Глава 13. Новые испытания

Вячеслава похоронили на Родине в Волейбурге. Волк все эти дни был чернее тучи, почти не с кем не общался и только качался в спортзале, перекачиваясь до изнеможения, потом лупил грушу в борцовском зале. Часто вставал в спарринг с Яриком. С отцом он перекинулся пару слов. Дайкон обо всём узнал от Бориса. – Что ж, очень жаль, что всё так, но дадим ему время. Эта боль должна со временем пройти. Сам понимаю, что такое первое любовь, вот и не смог никогда жениться после того как моя первая любовь погибла. Ты же знаешь, что Волк от суррогатной матери. – Знаю, но очень хочу, чтобы он не повторил вашей судьбы. – Я тоже, но все мы суеверны и от судьбы никто не уйдёт. Следующим утром Ростислав поехал к батюшке. Вышел у любимой церквушки, выкурил вейп с новой жижей из кактуса и вошёл внутрь. Отец Кирилл сразу заметил его и подошёл. – Что привело тебя ко мне, сын мой? – Скажите, бог есть? – Ростислав, что с тобой? Ты же всегда был верующим. Волк молча присел на деревянную лакированную скамью у стены с резными ножками, которую сам подарил и заметил новую икону. – Откуда? – Твой отец купил, когда нам предложил её Патриарх. – Красивая… – И сильная, помолись у неё, свечку поставь, Бог всё видит. – Моя жизнь разрушилась. Батюшка положил ему на плечо руку. – А ты верь, не дай разочарованию веру погубить. – Спасибо, – он встал, зажёг восковую свечу, пахнущую мёдом, постоял пару минут, положил тысячу в ящик пожертвований на храм и вышел. Посмотрел на свой шикарный Порш и пошёл пешком в ближайший сквер, присел на скамейку и достал телефон, нашёл интересующий номер и набрал. – Морг? – Волк? Какими судьбами? Тебе повезло – мы как раз в порту и есть связь. – Бог помог, наверное. Ты можешь мне помочь? – Конечно, всем чем смогу. – Я хочу поплавать с тобой. – В смысле? – Забери меня. Поплыву по твоим заказам и буду помогать. – Зачем тебе это? – Не задавай лишних вопросов, не могу находиться на суше, хочу в море, подальше от Волейбурга, Мурохино и вообще от всего. – Ясно, у тебя проблемы, ну что ж, не буду лезть в душу. Мы сегодня будем стоять до утра в Артайсхазене. Ягуар просит ценный груз перевезти. Сможешь как–то добраться до утра? – Да, до связи, – он положил трубку, вернулся к своей тачке и поехал домой. По дороге набрал Бориса. – Волк? – Борь, я уезжаю, надолго, прошу, возьмись за мои коффишки. – Куда? – Неважно. – Но мы же друзья, скажи. – Ладно, я не могу пока здесь находиться, всё напоминает о ней, ухожу в плавание с Моргом. – Ясно, может, хотя бы Ярика возьмёшь с собой? – Хорошо, позвони ему, пусть будет у меня через час. – Ок, Волк… – Что ещё? – Будь осторожен. – Ладно, мамаша, – послышался его смешок. – Ну вот, я хоть развеселил тебя. – Да, братан, спасибо. Дальше набрал отца. – Сын? – Привет, отец, ты можешь мне опять подогнать вертолёт? – Когда? – Как можно побыстрее. И ещё… прости, я ухожу в плавание с Моргом. – Зачем? – в голосе Дайкона послышалось беспокойство. Ты же нужен мне здесь. – У тебя полно сильных парней и без меня, справятся. Я не могу больше здесь оставаться, отпусти, мне нужно время. Я вернусь. Дайкон тяжело вздохнул. – Ладно, плыви, но прошу тебя, береги себя. Я не могу сказать тебе, что женщин миллион, потому что сам такой – однолюб, надеюсь, ты исцелишься в море. – Я тоже, спасибо. Он положил трубку, а Дайкон так и не понял: он тоже что? Однолюб или исцелится в море? «Жаль, очень жаль, мой дорогой сын», – взял дорогую сигару и закурил. – Казак, – позвал одного из своих людей. – Босс? – подошёл широкоплечий парень с рыжей шевелюрой. – Возьми объект сына, он улетает по делам и, похоже, надолго. Тот кивнул и поехал на мясной рынок к тому входу, который всегда охранял Волк. Рынок босса был большим с двумя входами, крытым и единственным такого масштаба в городе, сюда съезжались люди за качественной продукцией с разных уголков, и даже приезжали из других близлежащих городков и деревень. Пилот позвонил Волку, и они договорились на условленном месте за городом. Он поехал туда на такси, чтобы