Глава 2 - Счастья нет, но ты держись
Она не снилась ему уже давно. За пять прошедших лет, может, раза три-четыре в самые тяжелые дни. Он слышал издали ее тихий, возбуждающий шепот, нежный смех и чувствовал пальцами шелк светлых волос. А ведь ему никогда не нравились блондинки, так почему закрывая глаза, видел лишь ее?
Таинственная незнакомца, навсегда поселившаяся в его подсознании после той роковой ночи, когда конкуренты отца едва не отправили его к праотцам. Елисей помнил горьковатый привкус коктейля «Взрыв», кислотно желтый цвет которого отпугивал от него новичков. Лимонный сок, ликер, немного абсента – раньше он был его любимым, но после того случая коктейль навсегда исчез из меню всех клубов и ресторанов семьи Канарейкиных. Один напиток напоминал о роковой ошибке: ничего не брать из рук незнакомых, даже если ты большой и сильный парень.
Наркотик «Бомбочка» сделал свое дело. Елисей так и не вспомнил большую часть ночи, не знал, с кем провел ее. Остался лишь легкий ненавязчивый аромат лаванды в памяти и едва различимые образы. Была ли эта девушка? Что он сделал с ней? Каждый раз задаваясь этим вопросом, боялся услышать правдивый ответ. Вдруг он обидел ее или, того хуже, изнасиловал? Действия наркотиков непредсказуемы, хотя Елисей очень хотел верить, что собственные принципы ему никогда бы не позволили такого совершить.
Он почти убедил себя, что она ему приснилась.
Он не хотел говорить о ней со своей семьей, а они не лезли в душу.
Лишь раз спросил отца, но тот со свойской ему прямотой заявил: взрослые люди разбираются сами.
Павел Канарейкин мог не знать, а может Елисею было проще так думать. В любом случае, сейчас он снова ее видел. Свою светловолосую нимфу, ощущая дразнящий аромат лаванды и слыша тихий смех. Нежные прикосновения возбуждали сильнее, чем ласки самой искусной любовницы и странным образом действовали успокаивающе на его горячую, вспыльчивую натуру. Всего-то возвращался из солнечного Вьетнама в Россию, а незнакомка тут, как тут.
«Кто ты?», - задал ей вопрос, наверное, сотый или тысячный за все эти ночи.
«Я люблю тебя», - шептала каждый раз, не давая конкретного ответа. Темнота скрывала часть ее лица, были видны только полные розовые губы, лишенные ярких красок помад. Она протянула руку, а он вновь шагнул, сплетая их пальцы.
«Ты не знаешь меня, не видишь. Смотришь на маску, пытаясь разглядеть в ней человека. А я другая, Елисей»
Он был уверен, что, если незнакомка была, именно эти слова он слышал в ту ночь шепотом на ухо. Сейчас же чувствовал прикосновения к животу, странным образом дернувшись от девушки. Ее образ треснул, расколовшись пополам, являя подобострастную улыбку на лице и противный шепот с влажным дыханием шепнул:
- Просыпайся, милый?
Вздрогнув, Канарейкин распахнул глаза, встретившись с томным взором своей спутницы. Лада Хроменко наклонилась, прижавшись пышной грудью о тонкий кашемировый зеленый свитер. Заслуга пластических хирургов и современной косметологии – идеально вылепленное лицо без изъянов. Ровный золотистый загар, никаких постакне, маленький носик, красивый изгиб губ, длинные гладкие ноги, тонкая талия, прекрасная осанка. Младшая дочь Вальдемара Хроменко, известного ресторанного критика и продюсера шоу «Адская кухня», была невероятна хороша собой.
И также глупа. Как пробка.
- Елечка, - пискнула она, хлопая ресницами и радостно улыбаясь, наклоняясь еще ниже, преданно заглядывая в зеленые глаза своего избранника. – Ты выспался?
В нос ударил мерзкий химический аромат персика, отчего Канарейкина мгновенно затошнило. В детстве, как переел персиковых леденцов с Тасмановым на спор, так с тех пор смотреть на них не мог и персики ненавидел. К сожалению, его девушка просто обожала новый аромат «Нина Ричи», где главной составляющей нотой был именно чертов приторно сладкий фрукт.
- Лада, отодвинься, - скривился, пытаясь вжаться в достаточно широкое сиденье самолета в вип-салоне.
