Глава 24.

— Вон! Сейчас же убирайся! — Артур хватает Илону за локоть, тянет к выходу.

Он так зол, что по-настоящему страшно становиться. Несмотря на то, что она — его мать. Он будто готов её убить!

Илона каким-то образом проникла на свадебную церемонию. Она ведь змея! Гадюка подколодная, которая всюду пролезет.

До сих пор не понимаю, как ей это удаётся?

Есть же такие люди, которым везёт по жизни.

Наглые, беспринципные, идущие по головам.

Это точно про неё.

— Ты должен выслушать меня, Артур, это не шутки! В последний раз, послушай же меня!

Шлеп.

Гости ахают, когда понимают, что Илона ударила сына по лицу.

— Сними розовые очки! Приди в себя, ну же! Хоть раз прислушайся к родной матери…

Музыка стихла.

Замолчали и гости.

На площадку обрушилась гробовая тишина.

Уже не до веселья.

— Это тест ДНК, — заявила она, указав на бумаги, которые Артур смял в кулак.

— И что там?

— Доказательства того, что Надя не твоя дочь.

Он распрямляет листы, приступая к изучению документов.

Мне хочется закричать, чтобы он не шёл у ведьмы на поводу.

Она в очередной раз что-то задумала, всеми способами пытается нас разлучить.

— Артур, — тихо зову, на ватных ногах двигаюсь в его сторону.

— Ты издеваешься, ты же его подделала! — швыряет бумаги обратно.

— Нет. Результат из двух разных лабораторий. Можешь и сам сделать, если не веришь. Хоть два, хоть три, хоть десять. Они подтвердят, что Надя… не твоя дочь!

— Довольно! Одна и та же песня!

— Ослушаешься мать — будешь всю жизнь жалеть. Ещё у меня есть это.

Теперь в руках Илоны появляется что-то, похожее на флешку.

Она с гордым видом подходит к организатору, протягивая ей это предмет.

— Включай. Подарок молодым от меня.

Мониторы, установленные в саду, оживают. Они начинают транслировать какое-то видео. На экране появляется… неужели! Это же Вика! Та самая Вика, с которой мы вместе в кафе работали.

Давно мы не виделись.

Кто-то снимает её на видео, беря интервью.

— Значит, Мила ваша подруга? — задаёт вопрос незнакомый мужской голос.

— Угу. Мы работали вместе. В элитном клубе, — тактично, совершенно спокойно заявляет она.

— Хм, в клубе?

— Да, официантками. Но, знаете, Мила не без греха… — хмыкает. — Я знаю Милу давно. Она подрабатывает проституцией — это правда. Ну а что! Да, это гадко! Но она этим занялась не от хорошей жизни. У неё мать была смертельно больна, ей выкатили приличную сумму на лечение!

Как доказательство показаны наши совместные с Викой фото в обнимку.

— Она даже пару раз делала гименопластику, чтобы продать себя подороже…

Вика!

Вика, ты что такое говоришь?!

Это же ложь!

Грязная, похабная ложь!

Я пошатнулась.

Мир не милостиво закружился перед глазами.

— Ложь… — хочу выкрикнуть, попросить, чтобы это гадство немедленно выключили, но от ужаса я кратковременно теряю голос.

На экране появляется следующий ролик.

Кто бы сомневался…

Теперь я вижу Пашу Слепакова.

Работника клиники, который брал у нас с Артуром материал для теста, и в одночасье моего бывшего одноклассника.

— Вы подтверждаете, что анализы подделка? — хрипит тот же самый голос за кадром.

— Да. Прошу меня простить, но я повелся на провокации, этой… даже не знаю как правильно выразиться, это кому показывать будут?

— Неважно.

— В общем да, я был влюблён в Милу по уши в школе, уже тогда знал, что она та ещё штучка! Как бы понятней выразиться… Лицо ангела, а душа стервы! Это точно про неё! Она умоляла меня ей помочь взамен на…

— На что?

— На услуги интимного характера.

Я не могу больше выносить всё это…

Глаза щиплет от слёз.

Теперь я начинаю задыхаться, словно у меня астма, хотя я ей никогда не страдала. Потому что понимаю, что я обречена. Что на меня сейчас смотрят сотни лиц, с явным укором.

Такой душевной боли я не испытывала ещё никогда…

Илона похоронила меня заживо.

Вот чего она добилась.

Но я уверена в Артуре, он ей не поверит, ведь он так сильно меня любит!

Илона заплатила Вике и Павлу! Подкупила их, сто процентов! И ДНК — очередная подделка!