не просить потом Бориса транспортировать его новый Порш домой. Вскоре туда подъехал Ярик и Борис. – Привет, я проведу вас и отгоню тачку Ярика в его гараж. Ты точно решил уехать? – Точнее и быть не может. Поработаю с Моргом и с Мустафой встречусь, хороший малый. Они обменялись рукопожатиями, и Волк с Яриком сели в вертолёт. Борис смотрел, как они взлетают и думал: «Это ж надо так влюбиться? Хоть бы ты не повторил судьбу отца». Морг вместе с Мустафой встретили их в порту Артайсхазена и обнялись как старые добрые друзья. – Тебе нравится работать с Моргом? – улыбался Волк. – Очень. – Домой или в бригаду к Дайкону ещё не собираешься? – Нет, тем более и ты теперь с нами, вместе веселее будет, а то помощники Морга недалёкие и немногословные, с ними и в карты даже играть не интересно. – Ладно, пошли на Медузу, что на этот раз везём? – Очередную контрабанду: дорогущие сухие лепестки каких–то ядовитых растений в Мурохино на один из его островов, по–моему, на Каракатицу. – Ясно, я там не был некогда, хоть посмотрю, как выглядят эти чудо острова. – Слышал, ты обстрелял Когтя и его людей. – Было дело, не хочу об этом говорить. Быстро у вас слухи распространяются. – Ещё бы, такие да, все бригады гудят. Ладно, прости, больше не буду об этом говорить. Через несколько часов Медуза удачно отплыла. Ночью их, как и тогда накрыла буря, но парни справились с ней и сохранили товар. Так за невероятными приключениями то с пиратами, то с береговой охраной, то со штормами, прошёл год. Волк стал ещё сильнее и духом, и телом. Душевная боль притупилась, он иногда забавлялся с портовыми шлюхами, но только для того, чтобы лишние соки не били в голову. В один такой вечер, позвал яркую сексапильную брюнетку на корабль. – Хочешь подзаработать? Девушка, явно видавшая перевидавшая, скосила густо накрашенные глаза. – А чего с корабля зовёшь? – подняла кудрявую рыжую голову, подбоченившись. – Хочешь, чтобы я всю команду обслужила, это тяжело, всё–таки не резиновая. Спускайся, отведу лучше ко мне, – её чересчур пухлые губы растянулись в похабной улыбке. – Нет, только меня, поднимайся, я в вип–каюте один, – Ростислав сузил глаза, буравя тяжёлым взглядом. – Ух ты, ты в вип–каюте, круто, тогда сейчас поднимусь, а в мыслях сквозануло: «Крутой перец, наверное, неплохой куш сорву, лишь бы с корабля в море не выкинул». Она взошла по трапу и подошла к нему, выставив большую грудь вперёд. Волк бесцеремонно сжал это коровье вымя одной рукой в ярко–жёлтом почти ничего не прикрывающем топе. – Зачем так больно? Ты садист? – взвизгнула. – Тогда будет по двойному тарифу. Двести за час. – Да, садист, с недавних пор, согласен, идём. Они зашли в его каюту. – Раздевайся, – рявкнул и сразу спустил джинсы до колен. Девушка быстро разделась и подсела к нему, с рвением взявшись за дело. Волк не испытывал ничего кроме безумной похоти, ярости и обиды, сидевшей в нём глубоко, но иногда со шлюхами, вылезавшей по–полной. Он не узнавал сам себя, бурно кончив ей в рот, заставил снова быстро поднять член умелой мастурбацией и, надев презерватив, впихнулся ей в зад. – Ай, а чего сразу туда? – Зачем мне твоё раздолбанное корыто, заткнись и подмахивай, – проскрежетал и оставил кучу синяков на её бедрах ещё не знавших целлюлита. Оргазмировал и всунул уже обмякший член обратно ей в рот. – Вылежи. Девушка сделала всё, что хотел от неё клиент и, получив ещё порцию грубого орального секса, встала. – На, – он швырнул двести баксов. – Пошла вон. Она сгребла с пола деньги, быстро оделась и выскочила. На палубе её перехватил за руку Ярик. – Ты от Волка? – Это кто? – Ты только что была у него в каюте. – А, этот извращенец. – Не смей, ты шлюха, и должна быть на всё согласна, небось, бабки хорошие от него получила? – Да, по двойному тарифу. В этот момент вышел Волк. – Хороша? Стоит дать ей в рот? – Ярик скрутил девку и выставил грудью к нему, заломив ей руки назад. – Да, как присоска, давай. – Я хочу прямо здесь, – он, несмотря на то, что стоял на палубе, а вокруг редко проходили остальные члены