Глава двадцатая. Харпер

Я упираюсь руками в бока и изучаю кучу одежды, которой завалена вся кровать.

Я нервничаю. И переживаю из-за того, что нервничаю. Черт!

Последние две недели я часто проигрывала в голове разговор с Дрю. Гул тусовки на заднем плане, когда ответил его товарищ по команде. Разочарование в голосе Дрю после моих слов о том, что я забросила книгу. Радость, когда я согласилась пойти на матч (который, к слову, уже сегодня).

После этого мы несколько раз созванивались и переписывались. Разговоры были легкими, игривыми. С немалой долей флирта.

И вот теперь… я нервничаю. Хочу скорее оказаться на матче, увидеть его – и в то же время надеюсь, что перепутала дату, и до игры еще целая неделя, а значит, я успею морально подготовиться.

– Ты гото… Ва-ау, вот это прикид!

Оливия заходит ко мне в комнату с той уверенностью, которой мне ужасно не хватает. На ней – кожаные легинсы, свитер с открытым плечом и туфли на высоком каблуке. А я стою посреди комнаты в кружевном белье среди груды своей одежды.

Подруга оглядывает меня с ног до головы:

– Ну все, Харпер, – парень точно твой! Но ты же знаешь, что на хоккейных стадионах холодно, да?

Я швыряю в нее тапком и плюхаюсь на кровать.

– Мне нечего надеть.

– Ты буквально лежишь на куче одежды.

Я приподнимаюсь:

– Ты знаешь, о чем я.

– Я знаю, что на раздумья у тебя было две недели. Почему до сих пор не выбрала наряд?

– Ты вообще не помогаешь.

Если честно, я старалась не думать о сегодняшнем вечере. Не планировать. Есть у меня дурная привычка – считать, что если я с нетерпением жду чего-то, то все наверняка пойдет наперекосяк. А еще я надеялась, что если не буду нервничать насчет матча (и планировать наперед), то по итогу и в день Х останусь спокойной и собранной.

Однако матч не отменили. А я все равно страшно волнуюсь. И понятия не имею, в чем идти.

Оливия улыбается. Видимо, мои мучения ее лишь забавляют. Она самая ужасная лучшая подруга!

– Ох, и повезло же тебе, что у меня есть опыт отношений со спортсменами! Сейчас все будет!

Оливия почти вприпрыжку выбегает из комнаты на каблуках. Задумай я повторить такой номер, точно бы сломала шею.

– Надень пока джинсы! – доносится из коридора.

Я слезаю с кровати и натягиваю свои любимые. Спустя пару секунд возвращается Оливия и кидает мне пластиковый пакет. Я ловлю его и достаю комок синей с белым ткани. Он разворачивается, и…

Я замираю и целую минуту разглядываю эмблему на груди. Затем переворачиваю джемпер. На спине на темно-синем фоне – отчетливо написанная белыми толстыми прописными буквами фамилия «Галифакс» и цифра «23».

– Предлагаешь надеть свитер с его фамилией? А это не будет выглядеть, ну… слишком палевно?

Оливия смеется:

– Харпер, он тебе нравится. Так дай ему знать! А еще в старших классах я встречалась с качками. Поверь – он оценит.

Подруга подмигивает – а я вспоминаю, как Дрю смотрел на меня оба раза, когда я надевала его вещи. Наверное, хоккейный свитер – это примерно то же самое. Может, Оливия права?

– Ну давай. Надевай, а то опоздаем.

– Откуда ты его вообще взяла?

– Заказала, как только услышала твой рассказ о нем. Хотела в шутку подарить на Рождество. Ну, быстрей!

Я натягиваю свитер, кладу телефон, ключ от квартиры, удостоверение личности и банковскую карту в задний карман джинсов. Оглядываю комнату, чтобы убедиться, что ничего не забыла. Мне кажется, забыла – но, надеюсь, это просто нервы.

Сегодняшний день для меня – это что-то невероятное и одновременно очень важное!

Возможно, я преувеличиваю. Или дело в моих комплексах? Я и Дрю – это нечто совсем новое. Он видел меня неловким подростком, мою скорбь по папе, ссоры с сестрой. Даже секс с ним другой – личный, как ни с кем больше. И при этом я словно бултыхаюсь в море и не могу нащупать дно – а вдруг, если я признаю, что Дрю мне небезразличен, наши отношения рухнут? От одной этой мысли я покрываюсь холодным потом!

