29

Прошло еще несколько дней. Может, неделя, может, больше или меньше. По моим расчетам, ворон давным-давно должен был добраться до Неллиса и вернуться. Или у Кэрригана нет новостей? Если бы Лери поймали, он наверняка бы написал. А если нет, это давало мне надежду. Смутную, неясную. Даже не на свое спасение. Просто на то, что она будет в безопасности. Но тут же приходили мысли о том, как ей удастся найти это самое безопасное место и на что она станет жить. Хорошо, если удалось прихватить хоть немного драгоценностей. Самые дорогие хранились во дворце в сокровищнице, но я знал, что и в ее шкатулке их немало. Впрочем, украшения еще надо продать, так, чтобы не навлечь на себя подозрение.

Если бы Вестар не попался в ловушку, возможно, смог бы помочь Лери. А может, даже и мне. Как? Не сам, конечно. Наверняка в Эскаре есть и другие ведьмы и колдуны, не одна Ольвия. Но что толку об этом думать. Вестара больше нет, и мне было так жаль, словно потерял близкого человека. Почему нет? Наверняка для Гергиса он был таким. Возможно, и для меня стал бы другом, кто знает.

Однажды утром Гергис проснулся от холода. Дрожа, выбрался из-под тонкого одеяла и подошел к крохотному оконцу.

Снег! Ночью температура резко опустилась, и пошел снег. Кто бы знал, как я обрадовался этому. Хотя, если подумать, особой причины для радости не было. Даже если болото замерзнет, сбежать не удастся. И если кто-то проберется на остров, допустим, какая-нибудь деревенская девчонка за абортивными травками или приворотным зельем, мне это ничем не поможет. Ведьма отведет ей глаза так же, как и охранникам на постоялом дворе или людям Вестара на поляне перед болотом.

И все же, все же… Это был некий символ перемен. И я почувствовал, что надежда встрепенулась и обрела более четкие очертания.

Гергис обрадовался, действительно как ребенок. Тот ребенок, которого Ольвия вытащила из глубин нашей общей памяти. От маленького Гергиса остались воспоминания о том, как осенью выпадает первый снег, от Игоря – детская, ничем не замутненная радость. Едва одевшись, он выскочил на улицу и бросился лепить снежки, собирая их в кучку. Руки мгновенно стали красными, но это его нисколько не беспокоило. Кончилось все тем, что Ольвия вышла и увела Гергиса обратно в дом.

Снег шел весь день, а к вечеру небо расчистилось, закатное солнце залило комнату багровым светом. Ночью ударил такой мороз, что я всерьез забеспокоился, не побежит ли Гергис к мамочке погреться. Он действительно проснулся, заворочался, но я прикрикнул на него: «Лежи!». Свернувшись клубком и натянув одеяло до макушки, парень уснул снова.

А на следующий день произошло сразу два события, которые наметили хоть какой-то поворот в сложившейся ситуации.

После обеда, когда Ольвия прилегла у себя в комнате, а Гергис в большой играл веточками и палочками, снаружи раздался шум. Кто-то стучал в калитку.

Выглянув в окно, Ольвия схватила Гергиса за руку, втолкнула в маленькую комнату и закрыла дверь, приказав:

- Сиди там и не вздумай выходить. Ты же не хочешь, чтобы тебя снова забрали у меня?

Видимо, для заклинаний времени уже не осталось. Взгляд моего взрослого сознания перемещался вслед за мальчиком. Я словно смотрел с расстояния около метра, с высоты мужского роста. И сейчас тоже оказался в полутемной каморке вместе с Гергисом. Ольвия вышла из дома, а он осторожно приоткрыл дверь и выглянул в щелочку, однако тут же закрыл, как только ведьма вернулась. Но я успел мельком увидеть, что вместе с ней идет девушка в бедной деревенской одежде.

- Сколько уже? – спросила Ольвия.

- Неделя, - едва слышно ответила та.

- Много.

- Через болото было не пройти. Пожалуйста, помогите. Девушки в деревне сказали, вы можете.

- Как с мужиками спать, так вы сами умные, а потом – помогите?

Ой, кто бы говорил, коза! Можно подумать, тебе ребенка ветром надуло. Лучше бы сама своих травок выпила, не было бы всех этих проблем. Никакого Кэрригана, никаких поползновений на трон. Не попал бы я сюда, не встретил Лери. И жила бы она спокойно с мужем и дочерью, в любви и согласии.

