Глава 75 · Послевкусие победы

Глава 75.

— Ей это не поможет, — хмыкнул Барни, наблюдая, как баронесса пытается изобразить невинность, хотя её корсет топорщился самым странным образом. — Сколь ни обряжай обезьяну в платье, она леди не станет.

Он не сделал и шага, но каким-то чудом мгновенно оказался прямо перед ней. Его рука требовательно замерла в воздухе.

— Брошь, миледи, — оскалился он так, что у бедной женщины подкосились ноги.

Баронесса икнула, испуганно замотала прической, прижимая локти к груди. Я присмотрелась и поняла: она пыталась утащить мой«Аграф Возрождения»— ту самую брошь, которая могла превратить даже заношенное тряпье в королевский наряд.

Я вздохнула, глядя на это жалкое зрелище.

— Оставь её, Барни, — махнула я рукой. — Ты прав, ей это не поможет. Магия нити работает только тогда, когда внутри есть хоть капля души. На ней она просто завянет через час.

Барни разжал пальцы, и баронесса, не дожидаясь кареты и не оглядываясь на подруг, припустила к воротам со скоростью молодого оленя, только пятки засверкали.

— Слушай, Барни, — я огляделась по сторонам, — а где наш «главный дипломат»? Где Вальтазар?

И словно в ответ на мой вопрос, из кустов свежевыращенной сирени донесся подозрительный шорох.

— А что сразу Вальтазар⁈ — раздался приглушенный голос, и из веток, отплевываясь от листьев, выпал наш общий друг.

Вид у него был… специфический. Камзол помят, в волосах застрял цветок, а на шее красовался отчетливый след ярко-розовой помады. Он замер, пытаясь придать себе официальный вид, и уставился на вакханалию во дворе, где молодые и незамужние подружки Марты вовсю, безжалостно обучали элитный отряд «Черных крыльев» тонкостям светских дамских примудростей Верхнего мира.

Веселые девчонки решили экстренно привить суровым воинам дворцовый этикет. Прямо на залитой солнцем террасе они усадили троих огромных, мускулистых гвардейцев на миниатюрные кованые стульчики, которые жалобно трещали под весом их тяжелых тел. Одна из звонкоголосых девушек с серьезным видом инспектировала этот «урок», лично контролируя положение рук самого хмурого и брутального бойца.

— Сильнее оттопыривай пальчик, крылатенький! — звонко поучала она, демонстративно изгибая изящную кисть. — Мизинец должен смотреть строго в сторону неба, а не сжимать чашечку, словно рукоять боевого топора! Легче, воздушнее делай глоток!

Несчастный штурмовик в тяжелом черном плаще отчаянно краснеет, покрываясь крупными каплями пота, и с диким ужасом держит двумя пальцами крошечную, хрупкую фарфоровую кружку с ромашковым чаем. Его колоссальные кожистые крылья за спиной нервно подергиваются, боясь случайно снести со стола королевский сервиз. Чуть поодаль девушки с веселым хохотом учили остальных воинов правильно и томно вздыхать при виде пирожных, а грозная гвардия стояла по стойке «смирно», полностью парализованная чистым женским напором.

Марта стояла чуть в стороне. Скрестив руки на груди, она с чисто хозяйским, задорным смешком наблюдала за этим бесплатным представлением у фонтана и одобрительно кивала.

— Я… я что-то пропустил? — выдавил он, поправляя воротник.

Мы с Барни переглянулись и дружно расхохотались.

— Ну, в принципе, нет, — отсмеявшись, ответила я. — Ты как раз вовремя к самому интересному.

Я посмотрела на наших суровых демонов-гвардейцев, которые с видом обреченных мучеников позволяли кумушкам заплетать ленточки в свои боевые косы.

— Парни ведь справятся? — с сомнением спросила я у мужа.

Барни задумчиво почесал рога и неуверенно протянул:

— Должны… Наверное. В конце концов, это тоже своего рода тренировка на выносливость.

* * *

Ну что ж. Договор с Филиппом подписан (и, судя по его лицу, он уже примеряет в мыслях золотые локоны), границы открыты, «Светлый Ключ» сияет чистотой и пахнет весной. Мы отвоевали свое право на счастье.

— Теперь заживем долго и счастливо? — я прислонилась плечом к Барни, глядя на заходящее солнце Астральгии.

Он обнял меня, притягивая к себе, и тихо шепнул:

— Обязательно, Лиза. Но сначала… сначала научи меня вязать. Кажется, в этом мире спицы — оружие посерьезнее меча.