Глава 37

– Устала? – спрашивает Давид, заводя меня в свою комнату. – Да, – улыбаюсь ему. – Я никогда не была в таких компаниях. И вы всегда так собираетесь? – спрашиваю я, всё ещё не веря, что столько людей могут быть такими разными и одновременно такими родными. – Я даже и не знаю, как по-другому, – улыбнулся Давид в ответ. Время уже приближается к полуночи, а вся огромная семья даже не собирается расходиться. Только Ксюша с Ильёй уехали. Я несколько раз спрашивала у подруги, как она смогла так быстро влиться в компанию, на что получила неожиданный ответ и факты из биографии Ксюши. Она, как оказалось, росла в многодетной семье. И такие посиделки для неё норма. Мне стало даже немного завидно. Или больше жаль себя, что у меня такого не было. Хотя если судить обо всех по отдельности, то кроме тёти Яси многодетных нет. Но когда они вместе – это что-то нечто. – Это ещё крёстная не приехала, – добавил Давид и подошёл к шкафу. – Вот когда она здесь, тогда вся компания в сборе. – А где она? – спросила больше на автомате. Я поймала себя на мысли, что не могу оторвать взгляд от Давида. Слежу за каждым его шагом, как за собственным. А от его взглядов что-то вспыхивает внутри странным огнём. – Она живёт на юге со своим мужем и детьми, – ответил Давид, бросив на меня хитрый взгляд. – Точнее, старшие её, Гошка и Дашка, давно уже сами с семьями, а вот двойняшки настоящие Соколовы. – Это её фамилия? – уточнила, и что-то знакомое пробежало в памяти. – Да, – усмехнулся Давид и наконец-то достал сумку, в которую закинул несколько футболок и штанов. – Точнее, дяди Гордея. А крёстная – счастливая мать семейства и управляющая винодельным заводом. – Так вина Соколов – это их? – от удивления я даже замерла. – Какие познания, Снежинка! – хохотнул Давид. – Я и не знал, что ты любишь вино. – Я… – попыталась оправдаться, но промолчала. – Вина Соколовых мне и правда нравятся. Но здесь дело в другом. Перед тем как папы… – я снова остановилась, не в силах продолжить разговор. Но пора отпустить всё и принять. – Перед папиной смертью он хотел заключить договор с Соколовыми на поставку вин в наш регион. – Как интересно, – удивился Давид. – Значит, нам будет о чём поговорить с дядей Гордеем, когда они приедут на Новый год. В том году мы к ним все ездили. – А куда ты собираешься? – спрашиваю я удивлённо, понимая, что Давид не просто так сложил вещи в сумку. Он уже подошёл ко мне и нависает как скала. – Мы, – ответил он и провёл пальцами по щеке, где был синяк. – Мы собираемся, моя Снежинка. Поехали домой. И столько сейчас прозвучало в его словах, что я не сразу сообразила, что ответить. А, по сути, и нечего было. Всё так правильно и надёжно, как и с самой нашей первой встречи. – И что мы там будем делать? – спросила я и сглотнула ком, который вдруг образовался в горле. – Я подарю тебе новый мир, – уверенно сказал Давид и повёл меня на выход. – Нам нужно попрощаться, – попыталась я возразить, но не нашла в себе силы, чтобы остановиться. Иду за Чернобором, будто привязанная. И самое странное, что хочу так идти всегда. Это же плохо? Или нет? – Думаю, нас простят на этот раз, – ответил Давид, бросая на меня странный взгляд. Сердце пропустило удар, а внизу живота начало образовываться необычное тепло и покалывание. Я такого не ощущала… никогда! Но, выйдя за двор, я всё же обернулась и заметила Нику Михайловну, которая шла в нашу сторону не спеша. – Давид, – потянула я его на себя. – Там… мама, – совсем тихо сказала я, а вот горящий взгляд Ники Михайловны вспыхнул с новой силой, будто она услышала, что я сказала. – Убегаете, – не спросила, но и упрёка не последовало в её словах. Ника Михайловна подошла к нам и аккуратно притянула меня к себе, прижала к груди. Я будто утонула в ней. И столько всего показалось мне в её объятиях, что глаза, в очередной раз за этот день, защипало от слёз. И я ничего больше не смогла сделать, как обнять её в ответ. Но, когда нас накрыли тёплые объятия Давида, мир будто стал целым. – Так странно, – выдохнула Ника Михайловна тихо, поглаживая меня по голове. – У меня такое чувство, что мы нашли потерянного ребёнка. Я очень рада, что ты появилась в нашей семье, Лия. И знаешь, если мой оболтус решит совершить какую-то глупость, я рожу тебе ещё одного мужа, но не отпущу. Я не смогла сдержать нервный смешок от шока. И только Давид нагло фыркнул над нашими головами. – Не дождёшься, мамуль. Это моя Снежинка. Она сама ко мне прилетела. Ника Михайловна засмеялась тихо, но так счастливо, что вокруг будто потеплело. – Ну, поезжайте уже, а то сейчас прибежит дядя Чернобор и начнёт говорить, что никого не отпускал, – отпустила она нас и сделала несколько шагов назад, обнимая себя за плечо. И только в её глазах горела нескрываемая радость. Такую нельзя подделать! Но стоило нам сесть в машину, как я заметила, что возле Ники Михайловны уже стоит тётя Яся, обнимая ту за плечи и прислонив свою голову к её. – Давид, а почему тётя Яся называет твою маму Дикой? – спросила я, смотря на них, не в силах оторвать взгляд от этих невероятных женщин. – Потому что это фамилия моей мамы. Была, точнее, – улыбнулся Давид, проследив за моим взглядом. *** – Эх, где мои двадцать лет, – вздохнула Ярослава, глядя вслед удаляющейся машине. – Там же, где и мои. И пусть они там и остаются, ну их, – хохотнула Ника, а в груди у неё нарастало тепло и волнение одновременно. – Мне больше нравится наша осознанная жизнь, чем отбитая молодость. – Он не отбитый, – ответила Ярослава, снова раздражая Нику своим умением чувствовать всё своей пятой точкой. – Мы его хорошо воспитали. – Ой, отстань, – фыркнула Ника. – И никаких желаний, Яська. Вот даже не думай! – Ника ткнула подруге в нос пальцем, а через секунду обе захохотали. Но они не догадывались, что двое седых мужчин стояли в сторонке и наблюдали за всем, что происходило у ворот. Не положено мужикам быть сентиментальными. Ну, разве что, только в комнате, у своих красоток под боком. Оба были погружены в свои мысли, но каждый был счастлив. Оба знали, что каждый человек проходит определённый путь в своей жизни, который меняет всё. И оба на собственной шкуре прочувствовали огромную цену этого пути. – За нас, – Чернобор-старший поднял стакан с янтарной жидкостью, предлагая чокнуться с Богданом Стальновым. – За них, – поправил довольно Стальнов. – За нас мы уже пили. Теперь нужно проложить дорожку ещё одному гнёздышку. – Ну и с чего предлагаешь начать? – усмехнулся Чернобор-старший. – Давай, что ли, дом им подыщем, – довольно предложил Стальнов. – А то в город нет никакой охоты ездить. Хотя локацию пора менять. А то что мы всё по кругу крутимся. Надо и новую территорию осваивать. Оба мужчины довольно кивнули и, всё же чокнувшись, осушили бокалы до дна.