команды, вытащил член. – Ты же говорил, что мне не надо будет здесь всех обслуживать? – Это мой друг, и он хочет только, чтобы ты отсосала у него. Давай опять по двойному тарифу, раз при всех, а не в каюте. Она кивнула «Чёртовы извращенцы» и взялась за дело. Никто не смотрел на них, Волк стоял чуть поодаль и курил вейп. Он уже ничего не хотел, все эти шлюхи вызывали в нём только презрение. Хотелось убить их, но всё же что–то человеческое в нём ещё теплилось, поэтому никогда не бил, хотя руки чесались. Девушка завершила и, встав, посмотрела на него. – Кто будет платить? – Я, – Волк швырнул ей ещё сто баксов. – Это тебе, братан, подарок. Ярик ухмыльнулся. Девушка ушла в принципе с довольной миной, только красная помада была размазана по всему лицу. Друзья пошли по своим каютам. Ростислав залез в душ и тщательно вымылся. – Грязные шлюхи, хоть бы ни какую заразу от них не подцепить. Морг был более серьёзных правил и не разрешал команде дебоширить на корабле, но Волк и Ярик из другого теста, им он не мог ничего запретить, и молча терпел все их выходки. А их у них было немало, например, они недавно затащили на Медузу местных мелких карманников, облили ледяной водой из шланга, надели вёдра на головы с помоями и отлупили, да так, что поломали им все пальцы, за то, что хотели вытащить его бумажник. Мурохино. – Пора, дорогая отдавать его Дайкону. – Но, Марк, он же ещё такая кроха, дай хоть до полгода покормить, – Стелла умоляюще захлопала нарощенными ресницами, держа сына на руках. Муж ничего не жалел для неё и украшал как куклу. – Хватит, три месяца более чем, не хочу, чтобы ты портила грудь, да ещё и не моим ребёнком. Найму няню и она отвезёт его в Волейбург Волку. А если он не захочет растить сам своего сына, отдаст деду – Дайкону или в детский дом. У Стеллы душа слезами обливалась. Она взглянула на сына. «Как он похож на Ростислава, эти глаза и даже цвет волос, все его». – Марк, но… – она всё же надеялась, что он разрешить ей оставить ребёнка, ведь отдать его это сродни смерти. – Перестань умолять. Ты это знала с самого начала. Мы договаривались. Я сделаю ДНК и если ребёнок не от меня, ты отдашь его Волку. Так вот ДНК подтвердило – он не мой! Марк вышел, как обычно, оставив за собой шлейф потрясающего парфюма. Стелла, покормила малыша и с любовью погладила по каштановым кудряшкам. «Я не смогу тебя отдать, но и оставить не смогу, что же мне делать? Маленький, мой волчонок. Любимый Стасик», – поцеловала его в лобик и снова разревелась. Прошли ещё одни мучительные сутки, в ожидании худшего, и на следующий день её опасения подтвердились. Муж вошёл к ней в спальню. – Ты собрала его вещи? Няня ждёт в холле. Я еду в порт и передаю его Моргу, он отвезёт Волку, – в его голосе чётко отразилась сталь. – Морг здесь? – Да, я попросил его отвезти ребёнка с няней. Потом, думаю, они её отправят обратно сюда, и наймут местную, – он подошёл к деревянной кроватке, в виде люльки и протянул руки к ребёнку. Стелла не выдержала и, упав на пол, схватила его за ноги. – Марк, пожалуйста, оставь его мне, умоляю, – она заливалась слезами. – Я даже начну делать для тебя всё, что ты хочешь, все, что ещё не делала ни разу. – О чём ты? – Об оральном сексе. Я буду его тебе делать. Только оставь мне ребёнка. – Нет! Женщина замерла. – Оральный секс с твоей стороны, конечно, будет бомбой, но за такую цену я его не хочу. Ребёнок будет жить с его настоящим отцом. Отпусти. – Марк… – она унизилась даже да того, что начала целовать его ноги в тапочках, поднялась на колени, расстегнула его пояс, сняла на ягодицы брюки с трусами и, достав член, взяла в рот, сразу начав облизывать головку и засасывать, так как себе это представляла. Его изумлению не было предела, в душе всё перевернулось. Он так этого хотел, мечтал, представлял и возбуждался только от одной этой мысли, подсознательно закрыл глаза и глубоко вздохнул, член мгновенно окреп. Стелла в душе возрадовалась. «Ему понравится, он оставит мне ребёнка», – но через минуту, муж оттолкнул её. – Хватит! Я уже сказал, мне