На этот раз я – лучшая версия себя. В знакомом городе, накрасилась, завила волосы – они не мокрые после грозы и не выгорели после целого дня у озера. Однако все равно кажется, что «брони» на мне недостаточно. Что Дрю заметит мою уязвимость.

Приятно, когда видят тебя настоящую. Приятно – и пугающе…

– Харпер!

– Иду! – кричу я в ответ.

Еще один глубокий вдох – я выхожу из комнаты, выключаю свет, и она погружается в темноту.

Оливия ждет у входной двери и чуть ли не дрожит от нетерпения. Я отгоняю все тревоги – как минимум весело проведу время с лучшей подругой. Летом наши рабочие графики почти не совпадали.

Всего две станции на метро – и мы у арены. Я как-то ходила сюда на концерт, но на спортивное мероприятие – ни разу. Я удивлена – нет, поражена! – количеству людей. Все отведенное для прохода пространство набито битком, словно банка – сардинами. Люди двигаются к турникетам, пытаясь хоть как-то протолкнуться сквозь толпу. Я – в целом море ярких цветов и предвкушения.

Мы с Оливией с трудом пробиваемся к билетной кассе. Очереди тут нет, а открыто лишь одно окно.

– Добрый вечер! Мне надо забрать билеты? – Второе предложение звучит как вопрос. Теперь очевидно, насколько такие мероприятия для меня в новинку.

– Милочка, все билеты распроданы, – отвечает сотрудник, со снисходительной ухмылкой разглядывая мой свитер. – Особенно для фанатов Сиэтла.

Оливия хмыкает.

– Они забронированы, – объясняю я. – На имя «Харпер Уильямс».

Мужчина закатывает глаза:

– Ладно. Сейчас поищу.

Он тяжело вздыхает, словно выполнять свою работу для него непосильный труд, а затем уходит. На долю секунды меня охватывает паника. В голове проносятся десятки худших сценариев. Вдруг Дрю забыл взять билеты? Вдруг их случайно отдали кому-то другому? Вдруг…

– Это вам.

Передо мной кладут белый конверт, на котором аккуратно напечатано мое имя. Я открываю его и заглядываю внутрь. Там лежат два билета и два ремешка, к каждому из которых прикреплен пропуск.

– Что это? – спрашиваю я, показывая сотруднику один из них.

Глаза мужчины округляются.

– Это, м-м, универсальный пропуск, мисс! С ним вы можете пройти в зоны, закрытые для зрителей.

– Вроде раздевалок? – ухмыляется Оливия. – А то мне всегда было интересно, что…

– Спасибо за помощь! – говорю я, несмотря на то что сотрудник хамил мне, пока не принял за какую-то важную гостью.

Затем я хватаю Оливию за руку и тяну ее туда же, куда идут все. Оливия со смехом двигается со мной к эскалаторам. Все ступеньки заняты фанатами, поднимающимися на стадион. Большинство одеты в белые с красным свитеры – тех же цветов, что и баннеры на стенах. Однако кое-где мелькают и темно-синие, как у меня.

Буквально как у меня.

Все фанаты Сиэтла, которых я вижу, носят свитер с фамилией Дрю. Это… как-то странно. Конечно, я знала, что Дрю знаменит. Видела, как Джаред и другие парни восхищаются им на свадьбе. Да и тот пост в «Инстаграме»^◊… Хотя в жизни я его настоящих фанатов не встречала. До сегодняшнего дня.

Мы проходим через металлоискатели. Я не задумываясь иду к эскалаторам, как и все.

– Погоди! – тянет меня за рукав Оливия. – В каком мы секторе?

Я смотрю на только что просканированные билеты, щурюсь, чтобы прочесть мелкие цифры.

– Сто десятом.

– Тогда нам не на балкон. Сюда!

Я следую за ней сквозь толпу. Повсюду многоголосый шум, разносится аромат жареной еды и попкорна. Живот урчит – с обеда я только перекусила салатиком.

Спустя десять минут я замечаю указатель к сектору сто десять. Мы идем сквозь бетонный туннель – и тут появляется хоккейная площадка.

