Глава двадцать третья. Харпер

Дрю кладет ладонь на нижнюю часть моей спины и ведет меня через изысканный холл отеля. Кончики пальцев у меня приятно покалывает, низ живота сводит.

Некоторые люди косо смотрят на нас. Может, потому что Дрю – в элегантном костюме, а я – в джинсах и хоккейном свитере. Может, понимают, что на моем свитере фамилия того самого хоккеиста, с которым я пришла. А может, просто суют нос не в свое дело.

В лифте между мной и Дрю повисает то же тягучее, полное предвкушения, нетерпеливое ожидание, как и в такси, на котором мы ехали из клуба. В животе у меня снова начинают летать бабочки – внутри меня будто бурлит шампанское.

Мы выходим из лифта и идем по коридору, соприкасаясь лишь кончиками пальцев.

– Здесь вся команда остановилась? – спрашиваю я.

– Ага, – низким, хриплым голосом произносит Дрю.

Он достает ключ-карту и проводит ею по электронной панели. Она загорается зеленым, и дверь открывается.

Я захожу первая. Комната обставлена неплохо, но простенько. Кровать, кресла, телевизор. На стенах – стоковые снимки видов на Нью-Йорк в рамках. Шторы открыты. Я подхожу к окну, смотрю на мерцающие на фоне ночного неба огни города. Слышу, как позади меня Дрю закрывает дверь и включает свет.

Я задергиваю шторы и оборачиваюсь. Наблюдаю, как Дрю смотрит на меня. Он стоит у кровати и, не сводя с меня тяжелого взгляда, стягивает пиджак и бросает его на одно из кресел.

Я медленно подхожу к Дрю. Из-за неспешных шагов я лишь сильнее слышу шум крови в своих ушах, биение сердца – настолько сильное, будто я только что пробежала марафон.

– Тебе идет мой свитер, – говорит Дрю, закатывая рукава рубашки.

– Оливия подсказала надеть.

– Напомни поблагодарить ее при встрече.

– Собираешься с ней познакомиться?

Дрю подходит ближе; чтобы смотреть ему в глаза, надо поднимать голову.

– Тебе решать.

Я провожу ладонью по его мягкой хлопковой рубашке – вниз, пока не добираюсь до ремня. Дрю не сводит с меня взгляд, пока я расстегиваю пряжку. Несколько секунд в комнате не слышно ничего, кроме лязга металла и трения кожи о ткань. Я достаю член Дрю из брюк, беру его в кулак – и парень простанывает. Да, я хочу, чтобы он позаботился о жаре между моих ног. Но этого я желаю больше. Дарить Дрю удовольствие кажется привилегией, а не обязанностью.

Повинуясь порыву, я опускаюсь на колени. Останавливаюсь лишь, чтобы провести языком по треугольнику, который ведет к члену. Обычно минеты мне неприятны. Зачастую это нечто более значимое, чем просто секс. Меняется баланс – один человек наслаждается, а другой не получает ничего. По крайней мере, так я думала раньше. Сейчас же я не чувствую себя ниже Дрю, мне не обидно, что ему хорошо, а мне нет. Я смотрю, как горят глаза Дрю, как двигается его кадык, напрягается живот – и ощущаю власть. Дрю ничуть не скрывает мое влияние на него, и от этого весь процесс становится в тысячу раз горячее.

А еще из-за Дрю я просто таю. От того, как он на меня смотрит – собственнически, жадно. От его внешности – он словно произведение искусства, образец мужского совершенства. На Дрю уже нет хоккейной экипировки, в которой он был на льду. Таким, как сейчас, он предстает только передо мной.

Я вижу лишь твердые мускулы. Касаюсь только плотной кожи.

И я хочу вызвать у Дрю не менее сильные чувства. Я беру его в рот – и градус моего желания взлетает до небес.

– Харпер.

Из его уст мое имя звучит бездумно. Отчаянно. Желанно. Взгляд Дрю становится тяжелым, вытесняя все прочие чувства.

Я отстраняюсь с влажным звуком:

– Скажи, чего хочешь.

– Обратно к тебе в рот, – тут же отвечает он.