- Подожди здесь! – велела Ольвия.

Я услышал шаги: видимо, ушла в свою комнату.

«Открой дверь!» - твердил я Гергису, пока тот не послушался.

Увидев его, девушка ахнула и закрыла рот рукой. Ну еще бы, видела-то она не ребенка, а наследника трона, точнее, уже правителя, который должен был находиться в столице. Уж его-то в деревне все знали в лицо.

«Закрой!»

Он успел. Если Ольвия что-то и услышала, то не увидела, это точно. Теперь главное – чтобы девица по своей дурости не спросила: «А что правитель Гергис делает у вас на болоте?» Впрочем, она вполне могла подумать, что тот тайком примчался из столицы навестить свою любовницу. И наверняка проболтается в деревне. Кто-то поверит. А кто-то подумает, что это очень странно. Для начала уже неплохо.

- Держи, - услышал я. – Перед сном заваришь кипятком, одну большую кружку. Подождешь, когда немного остынет, процедишь и выпьешь, все сразу. Утром придет кровь. Очень сильно. Но учти, она может и не остановиться, и тогда ты умрешь. Так что подумай хорошенько, стоит ли это делать.

- Ладно, - испуганно пискнула девушка. – Я подумаю. Спасибо.

- Дура, - услышал я снисходительный голос Ольвии, когда во дворе хлопнула калитка. – Все равно ведь выпьешь. Но я тебя предупредила. Может, и выживешь. Потом выйдешь замуж, захочешь детей. Опять прибежишь просить о помощи. Но увы, милая, не получится. Гергис, выходи!

Он вышел и снова устроился на скамье со своими немудреными игрушками. И тут же раздался уже знакомый стук клювом в оконное стекло.

- А вот и ты, - Ольвия впустила ворона в комнату и потянулась к медальону. – Посмотрим, с какими новостями. Надеюсь, эту мерзавку поймали и она уже в крепости.

Такой бури я не ожидал. Испугался даже, что Ольвия порвет записку в клочья, но, видимо, у нее был дефицит бумаги. Прочитав послание, она вскочила в таком бешенстве, что Гергис аж отпрыгнул. Не обращая на него внимания, ведьма ходила по комнате взад-вперед и ругалась, как пьяный матрос. Бумажку при этом сжимала в кулаке, и мне оставалось только ждать, пока не успокоится и не сядет за ответ.

Но ничего не вышло. Исчерпав весь свой запас грязных словечек, Ольвия постояла у окна, выпила воды из кружки и достала перо с чернильницей. Я скомандовал Гергису подойти к ней поближе и смотреть через плечо, но ему тут же прилетело злобное:

- Отойди, не мешай! Иди в свою комнату!

Гергис, вздохнув обиженно, пошел к себе и закрыл дверь. Но детское любопытство взяло верх. Мне даже не пришлось заставлять его подглядывать в щелку, он сделал это сам.

Написав ответ, Ольвия свернула листок и положила в медальон ворона. И только после этого понесла того во двор кормить. Такой расклад меня никак не устраивал. Конечно, ее псих мог означать только одно: что-то пошло не так. Это радовало, и все же я предпочел бы знать, что именно.

К счастью, она не погнала бедного Зеггера обратно сразу же, дала ему ночь отдохнуть. Но как добыть записку? Подождать, пока ведьма уснет, и отправить Гергиса на охоту? Рискованно, можно и попасться. К тому же было еще кое-что. Как только он засыпал, следом засыпало и мое взрослое сознание, привязанное к его телу.

Возможно, там и не было ничего слишком важного, а если и было, я все равно никак не мог это использовать, но сработало обычное: информация, которая недоступна, кажется до зарезу необходимой.

И тут мне неожиданно повезло. Обиженный за то, что мамочка его выгнала и даже не уложила спать, Гергис никак не мог уснуть. Вертелся, вздыхал, смотрел в потолок. Я ждал, и это было очень нервно. Слишком рано – может быть, Ольвия тоже еще не спит, после таких-то переживаний. Слишком поздно – мальчишка возьмет и заснет, и я вместе с ним. Поэтому ждал, когда начнет дремать, чтобы успеть разбудить.

Так и вышло. Меня самого начало затягивать в сон, и я приказал Гергису проснуться и встать.

«Иди выпей воды!»