— Серьёзно? — интервью с Павлом продолжается.

— Да, Мила расплатилась со мной… телом.

— Но она же беременна?

— Ртом и…

— Хватит! Выключите это! — Артур хватает первый попавшийся стул и швыряет его в экран.

Площадка наполняется шумом. Некоторые гости, а их большинство, встают со своих мест, в темпе покидая мероприятие.

До меня доносятся их речи. Каждое слово ранит не хуже кинжала…

Они называют меня бранными словами и смотрят как на помойную муху.

Безмолвно плачу.

Накрыв ладонью рот, всхлипываю, не в силах взять себя в руки.

Неужели Илона до такой степени сошла с ума, что разработала целую стратегию — беспощадный план по уничтожению меня, моей репутации, доверия со стороны Артура.

Илона с гордым видом выходит в центр площадки.

— Я знала, что здесь что-то нечисто! Оборванка с улицы… Торгующая своим телом направо и налево! Выросшая в районе алкоголиков! Разве можно ожидать от такой вертихвостки что-то хорошее?

— Ложь! Это ложь! Как вы смеете?!

— Она ещё и ведьма! Приворожила сына моего единственного, ради жизни беззаботной, чтобы до конца своих никчёмных дней в роскоши купаться! Поэтому я и провела расследование, сама лично. Артур не может иметь детей! А тут вдруг выяснилось, что он стал отцом… Чудеса, да и только! Я в них не верю, я ярый скептик. Артур, открой глаза, тебя обманули! И ребёнка чужого подкинули! Как ты не понимаешь…

— Артур, не верь… — подхожу к нему, ни живая, ни мертвая, за руку его беру. Ледяной…

А он меня поверх своей руки схватил, в сторону её отбрасывает, крикнув жёстко и резко:

— Довольно!

Охранников к себе подзывает.

— Увести её.

— Кого?

На меня кивает, сжав челюсти.

— Хватит. Веселье закончено.

Разворачивается. Пошатываясь, уходит в противоположную сторону, куда-то вглубь сада. Его силуэт растворяется в темноте…

* * *

— Артур! Отпустите меня! Надя! — вырываюсь, но охранник намертво впился в мой локоть. Он тащит меня в сторону дома. — Мне нужно поговорить с мужем!

— У меня приказ. Приказ доставить вас в вашу комнату!

Так Мила, спокойно.

Вдох.

Выдох.

Дыши…

Просто дыши.

Произошло недоразумение.

Артуру нужно немного отойти от увиденного, остыть. Потому что спектакль вышел слишком правдоподобным. Да ещё и на приличную аудиторию. Как тут не разозлиться?

Чокнутая грымза постаралась на славу.

Когда Артур успокоится, поймёт, что это всё — проплаченная игра актёров. Он обязательно перепроверит факты.

Но почему он так холодно на меня смотрел?

А потом повернулся спиной. И ушёл…

Грязные факты, опорочившие меня, задели его за живое.

Слишком реалистичным вышло шоу.

— С бывшем мужем… — из-за угла раздаётся ядовитое шипение.

Я вижу неприятную, вольготную рожу, с неестественной кожей, обколотой ботоксом. Илона опять увеличила себе губы, напихала филлеров в скулы, сделала жирный татуаж бровей и стала похожа на колобка. Только не из сказки, а из фильма ужасов.

— Вы… Вы самый отвратительный человек на планете!

Илона величественно вздёргивает вверх подбородок. Сделав два шага, резко впивается в мою руку длинными, острыми ногтями, накрашенными красным лаком. Словно кровавыми…

— Жаль, что ты не приняла моё предложение. Жила бы сейчас спокойно, где-нибудь в тихом, укромном уголке, в Европе, с дочуркой своей, не зная ни горя, ни бед. Но ты, как ослиха, упрямая! Теперь до конца своих дней не отмоешься! Утонешь в грязи… Захлебнешься!

— Да как вы смеете! Артур всё перепроверит, потому что он меня любит, он мне полностью доверяет! Не понимаю, на что вы только рассчитываете! Хотели прилюдно меня унизить? Что ж, вам это удалась. Вот только мне плевать. Плевать, что обо мне подумают ваши светские друзья. Мне важно лишь то, что думает обо мне Артур.

Илона заливисто расхохоталась.

— Ты проиграла. Ты останешься ни с чем, Мила Воронцова, бульварная дешёвка. Это последние дни, когда ты видишь моего сына.

— Отпустите меня! — выдергиваю свою руку из цепких когтей. — Вы больны, вам нужно лечиться.

