша. Массивные кандалы из подавляющего железа на его запястьях жалобно звякнули, хрустнули и с громким шорохом рассыпались черной пылью, просто не выдержав колоссального давления нашей магии при переходе.

Я громко выдохнула от облегчения и бросилась к нему, напрочь забыв обо всем на свете и на ходу выронив бамбуковые спицы на пол.

— Барни!

Он медленно поднял голову. Измученное лицо было бледным, по контуру его плеч всё еще пробегали болезненные багровые разряды — последствия подавляющих цепей, а на губе алела свежая ссадина. След «гостеприимства» гвардейцев Пинча. Мужчина тяжело, прерывисто дышал, но стоило ему увидеть меня, как в его шоколадных глазах вспыхнуло первобытное алое пламя, а у меня мгновенно перехватило дыхание.

Барнабас резко, единым слитным движением поднялся с колен и в один размашистый шаг сократил разделявшее нас расстояние. Прежде чем я успела произнести хоть слово или хотя бы просто вдохнуть, его обжигающе горячие ладони крепко обхватили мое лицо, пальцы запутались в моих распущенных волосах.

И он меня поцеловал.

В этом поцелуе не осталось ни капли скромности или осторожности. Настоящий взрыв. Жадный, горячий поцелуй, в котором смешались весь наш страх, облегчение и умопомрачительное влечение. В нем отчетливо чувствовался привкус раскаленной серебряной магии, которая нас связала, и солоноватый вкус крови, всё еще сочившейся из разбитой губы Барнабаса. Его губы, требовательные, жадные и обжигающие, кружили голову, даря совершенно сводящие с ума эмоции.

Земля ушла у меня из-под ног. Мои колени предательски подогнулись, и я инстинктивно, намертво вцепилась пальцами в лацканы его строгого черного фрака. Мир вокруг перестал существовать. Стерся паникующий Пинч за дверью подвала, испарился высокомерный герцог со своими эдиктами, исчезли даже мои самые глубокие страхи. Остался только этот бешеный ритм двух сердец, бьющихся в унисон, и горячая волна, которая огненным током расходилась по всему моему телу от его прикосновений.

Я много раз читала про трепет и восторг в любовных романах, но сухая книжная реальность оказалась блеклой чушью. Настоящие ощущения были в сотни раз острее, ярче и опаснее. Это походило на то, как если бы я голой рукой коснулась оголенного электрического провода — смертельно, безумно… но до крика правильно.

Когда он наконец медленно, с неохотой отстранился, его большие пальцы бережно и нежно огладили мои пылающие скулы. Барни смотрел на меня сверху вниз с каким-то ошеломляющим, благоговейным осознанием. Словно до конца не мог поверить, что эта упрямая девчонка со спицами обладает такой великой, сокрушительной силой.

— Ты вытянула меня, Лиза, — хрипло, сорванным голосом прошептал он, заглядывая мне в глаза. — Выдернула из кромешной тьмы казематов.

Я стояла, тяжело и прерывисто дыша, всё еще не в силах опустить руки и разжать пальцы на его фраке. Мои губы продолжали гореть и пульсировать от его поцелуя, а внутри всё пело натянутой струной. Теперь я знала это абсолютно точно, без тени сомнений: за этот замок, за этого демона и за свою новую, безумную жизнь я буду сражаться до победного конца. Любыми доступными методами.

— Больше они тебя не заберут, — твердо и зло сказала я, глядя прямо в его шоколадные глаза, в которых медленно угасали багровые искры. — Мы им этого просто не позволим. — Он медленно кивнул.

— Не позволим.