не нужен оральный секс от тебя за такую цену! Я хотел и хочу его, как умалишённый, но дождусь, когда ты захочешь этого сама, от души, а, не вымаливая, таким образом оставить тебе ребёнка, – его зрачки сузились и он, схватил её за щёки, сдавил, хотя не делал этого уже год и был всегда любящим мужем. Он вырвался из цепких объятий жены за его ноги и взял малыша. – Клык! – позвал нового подручного, заменившего верного покойного Воблу. В комнату вошёл высокий темноволосый парень с достаточно умным взглядом боевой Овчарки. – Собери все вещи ребёнка и вынеси в мою тачку. Тот кивнул и сразу кинулся исполнять приказ, быстро, открыв шкаф и, собирая в спортивную сумку немногочисленные вещи, после взял голубое мягкое одеяльце из кроватки и вышел, совсем не обращая внимания на рыдающую и всё ещё сидящую на полу молодую женщину. Коготь спустился вниз и передал ребёнка няне, та взяла, прижала к груди, села на заднее сиденье и вложила его в детское кресло, крепко завязывая на многочисленные ремни. – Вы младенца оторвали от груди матери? – Да. – Тогда по дороге надо заехать в магазин детского питания и купить бутылочки и кашки, чтобы я смогла перевести его на искусственное питание. Коготь кивнул и, взвизгнув шинами, выехал из ворот. Он понёсся так, что няню вжало в сиденье, быстро набирая скорость. Она испугалась и крепче обняла дитя вместе с лежащим крошечным креслом. – Потише, пожалуйста. Но он, будто не слышал её испуганного голоса. Деревья мелькали сплошным зелёным пятном, улицы стёрлись в разноцветную массу. Марк негодовал, холёные пальцы сжимали руль до побеления в костяшках, лицо напряжено, желваки ходили ходуном. «Она готова унизиться, только для того чтобы оставить ребёнка Волка. Волка! Ненавижу его! Поганый волчара лишил мою девочку девственности и заделал дитя. Я хочу, чтобы она родила моего сына или дочь, неважно кого, лишь бы моего. Она готова целовать мне ноги за него. Дура! Я боготворю её, а она согласна сосать мой член только из–за этого выродка. Дура!» – обгонял одну за другой ехавшие машины впереди, вилял по дороге, как в игре: «Гонки». Со стороны, казалось, что он пьян, однако это было не так. Ему гудели машины. Коготь никогда не пил за рулём, а сейчас вёл себя действительно очень странно. Его потрухивало, сердце колотилось у горла. «Стелла, твою мать, ну почему это не мой ребёнок?» – в глазах всё помутилось, будто алая дымка залила сознание. Удар. Две машины резко развернуло к кювету, постепенно уходящему в море. Они вылетели с дороги, кружась вокруг своей оси. Коготь услышал истошный крик женщины сидящей сзади как издалека. По виску потекла кровь, он не справился с управлением, будучи уже раненым, на всем ходу врезался в дерево, тут сработали подушки безопасности. Люди, находящиеся в машинах на трассе, остановились и побежали к ним. Машина, с которой он столкнулся, зацепилась колёсами за выступающие камни. Там погиб водитель, похоже, ещё в момент удара на трассе. Люди вытащили его и начали вытаскивать пострадавших двух пассажиров, сидящих сзади, которые ещё были живы. Другие метнулись к машине Когтя, няня погибла, ударившись головой, боковая подушка безопасности в этом случае не помогла. Она укрыла собой в момент удара детское кресло с кричащим ребёнком. – Помогите водителю! – кто–то орал, он истекает кровью. Люди подскочили к нему, Коготь находился без сознания. Его попытались вытащить, но ноги зажало между искорёженным металлом и рулём. Пока они, пытаясь спасти мужчину, расшатывали машину, она сдвинулась с места. – Вытащите ребёнка! Малыша выхватили из детского кресла в последний момент, перед тем, как машина быстро укатилась вниз и упала в море. Люди искренне хотели помочь, но судьба распорядилась иначе. Через несколько часов в комнату к Стелле постучался новый подручный Когтя – Клык. – Простите… – Что? – она оглянулась и сразу заметила его белое как у смерти лицо. Он переминался с ноги на ноги, голова опущена. – Коготь погиб… в автокатастрофе и няня тоже. – Что? – женщина вскочила с пуфика, находящегося