Здесь они летели одни, отделенные от остальных пассажиров звуконепроницаемой дверью с кодовым замком. Широкие кресла прекрасно раскладывались в удобные односпальные кровати, которые при желании можно было трансформировать в одну двуспальную. Холодильная камера с полимерным гелем для хранения еды и продуктов, личный робот-стюард, мини-бар, а также сверхтонкий телевизор, быстрый интернет и мобильная связь - все удобства за огромные деньги.
Коснувшись смарт-часов на запястье, Елисей активировал функцию показа погоды. Услужливый компьютер отозвался, демонстрируя 3Dкартинку московской улицы, освещаемой ярким апрельским солнышком. Он выдохнул, проведя рукой по лицу, пытаясь взбодрится и прикинул время: посадка через двадцать минут, значит, он еще успеет посетить душ.
- Милый, можно я с тобой? – вновь подала голос Лада, подпрыгнув на месте. Ее карий взор прошелся по широким плечам Елисея, стоило тому стянуть свитер и остановилась на пряжке ремня. Она провела пальцем по губам, пытаясь настроить Канарейкина на соблазнительный лад.
Куда там. Персики отбили всякое желание.
- Лучше шмотки собери, у нас скоро посадка. – буркнул мрачно, скрываясь в душевой, и настраивая на панели идеальную температуру воды, заодно блокируя возможность открыть извне дверь. Зачем он вообще связался с ней?
- Она хороша в постели, - сам себе проговорил, сбрасывая джинсы с боксерами, забираясь под теплую воду, ощущая, как намокают его светлые пряди волос. – Деньги к деньгам – отличный способ распространить бизнес по миру, - еще один аргумент в копилку.
Электронный голос из динамика поинтересовался:
- Выберите гель для душа: бодрящая мята, сладкий апельсин, чарующий персик…
Елисей скривился, передернув плечами и пробурчал:
- Мята.
На ладонь полилась зеленая гелеобразная жидкость из выдвинувшегося дозатора. Прохлада и свежий аромат пощекотали ноздри, но успокоения не принесли. Чутко реагирующий на импульсы головного мозга человека, компьютер, сделал очередной анализ и проскандировал:
- Для вашего комфорта и расслабления в воду добавлено эфирное масло лаванды.
- Ах ты ж, падла электронная… - прошипел, упираясь ладонями в гладкую стену.
Надо ли говорить, что никакого успокоения он не ощутил? Возбуждение молнией прострелило тело, скрутив внутри все мышцы. Член дернулся будто боец по команде быстрее, чем реагировал на ту же Ладу. Закрыв глаза, Канарейкин прислонился лбом к прохладной поверхности душевой и застонал, сжимая ладонью перевозбужденный орган.
- Зая, ты там? Почему дверь закрыл? Ну, котя, я уже собрала вещички! – раздался голос Хроменко за дверью. – Елечка?
Он ненавидел, когда его называли «Елечка». Или котиком, или зайчиком, или еще каким животным кроме старого прозвища, данного еще отцом – Лиса.
- Сколько раз просил не звать меня так! – рявкнул в ответ, взбесившись за какие-то жалкие миллисекунды. Ладонь прошлась по гладкой коже, тело прострелило удовольствием. Куда большим, чем ранее. Бодрящая мята и успокаивающая лаванда создали совершенно дикий микс, заполоняя сознание, рождая образы и видения.
Светлые волосы, разметавшиеся по подушке, зажав в небольшом кулачке шелковая ткань покрывала и тихие стоны с хриплыми вздохами. Незнакомка выгнулась, прошептав тихо-тихо его имя. Два уловимый запах возбуждения, смешавшийся с ароматом ее духов. Или может это был шампунь? Елисей не знал, лишь скользил губами по немного влажной коже, прикусывая до красных отметин и ощущая вжавшиеся в плечи коготки.
«Люблю тебя»
- Елечка?
Ее ресницы опустились, скрывая от него цвет глаз. Попытался поймать губами ее дыхание, но она тихо рассмеялась, прижавшись к нему крепче. Прикусила мочку его уха, уткнувшись носом в шею, щекоча под ребрами нежными пальцами.
«Я очень-очень тебя люблю, ты знаешь?»
Не знал, но очень хотел бы узнать. И услышать еще раз, чтобы запомнить.