Я не то смеюсь, не то хмыкаю. Обхватываю ладонью основание члена, двигаю ею вперед-назад, используя собственную слюну как смазку. Поглаживаю основание, затем кладу ладонь на яйца.

– Я серьезно, – говорю я.

– Я тоже. – Дрю поглаживает большим пальцем мою нижнюю губу. – Твои губы вокруг моего члена… знаешь, как чертовски это возбуждает? Выглядишь просто идеально.

Желание становится ярче. И жарче.

Я выдыхаю через нос и беру Дрю еще глубже, до самого горла. Наслаждаюсь чувством власти, пока Дрю имеет мой рот столь же уверенно, как ранее вечером играл в хоккей. Впрочем, так он делает что угодно.

Я чувствую, как его член дергается, становится еще тверже – хотя, казалось бы, куда уж сильнее? Я как раз думаю, сглотнуть или нет – но тут Дрю выходит. Поднимает меня на руки и опускает на кровать.

– Прости, но кончить я хочу в твою тугую киску. Только о ней и думаю.

Кислорода вдруг становится мало. Дыхание кажется помехой – действием, на которое у меня особо нет ни времени, ни мыслительных сил.

Мне вроде как удается сказать: «Ага». По крайней мере, надеюсь. Слоги сейчас даются лучше, чем полноценные слова.

Дрю грубо стаскивает с меня джинсы, а затем не менее нетерпеливо сдергивает трусики. А потом его губы оказываются там, куда прежде давило кружево. Мягкое посасывание заменяет собой грубую ткань. С моих уст срываются неведомые мне прежде звуки – и имя Дрю.

Обычно в таких ситуациях я стыжусь. Слишком много думаю. Так было с каждым парнем, с которым я спала.

Однако сейчас у меня в голове лишь одно – насколько мне хорошо.

Я подаюсь к его губам. Чувствую настойчивые ласки языка. Дрю лижет, посасывает, кусает. Я зарываюсь пальцами в его светлые волосы, пытаясь сказать: «Не смей останавливаться».

Тепло внутри копится слишком быстро. Его все больше и больше, пока я понимаю, что дальше некуда. Так хочется продлить удовольствие – и в то же время не терпится испытать это чувство. Я смотрю на голову Дрю меж моих ног – ощущение сродни десятку шотов текилы. Вокруг все плывет; мне так тепло. Я словно выпадаю из реальности.

Язык Дрю дразнит меня. Гладит по кругу, проводит вперед-назад. Разжигает пламя и добавляет топлива. А я все ближе, ближе и ближе…

Я ахаю, вздрагиваю, умоляю – и чувствую, как он доволен, когда я рассыпаюсь. Оргазм проходит сквозь все тело, вытесняя все мысли до единой. Я словно плыву на облаке блаженства, и удовольствие так сильно, что едва не обжигает меня.

Я все еще чувствительна и дрожу, когда Дрю переворачивает меня на живот. Укладывает, словно моими движениями распоряжается он, а не я. В данный момент, впрочем, так и есть.

На мне лишь свитер Дрю и лифчик. Дрю забирается ладонью под свободный предмет одежды, как и в клубе. Однако на этот раз залезает высоко, накрывает мою грудь и мнет ее сквозь кружево. Затем расстегивает лифчик, чтобы ничто не мешало ему. Я выгибаюсь навстречу его касаниям. Дрю крутит мой сосок – и сквозь меня словно проходит молния: смесь боли и остатков удовольствия.

Я чувствую, как ко мне прижимается член Дрю – горячий, твердый и такой крупный, что я несколько волнуюсь, пусть уже и принимала его внутрь раньше. Я тяну рукава свитера, собираясь снять его, чтобы ощутить Дрю кожа к коже.

– Не надо. – Он берет мои запястья и прижимает их выше головы.

– Я его затем и надела, чтобы ты его снял!

Я все-таки тоже не промах! С постельными разговорами Дрю справляется лучше, но на этот раз и я себя показала.

Парень проводит толстой головкой члена по моим половым губам, а затем касается ею клитора, отчего мои бедра вздрагивают.