у трюмо. Она также побелела и упала бы, если б он вовремя не подскочил и не поймал её. – А… мой сын? – голос мгновенно ослаб. – Ваш сын – жив, сейчас он в больнице. Мои люди уже поехали туда. Стелла встала и, чувствуя, что ноги подкашиваются, облокотилась на него. – Они привезут мне сына? – Да, успокойтесь, скоро привезут. Тело Когтя вытащили из моря. Он в морге. Полиция хочет, чтобы вы поехали на опознание. Соберитесь, нам надо ехать, – он помог ей присесть на постель. Стелла уставилась в одну точку и, обхватив себя двумя руками, заорала так, что охрана в холле вздрогнула. – Она, похоже, любила его. – Похоже, что да. – Мы будем служить ей верой и правдой, – перешёптывались они. Через примерно десять минут, Стелла, надев чёрное платье, такого же цвета колготки и туфли на высоком каблуке, спустилась, крепко держась за лакированные перилла, чтобы не упасть. – Я готова. От сына не отходить ни на минуту, – её идеально накрашенное лицо не выражало никаких эмоций. Они кивнули. – Наши парни привезут его и будут с ним, не волнуйтесь. Она молча прошла во двор, села в Ауди, за рулём которой уже находился один из людей Когтя. Машины выехали одна за другой. Процессия из трёх машин двинулась в центральную больницу. По дороге Стелла смотрела в окно. Внезапно нахлынули воспоминания о том, как они с мужем провели этот, по сути, хороший год, ездили в разные парки, ходили в театры и кинотеатры. Марк насколько не был занятым человеком, всегда находил время для неё. Она прописалась в салонах красоты, ходила на все процедуры, какие только имелись в них, и даже занималась любимым делом – рисованием. По–прежнему проводила мастер классы для детей, только в его ресторане. Частенько помогала ему по хакерским делам, взламывала нужные программы. Однажды даже спасла большую сумму денег, которую хотели украсть неместные бандиты. Её уважала вся бригада Когтя. О том, что ребёнок не его никто не знал. Сейчас её голова наполнилась каким–то отупением, липкой паутиной безысходности, отчаянья и щемящей пустоты. Нет, она так и не полюбила его по–настоящему, так как по сей день любила Волка, но уважала и, главное, он ей нравился, как человек и как мужчина. Стелла написала указательным пальцем с длинным розовым ногтём на стекле его имя: «Марк», потом перечеркнула и написала рядом: «Волк», через минуту стёрла. – Почему? – прошептали губы. Её шёпота никто не услышал, в машине играла тихая музыка. – Остановите! – выкрикнула и водитель резко затормозил. Она вышла, это был самый любимый парк Марка, особенно одна деревянная скамья, где они частенько сидели. Подошла, присела, и вот тут в сознании всплыло его улыбающееся лицо. Слёзы покатились градом, женщина закрыла его руками и наклонила голову. Парни в машинах молча ждали, понимая, что вдова в шоке и лучше ей дать возможность выплакаться, чтобы она не упала в обморок в морге. Минут через пять Стелла села в машину. – Поехали, – голос снова окреп, будто она и не билась только в истерике. Когда её глаза пробежали по мёртвому лицу Марка, молодая женщина на миг застыла. «Он никогда больше не улыбнётся, никогда не скажет – любимая моя девочка, никогда не обнимет. У меня нет больше рядом крепкого плеча и опоры. Я – одна». Она вышла, пошатываясь, Клык придерживал под локоть. – Я теперь одна, – прошептала и схватилась за открытую дверцу Ауди. – Вы не одна. У вас остался сын Когтя и… есть мы. Все мы. Стелла медленно подняла взгляд на симпатичного молодого парня с участливым взглядом зелёных глаз, а в мыслях пронеслось: «Нет, это не сын Когтя. Это сын Волка!» – хотелось закричать, заорать так, чтобы услышали все, но не смогла, слова застряли в горле с комком слёз, которые больше не прольются. Она чувствовала, что пролила их сегодня с раннего утра столько, что хватит на полжизни. Глаза высохли, даже в голове как–то всё просохло. – Где мой сын? – Он уже дома. Мастифф качает его на руках. Он не плачет, такой умный, будто всё понимает. – Едем, – она села на заднее сиденье. – Скорее! Едем домой. К сыну! К моему Станиславу.