Теперь уже не нужно было повторять по десять раз одно и то же, хватало трех-четырех команд, и без лишнего напряжения. Какая-то связь между нами все-таки установилась.

Гергис вышел в большую комнату, выпил воды из кружки, и я заставил его остановиться на пороге спальни Ольвии. Двери на ночь не закрывали, чтобы от печи в маленькие комнаты шло тепло. Ведьма спала, даже похрапывала.

А может, притворяется? Хочет проверить, что он будет делать?

Но я решил рискнуть. В конце концов, не убьет же она его. Гергис им нужен живым.

«Подойди к ворону!» - приказал я.

Зеггер сидел на скамье, нахохлившись и спрятав голову под крыло. Мне всегда было интересно, зачем птицы это делают. Сколько раз собирался погуглить, но все забывал. Теперь, наверно, никогда уже и не узнаю.

Гергис подошел ближе. Медальон тускло блестел в лунном свете, падающем в окно.

«Открой медальон и достань бумажку!»

Зеггер вздрогнул, вытащил голову из-под крыла, в упор посмотрел на Гергиса. Я испугался, что завозится, каркнет, разбудит Ольвию, но ворон лишь поежился и снова сунул клюв под крыло.

«Закрой крышку и иди в свою комнату!»

Даже у окна было слишком темно, чтобы прочитать записку, а уж в каморке Гергиса и подавно. Поэтому я заставил его спрятать бумажку под подушку. Уже засыпая вместе с ним, подумал: возможно, Ольвия захочет утром что-то дописать или заметит, что медальон висит не так. Но что будет в этом случае, представить уже не успел.

Утром, когда Гергис проснулся, ведьмы в доме не было. Видимо, ушла в сарай или в отхожее место: что-то вроде наших деревенских сортиров, только в качестве выгребной ямы – болото. А может, кормила ворона на дорогу. Я заставил мальчишку вытащить записку и держать в руках, пока не прочитал:

«Эллерию нашли в предместье с Вестаром, который оказался жив. Ему удалось бежать, ее обвинили в измене и отправили в Ютрей. Но с корабля она исчезла. Ищут обоих. Пошли слухи, что настоящего правителя убили и подменили одним из бастардов Морана. Наверняка от них. Почему эта тварь еще не ослепла навсегда, матушка?»

На обороте нервным косым почерком было написано:

«Болван! Ничего не можешь сделать как следует! Ослепляющего зелья нет и до весны не будет. Ищи Эллерию и Вестара. За слухи никого не наказывай, иначе поползут еще сильнее».

Вот это да! Мне стало понятно, почему Ольвия так бесилась. Странно, что Гергис не получил задним числом еще одну затрещину за разбитый пузырек с зельем. Но Кэрриган! Даже не смог избавиться от Вестара. И это замечательно. Плохо, конечно, что их нашли, но сейчас-то оба на свободе!

Промелькнуло что-то такое смутно ревнивое, но я одернул себя.

Вот еще глупости! Совсем рехнулся? Нет, кто угодно, только не они. Кто мог вытащить Лери с корабля, перевозящего заключенный на Острова? Разумеется, Вестар. Возможно, и мне как-то смогут помочь. Разве не об этом я думал совсем недавно?

Слухи… это хорошо. Люди эпохи интернета прекрасно знают, каким мощным оружием могут быть слухи и фейки. А уж если запустить под этим соусом скрываемую правду… Гибридная война! Ольвия, в отличие от своего сынка, точно не дура. Попробуй задавить слухи – вспыхнут еще сильнее, как огонь, который пытаются задуть, но вместо этого раздувают.

Кстати, запустить их могли не только Лери и Вестар. Все те, кто приехали из Оддена, наверняка заподозрили неладное. Особенно слуги, и в первую очередь мой Цинтас. И Мия. А уж как сильно удивятся люди Вестара, наблюдающие за болотной тропой, когда девушка шепнет в деревне: правитель Гергис прячется у ведьмы. Уж они-то уверены, что тот не мог пробраться мимо них незамеченным.

С запиской надо было что-то делать. Ольвия могла найти ее, и тогда Гергису не поздоровилось бы. Порвать, выбросить – заметит. Только сжечь, пока не вернулась.

Я заставил мальчишку подойти к печи и кинуть бумажку в огонь. И в этот же момент за его спиной открылась дверь.

- Что ты там делаешь, Гергис?