Аромат попкорна и хот-догов сменяется запахом… льда. Чего-то холодного с ноткой адреналина. Сердце стучит быстрее. Я смотрю на поле замерзшей воды – белоснежное с ярко-красными и синими линиями. С каждой стороны стоят красные ворота со светло-серой сеткой. По краям площадки – высокие панели, отделяющие ее от зрительских мест.

– А ряд какой?

Я отрываю взгляд ото льда и смотрю на Оливию.

– М-м… – Я снова достаю билеты. – Третий?

Оливия кивает и спускается по лестнице. Я иду следом – вниз, почти к тем самым вертикальным панелям, окружающим площадку.

Я проверяю билеты:

– Да быть не может!

Оливия пожимает плечами и садится в кресло.

– Он же в команде. Странно, если бы он не занял нам хорошие места.

– Но это…

Я оборачиваюсь к туннелю, через который мы прошли. По сравнению с количеством людей на стадионе очередь в холле – так, мелкая компашка. Здесь сотни, тысячи болельщиков! И бессчетное множество рядов – со всех сторон и до самого верха, где свисают с потолка баннеры ярких цветов.

– Вау!

Я вновь смотрю на лед. Он так близко – просто рукой подать.

Спустя несколько минут гаснет свет. Лед освещают цветные прожекторы, включается музыка. На видеокубе показывают яркие моменты команд: игроки забивают голы, сталкиваются, летают по площадке.

Я совершенно не разбираюсь в хоккее. Папа не увлекался спортом – предпочитал книги и рыбалку. Саймон иногда смотрит футбол в День благодарения, но дискуссии об антимонопольном законодательстве интересуют его куда больше. Насколько я знаю, из спортивных игр ему по душе только теннис. Я никогда не была в отношениях со спортивным фанатом. И ожидала, что мне будет скучно, – просто просижу матч (сколько он там длится?), предвкушая скорую встречу с Дрю. Однако на деле, когда на площадке появляются игроки, я просто не могу отвести взгляд. К нашим местам ближе «красная» команда – на них мне все равно. Они отчасти загораживают обзор на соперников. Я с трудом могу разглядеть команду Сиэтла, которая сейчас кружит у дальних ворот. Хоккеисты кажутся огромными – настоящими великанами на коньках. Они все – сила и скорость. Я будто стою рядом с шоссе – элегантным, гигантским. От одного вида дух захватывает! Зрелище – глаз не отвести!

– У него двадцать третий? – Оливия тоже старается рассмотреть дальний конец площадки.

Я проверяю цифры на своем плече:

– Вроде да.

– Вон он, у ворот.

Я слежу за взглядом Оливии и замечаю вдалеке игрока в синем свитере. Точно! На спине написано «Галифакс» и «23»! Прямо как у меня.

Раскатка заканчивается. Хоккеисты покидают площадку. Из колонок играет гимн США. Затем объявляют выход на лед. Команду Нью-Йорка приветствуют радостными криками, Сиэтла – недовольным гулом.

Когда объявляют имя Дрю, тот наклоняется и говорит что-то товарищу по команде. В ответ парень бьет его по плечу, что-то бормочет и смеется. Эту сторону Дрю, эту часть его жизни я прежде не видела. А ведь она огромна по сравнению с мелочами, которые я о нем знаю. Это гигантская игра, но он в ней занимает немалую роль.

Дрю важен. Его обожают. Однако я никогда не ощущала себя никчемной рядом с ним. Он словно поднимает на свой уровень и меня.

Сам матч, как по мне, – это бесконечные столкновения игроков со стеклянными панелями вокруг площадки и непонятные объявления. Оливия ищет в интернете хоккейные пенальти – буллиты и шепотом комментирует мне происходящее.

В середине второго периода Дрю забивает шайбу. Все происходит слишком быстро – товарищ по команде дает ему пас, а Дрю ловким движением запястья направляет шайбу клюшкой. На секунду мне кажется, что вратарь ее отбил, – но тут за воротами загорается красный фонарь.

Я не обращаю внимания на вздохи фанатов Нью-Йорка и вскакиваю с места. Оливия присоединяется ко мне. Мы радостно прыгаем, глядя, как вся команда собирается вокруг Дрю. Комментатор нудным голосом оглашает:

– Вашингтон забил гол на двенадцатой минуте пятьдесят третьей секунде второго периода. Стараниями Дрю Галифакса, номер 23, и Троя Кроли, номер 33…

Остаток матча я ерзаю от радостного волнения. Время истекает, а Нью-Йорку, несмотря на все усилия, так и не удается забить ответную шайбу. Игра завершается со счетом 1:0.