– Хочу взять тебя в этом свитере.

– У вас, спортсменов, на такое фетиш? – спрашиваю я, ожидая, что Дрю просто ответит «да» или рассмеется.

Однако он выдыхает:

– Хочешь, признаюсь тебе кое в чем, Харпер Уильямс? Я никогда не спал с девушкой, пока она была в моем свитере – мне было неважно, носит она его или нет. А знаешь, что еще я прежде не делал? Не приглашал девушку поужинать с родителями. Не ждал мучительно ее ответа на сообщение целых два часа. Не делил с ней постель целую неделю. Харпер, для меня все серьезно.

Бедра Дрю прижимаются ближе к моим. Его член приятно потирается о мой вход, вызывает сладкое предвкушение.

– Харпер, ты прекрасна во всем. Но в этом свитере… – одна ладонь вновь забирается под полиэстер, берет мою грудь, заставляя меня простонать, – …ты выглядишь моей.

Я хныкаю – слишком уж приятны его слова и касания.

– Харпер, скажи, что ты моя.

– Твоя, – выдыхаю я. – Я твоя.

– Черт. Секунду.

Я знаю, за чем собирается отойти Дрю. А еще с выражением чувств словами у меня так себе. Однако я хочу предложить Дрю то, чего прежде не позволяла ни одному парню.

– Не надо. Если только… он не нужен тебе.

Я рада, что Дрю не видит моего лица. И чувствую облегчение оттого, что сама на него не смотрю. Ну конечно! Я испортила романтичный намек подтекстом, что Дрю ходит по девушкам.

– Нужен мне? Почему, Харпер?

Я крепко жмурюсь. Как же плохо у меня все выходит! Даже когда я пытаюсь открыться, это толком и не заметно.

– Неважно.

В комнате тихо; я слышу лишь биение собственного сердца. Я собираю волю в кулак, чтобы сесть и посмотреть на Дрю, – и тут он снова заговаривает:

– Я ни с кем не был с февраля.

На меня накатывает облегчение, и мое тело расслабляется.

– Я здорова и принимаю противозачаточные. Так что… если хочешь?

Ответ следует незамедлительно, неожиданно. Не успеваю я подготовиться, как Дрю с силой входит в меня – крупный, широкий. Он больше не дразнит, не сдерживается. Движется не плавно и мягко, как в прошлый раз, а грубо, бездумно, так, что захватывает дух и почти больно. Руки Дрю жадно вцепились мне в бедра, крепко держат на месте, пока его член распирает меня изнутри.

Мне будто сорвали крышу, выбили почву из-под ног. Дрю так хорошо меня наполняет – и я все равно словно не могу насытиться. Мое тело – как музыкальный инструмент, созданный специально для него. Дрю ласкает меня членом так же, как чуть раньше – языком. Почувствовав, что я уже близко, он замедляет темп.

Мои руки крепко, до боли стискивают простыни, держатся, словно за спасательный круг. Я подаюсь Дрю навстречу, отвечаю на каждый толчок – и так до точки, от которой нет возврата. Внутри словно что-то взрывается, окатывая все тело коконом удовольствия. Мои бедра дрожат, пальцы ног подгибаются. Кажется, что приятнее уже некуда, – но тут пальцы Дрю касаются моего клитора, а член внутри твердеет еще сильнее, пульсирует, а затем я ощущаю незнакомое прежде тепло. Вспоминаю одну из причин, почему в этот раз все иначе, чем обычно. Остальные причины – сам Дрю.

Парень переворачивает меня на спину, целует, проскальзывает в рот умелым языком. Дрю явно все равно, чем совсем недавно были заняты наши рты. Я чувствую свой вкус на его губах, и это на удивление горячо.

Дрю отстраняется, выходит – и я тут же понимаю, куда он смотрит. Чувствую, как из меня вытекает жидкость. Парень смотрит на меня хищным собственническим взглядом, и от этого мне тяжело думать. Тяжело даже дышать.

Я знаю, что у него в мыслях. «Моя».

Такой я и выгляжу: лежу на кровати в свитере с его фамилией, пока из меня течет его сперма.

