Глава 14

Арс что-то рассказывает Эду, как сам же Завальный попросил его называть, а я ищу глазами Лию. Знаю, что она здесь. Макар и Илья уже сообщили. А ещё из головы не выходят слова мамы. – Да у вас здесь целый рыжий рай, – ржёт Эд, начиная меня бесить. – Это всё фанатки Давы, – хохотнул в ответ Арс. – О, да ты гурман, Чернобор, – Эд привлекает моё внимание. Слишком наглый взгляд, слишком хитрый, сказала бы Вика. – А вон и наши, – довольно говорит Арс, и я прослеживаю за его взглядом. За дальним столиком и правда сидят Макар с Илюхой, Ксюха и Лия. Смотрю, как Шмыгин со своим дружком поднимаются и уходят от них, но меня пугает взгляд Лии. – Как интересно, – губы Эда растягиваются в оскале. Он напоминает сейчас психа, чем ещё больше раздражает. – И моя там. Я делаю шаг с Арсом одновременно, и мы так же и замираем. Только Завальный проходит вперёд и походкой победителя двигается к столику, где сидят все. Где сидит Лия! – Я что-то упустил? – спрашивает Арс, серьёзно смотря на меня. Но я молчу, хотя выводов в башке столько, что готов убивать. – Малышка, я скучал, – громко и слишком наигранно говорит Эд и идёт прямиком к Лии! – Что за?.. – я дергаюсь вперёд, но реакция не подводит никого. Макар уже стоит перед Лией, со скрипом отодвинув стул от себя и перегородив дорогу Эду, а вот сама она, белая как снег, подскочила со своего места и, прижав к себе сумку, стоит с противоположной стороны столика. – Ты кто такой? – Макар весь собранный, напряжённый. – Сестрёнка, ну разве так встречают любимого братца? – Завальный будто не замечает Макара, а взгляд прикован к Лии. Я обхожу их и, подойдя к Лии, останавливаюсь за спиной. И только здесь вижу, как она дрожит. Пальцы побелели от напряжения, с такой силой она сжала ручку сумки. Спина ровная, а дыхание прерывистое. – Эд, а что же ты не сказал, что у тебя здесь родственники? – спрашиваю я, стоя за спиной Лии. Хотя желание совершенно другое. Брата так не боятся! Брат должен защищать, а не пугать. – Хотел сделать сюрприз, – Завальный расставляет руки в стороны и пожимает плечами. – У меня нет брата, – отвечает Лия, а мне становится не по себе от того, как дрожит её голос. – Ну как же нет, малышка, – оскал Эда начинает меня бесить. – А как же наши семейные вечера ещё совсем недавно. Я ничего не забыл. И вот последнее сказано так, что звучит это не воспоминанием, а угрозой. Лия дёргается, но я не даю ей сдвинуться с места. Беру за руку и притягиваю к себе. – Тогда нам будет о чём поговорить, согласен? – отвечаю в тон Завальному, а напряжение вокруг достигает пика. Даже расслабленный Арс, что стоит чуть в стороне, напрягается. Лия бросает на меня взгляд, в котором такой коктейль эмоций, что меня передёргивает. Паника, страх, мольба, неверие и разочарование. Даже не знаю, что из этого относится ко мне, но могу сказать точно, теперь будем играть по моим правилам. *** Этого не может быть! Мама не могла так поступить со мной! Неужели я для неё ничего не значу? Могла, Лия, и ты это прекрасно знаешь! Когда ты стояла и молила поверить ей, она поверила тому, кого привела в твой дом, а не родной дочери! И сейчас это чудовище смотрит на меня, улыбаясь самой обаятельной улыбкой. Он же уже должен заканчивать универ. И какой идиот будет переводиться на последнем курсе? Ради чего? Мои губы сами шевелятся, отвечая на его мерзкие слова. Я даже не сразу соображаю, что сказала. Но зато присутствие Давида ощущается как удар электрошокера. Он становится за спиной, и полярность меняется. Эдик смотрит уже не на меня. Он смотрит на Чернобора. Я знаю его. Его больное воображение и умение ломать. Завальный – больной ублюдок, и я не перестану это повторять. А вот то, что Чернобор встал за мной, а теперь ещё и за руку взял, привлекая внимание Эдика к этому действию, можно считать войной. – Лия, пойдём, у нас ещё пары, – Ксюша реагирует с запозданием, но как же вовремя. Она выдёргивает мою руку из ладони Давида и тащит на выход, крикнув парням «пока». Меня трясёт, и она это чувствует. Прихожу в себя, только когда мы уже бежим по скверу в сторону общежития. – Там нет аудиторий, – говорю на выдохе, но не останавливаюсь. – И отлично, – поддакивает Ксюша. – Нам сегодня в универе делать нечего. И без нас справятся. И пока за нами не закрывается дверь нашей комнаты, мы молчим. Я останавливаюсь посередине и смотрю на белое полотно двери. Мне кажется, что это не кусок дерева с замком, а просто бумага, которую можно проткнуть пальцем и войти. И я даже знаю, кто так сделает. – Лия, – тихо зовёт меня Ксюша. – Кто он? Разворачиваюсь к подруге и только сейчас понимаю, что плачу. По щекам ручьями текут слёзы, капая на одежду. – Он… – хочу казаться уверенной, но голос звучит жалко. А вот Ксюша недослушивает, просто сгребает меня в объятия и сжимает со всей своей силы. Обнимаю её в ответ, и так мы и стоит, пока я тихо плачу. А почему я плачу? Знала же, что подобное будет! Понимала, что такие, как Завальный, не прощают обиды. Но я видела, во что превращались девочки, которые общались с Эдиком. Они будто теряли себя, становясь тенями себя прошлых. – Он сын маминого мужа, – говорю я спустя какое-то время, когда горло перестаёт стягивать спазмами рыданий. – Что он сделал с тобой? – ещё один вопрос от Ксюши, на который я боюсь ответить даже сама себе.