Дрю победил!

Мы вместе с огромным потоком людей выходим со стадиона. Почти все болельщики огорчены, разочарованы и ворчат, что команда Нью-Йорка сыграла неудачно.

Оливия тянет меня за рукав.

– Повидайся с ним сама, – говорит она. – А я поеду домой. Там и встретимся!

– Но ты же хотела с ним познакомиться.

– Да. Но этот момент лично ваш. Покажи ему, как тебе идет синий.

Я киваю и обнимаю подругу.

– Хорошо.

– А если все пойдет как по маслу, – с намеком приподнимает брови Оливия, – то напиши мне. А то подумаю, что тебя здесь задавили насмерть.

Я смеюсь:

– Ладно. Спасибо, что составила мне компанию, Лив.

– Да ладно! Хорошего вечера!

Подруга машет мне рукой и исчезает в толпе.

Я отхожу в сторонку и достаю пропуск, который мне выдали с билетом. Разглядываю его, надеясь, что там написано, куда идти. Напрасно! Так что просто бреду по зданию, пока не замечаю охранника в рубашке с логотипом стадиона.

– Извините! Не подскажете, как пройти к команде? – спрашиваю я.

Я ожидаю, что он посмотрит на меня как на сумасшедшую. Однако этого не происходит. Охранник бросает взгляд на мой пропуск и кивает в сторону двери чуть дальше по коридору.

– Вам туда. Вниз по лестнице и покажите пропуск сотруднику – он вас направит.

– Спасибо!

Я послушно иду по бетонному коридору и топаю вниз. Там стоит еще один охранник. Он смотрит на пропуск и говорит:

– Все в порядке. Вам до конца коридора.

Я киваю, говорю спасибо и иду дальше. Впереди слышатся голоса. Бетонные стены здесь оклеены глянцевыми фотографиями и эмблемами нью-йоркской команды. Пол деревянный, начищенный.

Я дохожу до двери в конце коридора, открываю ее и осматриваюсь. За ней – большая прямоугольная комната, в которой толкутся люди – около дюжины небольших групп. Ни одного знакомого лица. Нервы скручиваются в комок.

Я захожу и направляюсь к самому дальнему углу. Самих хоккеистов здесь нет – наверное, еще не пришли. Может, они в ду́ше или празднуют победу.

– Харпер?

Я смотрю налево – и с изумлением узнаю улыбчивую женщину средних лет.

– Миссис Галифакс! Здравствуйте! Рада вас видеть.

– А я как счастлива! – Мама Дрю заключает меня в теплые, крепкие объятия. – Прошу, зови меня Бекка. А Эйдена помнишь?

– Я… да, конечно! Здравствуйте, мистер Га… Эйден.

И почему Дрю не предупредил, что приедут его родители?

Да, мы с ними уже знакомы – это чуть сгладило неловкость встречи. Оба доброжелательные, как и раньше. И все же мне как-то неуютно. Они ведь знают о проблемах в моей семье. О папе, о том, почему мы перестали приезжать в Порт-Хэвен. И я представления не имею, что они слышали о моих отношениях с их сыном.

Бекка мне улыбается:

– Дрю не обманул! Ты и правда прекрасна.

– Ой! Я… м-м, спасибо.

– Ну хватит смущать девочку, – упрекает жену Эйден. – Достаточно и того, что мы явились и никого не предупредили.

Что ж, раз и Дрю не знал о приезде родителей, это многое объясняет. Однако теперь наша с ним встреча все равно выйдет несколько неловкой.

– Дрю скоро придет, – говорит мне Бекка. – Обычно надо подождать минут двадцать.

– Хорошо.

– Дрю рассказывал, что ты работаешь в сфере музыки.

– Я просто ассистентка.

– Просто ассистенток не бывает.

Я улыбаюсь – приятно, когда к твоей работе так относятся. Бекка засыпает меня вопросами. По многим я понимаю, что Дрю нередко упоминал меня в разговорах с родителями. А скоро придет и он сам…