— Я никогда не проигрываю. Никто не смеет перейти мне дорогу. Особенно какая-то там пигалица-голодранка! Я всегда получаю то, что хочу.

На этой ноте она вальяжно взмахивает рукой, давая знак охраннику. Константин, кивнув, продолжает двигаться в сторону дома, уводя меня за собой.

Я спотыкаюсь. Путаюсь в пышной ткани дорого наряда, но охранник не думает сбавлять темп. Вталкивает меня в комнату. Не сказав и слова, хлопает дверью. Слышу, как щелкает замок.

Неужели он меня запер?

* * *

Проходит час, два, даже три. Обо мне будто забыли. Нужно ведь ребенка покормить! Это уже не шутки.

Я начинаю слишком сильно нервничать. Наматываю круги по комнате, нервно кусая губы. Пытаюсь хоть как-то расслабиться — не выходит. Становится только хуже от длительного ожидания и неизвестности.

Скинув платье, переоделась в домашний халат.

Окна в комнате выходят на другую часть сада, так что я по-прежнему нахожусь в неведение.

Почему ко мне никого не пускают?

Я должна увидеть свою дочку!

Больше не могу ждать.

Подхожу к двери, начинаю со всей силы стучать.

— Артур! Выпусти меня!

Шумлю вот так несколько минут, но меня нагло игнорируют.

— Надя! Я должна её покормить!

Из-за усталости и пережитого стресса, я чувствую себя слишком слабой.

Навалившись на дверь, сползаю по ней вниз, опускаясь на пол. Судорожно всхлипываю, глядя в пол, который начинает покрываться тёмными пятнами.

Неожиданно слышу шаги.

Дверь открывается.

В проходе застывает высокая, тёмная фигура.

— Артур! — бросаюсь к любимому, пытаюсь обнять, но он выставляет руку вперед, останавливая любую попытку к нему прикоснуться.

Внезапно стало слишком холодно.

Как в арктической пустыне.

Сердце укололо нехорошее предчувствие.

Я посмотрела Артуру в лицо, и задрожала, испугавшись резких черт, которых прежде не видела никогда.

Муж вошел в спальню с малышкой на руках.

Его лицо, как кусок льда, не выражало ничего. Кроме холода…

Я не узнаю любимого.

Передо мной абсолютно другой человек.

Жёсткий. Отстраненный. Какой-то ледяной.

— Артур, ты же…

— Молчи, — резко пресекает.

— Где ты был?

— Перепроверял информацию.

Я взбодрилась.

Так и знала, что он не будет с горяча верить психичке.

— Ко мне привезли Вику, привезли Павла…

— Я знала, что ты быстро…

— Они свои слова подтвердили. Видео — не подделка.

— Что?! Но…

— Нам не о чем с тобой разговаривать.

Резкая фраза.

Как удар.

Наотмашь.

— Пожалуйста! Ты не можешь…

Малышка в его руках захныкала, заворочавшись.

— Возьми дочь. Выполняй свою работу! — передал Наденьку мне.

— Ты ошибаешься, Артур. Это всё ложь! — по щекам покатились слёзы.

Прижала дочку к груди, но она не успокоилась, только сильней расплакалась. Наверно почувствовала беду. Дети тонко чувствуют настроение родителей.

— Завтра утром поеду в две клиники, которые выбрал сам, и сдам материал. В какие именно — оглашать никому не буду для прозрачности моей итоговой проверки. Тест на установление отцовства решит твою дальнейшую судьбу и моё к тебе отношение. Пока не придут результаты, ты остаёшься здесь, в этой комнате. Я запрещаю тебе её покидать.

Проговорил как робот, без капли эмоций.

— Ты мне нужен. Пожалуйста… Не уходи! Ты мне сейчас так сильно нужен! Обними меня, Артур! Мне так плохо и больно!

Тянусь к нему, но мужчина пятится назад, сжав кулаки.

Он смотрит на меня всё также холодно. И этот взгляд пугает. Разрывает все внутренности. Связывает нервы в узлы. Так смотрят только на врагов…

— Через несколько дней анализы будут готовы. Я сообщу результат.

Разворачивается.

Опять слышится щелчок замка.

Я смотрю в одну точку, туда, где Артур стоял секундной ранее, а теперь там пустота.

И моё сердце рвется на части…

* * *

Следующие дни — дни ожидания, превращаются в самую настоящую пытку.

Я, как узница, сижу в комнате вместе с Наденькой.

Судьба решила меня убить на месте?

Да как это возможно?