Обычно я считаю, что те, кто называет девушек «своими», слишком много о себе думают.

Однако Дрю я принадлежать хочу. И видимо, запала на него всерьез.

* * *

Гудение заканчивается – и начинается вновь. Я со стоном протягиваю руку туда, где я накануне вроде как оставила телефон. Нашарив, подношу к уху, не глядя на экран.

– Алло? – хрипло выдавливаю я.

Дрю, спящий рядом, ворочается. Это будит меня лучше звонка телефона. Я не привыкла просыпаться рядом с Дрю. Каждый раз как первый, и этот – не исключение.

– Ты жива! Отлично.

– Оливия?

– Она самая. Лучшая подруга, которой надо было написать, если решишь ночевать не дома, помнишь?

– Черт! – Я тру глаза ладонью. – Вообще из головы вылетело.

– Я так и подумала. Просто решила проверить, что тебя и правда не украли и не задавили. Меня бы иначе совесть замучила.

С моих губ срывается смешок:

– Сколько заботы!

– Ты все еще с ним?

– М-м…

Я смотрю на Дрю. Он лежит на спине, улыбается, глядя в потолок и закинув руку за голову. Я бесстыдно разглядываю его тело.

– Ага, – отвечаю я Оливии.

– Отлично. – По голосу я понимаю, что она улыбается. – Тогда до встречи!

– Пока, Лив.

Я кладу телефон и поворачиваюсь к Дрю. Он без лишних слов отодвигает руку. Я ползу ближе и устраиваюсь головой у него на груди.

– Прости, что разбудила.

Дрю рассеянно водит по моей руке грубыми кончиками пальцев, вызывая целый столп мурашек.

– Не извиняйся! Рад, что у тебя есть подруги, которые о тебе заботятся.

– М-м, – соглашаюсь я, а затем поправляю его: – Подруга.

– Хм?

– У меня всего одна близкая подруга. В плане, я хорошо общаюсь с коллегами – по большей части. Да и Амелия теперь живет в Нью-Йорке. Но, за исключением Оливии, я почти не впускаю людей в свою жизнь. С мамой мы не слишком ладим, а Саймона я едва знаю. Просто… вечером увидела тебя с родителями. У тебя есть и семья, и друзья, а я… – Я сглатываю. – Просто хочу, чтобы ты понимал, с каким человеком будешь. Не говорю, что у нас что-то намечается, но…

– Намечается, – отвечает Дрю так уверенно, без сомнений, что хаос в моей голове сразу же чуть притихает.

– Когда твой следующий матч в Нью-Йорке?

– В декабре.

– А мы сможем увидеться до него?

Дрю выдыхает. Грудь у него опускается.

– Да, сможем. Но вряд ли скоро. В этом году мы намерены выиграть чемпионат. Тренер гоняет нас на дополнительные тренировки, и…

– Дрю, ничего страшного! Я понимаю. Ну… может, и нет. Я знать не знаю, каково это – быть профессиональным спортсменом. Но я… Я так гордилась тобой сегодня. Конечно, на стадионе было непривычно – видеть каких-то людей в свитере с твоей фамилией, слушать, как болельщики возмущаются твоему голу. Но смотреть, как ты играешь, – невероятно круто! Я редко чувствую что-то подобное. И хочу, чтобы ты занимался любимым делом и шел к победе – чего бы тебе это ни стоило.

Несколько секунд Дрю просто молчит. Я даже начинаю переживать, правильно ли он меня понял. Вдруг решил, что я не хочу его общества?

Но тут парень зарывается пальцами в мои волосы, приподнимает мне голову так, что я вижу его лицо, переполненное эмоциями.

– В шутку солнышком я назвал тебя только один раз, – говорит он. – А в другие – потому что рядом с тобой я чувствую свет и радость. Я так чертовски счастлив, когда ты со мной, Харпер.

– Я так в тебя влюблюсь, – шепчу я.

Дрю перебирает мои волосы. Его губы расплываются в столь обожаемой мною улыбке.

– Как чудесно! Детка, я ведь в тебя уже влюбился.