Глава 31

— Господи, — от его низкого бархатного голоса сводит внутренности. Выгибаюсь, чувствуя, что оргазм уже не за горами, таким темпом ему и делать ничего не придется.

Один его напряжённый горящий похотью взгляд вызывает столь дикие желания, что наслаждение само заполняет тело, как сосуд, готовый расплескать влагу чувственности.

Пальцы на груди заменяет его язык, пока внизу продолжается острая, как нож, сладкая, как мед пытка.

А мне только и остается что задыхаться, поглаживать его спину, тихо шептать:

— Максим, пожалуйста, — и пытаться свести ноги, чтобы хоть немного облегчить свое состояние.

Но он изверг, он просто отпускает с влажным звуком один сосок и переключается на другой.

— Перестань, перестань, — кручу я головой, чувствуя, как по бедру стекает горячая смазка, пока его пальцы все быстрее и жестче терзают клитор.

Уже точечно, а не по кругу, сводя меня с ума, пока вдруг внутри до основания не натягивается пружина и не лопается слишком быстро, заставляя меня коротко и пронзительно вскрикнуть.

Закусываю в кровь губу и задыхаюсь, ногтями в кровь царапая его кожу.

Но Максим не прекращает. Хватит!

Раздвигает мои ноги и, выпустив сосок изо рта, вычерчивает языком дорожку по животу и ниже. Накрывает промежность губами.

Толкаю его голову не в силах это терпеть.

— Прекрати, прошу, я больше не могу. Я же кончила…

— А я еще нет, — отпихивает он мои руки, смотрит в глаза и языком проводит по пульсирующей вершинке, потом еще раз и еще, теребит ее, вылизывая и заставляя меня снова выгнуться, кричать от, колющего иглами все тело, удовольствия.

От его жестких рук останутся синяки, словно следы, которые он своими действиями оставляет в сознании.

От его языка уже все немеет, настолько остервенело он им елозит.

— Максим, Господи, Максим, снова…. Да! Да! — кричу, захлебываюсь в новом порочном, грязном, самом правильном экстазе. Не верю, что вообще это происходит наяву. Что я не сплю и кончаю. Снова кончаю. Глаза закрываю и просто кричу.

Резко втягиваю воздух, когда пустоту одним точечным движением заполняет что-то твердое и очень горячее, буквально раздирая меня на двое.