Как Артур мог так быстро измениться?

Неужели Вика и Павел действительно признались?

То видео — не монтаж.

Но ведь их слова, так или иначе, ложь.

Проституция.

Гименопластика.

Подделка анализов за минет?

Меня воротит от того, что я вспоминаю. О тех грязных гнусностях, которыми меня облили с головы до ног.

Илона им заплатила.

Сто процентов.

Артур больше не приходил.

Даже с дочкой не видится.

Неужели пьёт?

Или у него вдруг появились срочные дела в бизнесе, а может он приболел?

Или Илона опять ему что-то наплела, в добавок к ложным обвинениям в мой адрес от так называемой подруги.

Вика!

Тварь она, а не подруга.

Как она могла со мной так поступить?

Сколько же стоит ложь?

Сколько стоит отравить человеку жизнь?

Мама иногда к нам заглядывает, чтобы бы меня проведать, успокоить, с Надей выйти на свежий воздух, в сад прогуляться.

Мама бы с нами ночевала, сутками бы рядом находилась, но ей не разрешают. Ко мне вообще никого, кроме нее и служанки, не пускают. Со мной запрещено остальным разговаривать.

— Девочка моя, любимая! Да что ж это творится! Как же так?

Мама только утром отошла от потрясения.

Увидев меня, почти задушила в объятиях.

Говорит, скандал нешуточный разразился.

И всё сразу в прессу полетело.

Наша скандальная свадьба стала событием года.

Наши имена полощут во всех СМИ.

Репортёры пытаются прорваться в имение Артура, чтобы достать нас, в особенности меня, попытки безуспешные.

Даже и не думаю открывать интернет…

— Как Артур?

— Я не вижу его. Вообще. В делах всё, в делах.

— А Влад что? Может он сможет с ним поговорить? Он же его правая рука.

— Мы уже пытались — не выходит, — уныло вздыхает. — Даже несколько раз пытались.

— Ты веришь, что я ни в чём не виновата?

— Конечно я тебе верю!

— Это Илона. Это всё Илона так умело подстроила!

— Доказательства есть, Мила, и они весомые. Трудно в них не проверить. Стерва старая! На славу постаралась… Ох, как постаралась!

— Мамочка, что же теперь делать?

— Артур, если действительно любит, не поведётся на её провокации.

— Она всё же его мать… И очень хитрая, подлая женщина.

— Запомни Мила! Жизнь — это бумеранг! Всё, что ты делаешь, тебе аукнется. Ничто не останется безнаказанным. Ничто… Я уверенна, всё у вас будет хорошо.

* * *

Не могу больше терпеть.

Я плачу…

Рыдаю от боли и несправедливости, молочу кулаками подушку по ночам, не в силах повлиять на ситуацию.

Я так сильно его люблю!

Хочу быть вместе с Артуром.

Но почему всё против нас?

На пятый день Артур объявляется.

Не один, а с адвокатом.

Он молча, всё с тем же ледяным, опасным выражением лица, входит в комнату и на ходу бросает мне в руки какую-то папку.

Я опять пытаюсь к нему подобраться, мягко заговорить, поговорить по душам. Но он смотрит на меня, с ярко выраженным отвращением. Я в его тёмных, озлобленных на весь мир глазах, пустое место.

— Что это?

— Документы о разводе.

Папка падает из моих рук, а меня саму панически встряхивает.

— Артур, ты…

— А вот это — результаты теста на отцовство из двух разных клиник, — поверх папки ложатся листы в файлах.

— Прекращай уже это, — голова очень сильно заболела. Пошатнулась, положив пальцы на виски. — Наденька…

— Не моя дочь.

В ушах зазвенело.

Мне нехорошо…

На воздух надо.

Дурно мне.

И душно.

Как в аду.

— Подписывай бумаги, собирай свои вещи и выметайся.

— Артур! — слабо и отчаянно.

— Я доверял тебе! А ты…

Кидаюсь в его сторону, мечтая, чтобы обнял, утешил, приласкал.

Мечтаю, чтобы весь этот кошмар закончился.

Немедленно.

По щелчку пальцев.

Я сейчас щелкну, и мы откроем глаза.

Проснёмся.

Очнёмся полностью голые в мягкой, теплой постели, после безумной брачной ночи, которая длилась пять дней. Как он мне и обещал…

Я щёлкаю пальцами, но ничего не меняется.

Артур толкает меня в плечо ладонью, не позволяя подойти к ближе, чем на два шага.

— Забирай своего ребёнка и уезжай. Немедленно! У тебя ровно час.