Глава 11

*** Он прикасается ко мне так, что я не могу пошевелиться. И нет, это не страх! В полутьме я вижу только его глаза, которые затягивают меня туда, откуда нет спасения. Но самое ужасное во всём этом, что я не хочу спасаться. Он проводит рукой буквально в миллиметре от моей кожи. Все рецепторы работают на пределе, и стоит его руке переместиться выше, как колючий прохладный воздух больно кусает за возбуждённую плоть. – Хочу, чтобы ты стонала подо мной, – его губы выдыхают в мои, обдавая кипятком. – Назови моё имя, – шепчет он, но звучит это как приказ, который не потерпит неповиновения. Мотаю головой и хочу отодвинуться от него, но за спиной стена. Вокруг нас тьма, и только он в белой расстёгнутой рубашке стоит передо мной, нависая и закрывая от всего мира. – Назови, Лия, – его голос низкий, хриплый, заставляет меня заскулить от напряжения. Я ещё ни разу не была с мужчиной, но от того, что творится у меня между ног, делается плохо. Плохо, обидно и страшно! Так не должно быть! Я готова врать себе, и даже пытаюсь представить на его месте Эдика, но не получается. Эта пожирающая, подчиняющая энергетика, что исходит от сильного тела, даже дышать разрешает с определённым интервалом. – Давай, Снежинка, – он выдыхает моё прозвище на другое ухо будто искуситель, который ждёт единственного неверного шага и нападёт. – Назови моё имя, и я сделаю с тобой всё то, что ты уже представила. – Пожалуйста, – шепчу я, но не слышу собственный голос, а вот его руки снова проходятся слишком близко, но не дотрагиваются. – Ты делаешь мне больно, – хнычу я, но в ответ получаю только лёгкую улыбку, которая больше напоминает оскал довольного хищника, что загнал свою добычу в угол и ждёт, когда она сдастся… – Лия! Лия, проснись! – голос Ксюши врывается в мой воспалённый мозг и заставляет вскочить с кровати. Дышу, как загнанная лошадь. Если кому-то когда-то снилось, как он падает во сне с высоты и не видит конца и края своему падению, тот меня поймёт. Ужасающее и поглощающее чувство! – Лия, что с тобой? – на меня смотрит Ксюша в топе и трусиках. За окном ещё темно, но на горизонте, прямо над крышами домов, начинает появляться светло-серая полоса рассвета. Стараюсь отвлечь себя от того, что только что пережила, но пульсирующая плоть не даёт быстро прийти в себя. – Я в душ, – шепчу, но Ксюша хватает меня за руку до того, как успеваю открыть дверь. – Эй, – она заглядывает мне в глаза, – тебе приснился кошмар? – спрашивает участливо, а я радуюсь, что в комнате не горит свет. Я бы не пережила такого позора! – Можно сказать и так, – пытаюсь успокоить колотящееся сердце и выровнять дыхание. – Лия, – Ксюша делает быстрый шаг и прижимает меня к себе. Мы с ней одного роста, да и телосложение у нас почти одинаковое, но Ксюша, мне кажется, намного сильнее и выносливее. Она всегда улыбается, находит выход из самых разных ситуаций и… – Это нормально бояться, Лия, – говорит участливо Ксюша, а мне просто невыносимо стыдно. – Хочешь, я с тобой посплю? – предлагает она, а я теряюсь. Я никогда не ходила на ночёвки к подружкам, хотя папа всегда был только за, но мама начинала истерить по каждой моей просьбе, и я отпускала эти идеи, а потом меня просто перестали звать. – Давай, – отвечаю я тихо и понимаю, что и правда успокаиваюсь в объятиях Ксюши. Ксю берёт своё одеяло, и мы ложимся на мою кровать. Смотрим друг на друга, молчим, но я понимаю, что не усну больше. И не потому, что не хочу. Я боюсь увидеть его снова. – Ксюш, скажи, а тебе кто-то нравится? – спрашиваю я тихо и замечаю лёгкую улыбку на губах подруги. – Лийка, – усмехается она. – Это слишком опасно открывать сердце для такого чувства, как любовь, – и столько горечи звучит в её голосе, что мне снова становится не по себе от того, что задала такой вопрос. – Тем более в наше время, когда никто не ценит этого. – Да, – отвечаю я Ксюше, зажмурившись до золотистых мушек перед глазами, чтобы вытравить образ того самого, кто уже месяц не выходит из моей головы. – Мне иногда кажется, что любовь ходит среди всех нас в образе старушки, которая уже и идти сама не может, опирается на старенькую трость и с болью смотрит на всё, что мы творим, – тихо начинает Ксюша, а я даже боюсь сделать вдох, чтобы не спугнуть образ, который появляется перед глазами. – Она спотыкается. Её толкают. Переступают, втаптывая в грязные лужи. Но никто не подаст ей руки. Никто даже не обратит внимание на её страдания. И от этого становится так плохо… – Ксюша прикрывает глаза, делая судорожный вздох, и я повторяю за ней. – Больно, – шепчу я, будто наяву чувствую, что и со мной происходит то же самое. Мы снова замолкаем. И мне совершенно дико, что такая задорная, весёлая и жизнерадостная Ксюша говорит так, что заставляет задуматься о существовании. – А тебе кто-то нравится, Лий? – тихо спрашивает Ксюша, а я замираю. Я даже себе боюсь признаться, что тот страх, который испытываю рядом с… Он заставляет моё сердце работать неправильно.