- А-а-а, черт, - со стоном выдохнул, кончая от воспоминаний и собственного воображения. Тяжело дыша сжал пальцы в кулак, оставляя на гладкой поверхности пластика следы там, где стер конденсат. Компьютер пискнул, а вода смыла остатки позорного самоудовлетворения, оставив лишь ароматный пар.
- Прием душа окончен. С легким паром, Елисей Павлович, - Лиса закатил глаза, хватая белое разовое полотенце из выдвинувшейся автоматически полки и вытираясь им.
- Да-да, - буркнул недовольно, бросая тряпку в сторону ящика для переработки и услышав тихий шум, встал под автоматическую сушку, все еще ощущая на коже странную смех запахов: мята и лаванда. Довольно необычно, но ему нравилось.
Стоило выйти из душа. Как Лада принюхалась поморщившись.
- Лаванда? – фыркнула, наморщив носик. – Елечка, этот запах уже не в моде.
- Ну, и что? Мозги в нашем мире, зато, в моде. Однако, это не мешает тебе на них забивать, - огрызнулся в ответ, оставляя ошарашенную девушку с раскрытым ртом, стоять у душевой. Мысль женится на девушке уже не казалась ему такой удачной.
Первое, что Канарейкин увидел в зале ожидания пассажиров – лев. Покручивая хвостом, кривляясь на камеру веселящихся зевак, плюшевый царь зверей резко обернулся, раскинул лапы и бросился к Елисею. Лада позади него опасливо взвизгнула, спрятавшись за широкую спину, а вот Лиса только усмехнулся, шагнул навстречу, перехватывая на бегу огромную ходячую живую игрушку.
- Татошка!
- Лиса! – глухо отозвался младший брат из-под огромной львиной головы.
Душа воспарила к небесам. Все же, не было ничего лучше, чем возвращение домой спустя несколько лет заграницей. Пусть они регулярно переписывались, разговаривали по видеосвязи и летали друг к другу в гости, но дом был домом всегда. Особенно, если ты из семьи Канарейкиных.
- Ты выглядишь, как идиот, - рассмеялся Елисей, стягивая тяжелую голову с мокрого Антона, чьи темные волосы прилипли ко лбу.
Из всей семьи, он больше всех походил на отца. Те же темно-каштановые волосы, жесткие линии, скулы и твердый подбородок. Совсем немного привнесла мягкости в резкие черты, превратив Антона в более смазливую отцовскую версию. С каре-зелеными глазами и такой же хитрой улыбкой, как у самого Елисея.
- Сказал главный идиот нашей семьи, - отбрил братец, заставляя расхохотаться.
- Еличка? – подала голос Лада, а Антон, будто только сейчас заметив спутницу брата, сжимавшую красную дизайнерскую сумочку и приметив катящих их чемоданы роботов-грузчиков, вскинул темные губы брови.
- Бро?
- Это…
- Лиса-а-а-а! – заревещала на весь аэропорт точно сирена, младшая сестра Антона и Елисея – Настя Канарейкина. Она с разбегу кинулась к старшему брату, запрыгивая на него будто обезьянка и принялась тискать.
- Вах, какой большой, какой красивый, какой жирненький лис, - мурлыкала, растягивая щеки, дергая светлые волос, сжимая лицо, тяня за нос. Потом хлопнула по плечу, спрыгнула и отряхнувшись, отошла. – Ну, хватит с тебя любви, моя чаша переполнена, - скривилась, сделав независимый вид.
- Вот сразу видно – сестра моя, родная, - умилился Лиса, разглядывая темноволосую красавицу сестру, с невинным видом хлопающую карим материнским взором. – Любви прям вагон и две телеги счастья.
- Ты че, типо, недоволен? – угрожающе наклонилась к нему, уперев руки в бока. Лада ревниво засопела, особенно, когда Настя бесцеремонно сгребла Елисея за ворот легкой кожаной куртки, которую он, по счастью, взял с собой в ручной клади. Она выступила вперед, выпятив грудь и привлекая Настино внимание.
- Эй, ты, убери руки от моего котика!
Надо отдать Канарейкиной должное. Она не сразу отреагировала, потому неспешно отпустила брата, медленно повернувшись в сторону наглой девицы, осматривая ту от макушки темных крашенных наращенных волос до кончиков дизайнерских коричневых туфель. Приподняла брови, прокашлялась, а Елисей закатил глаза. Предвещая мысленно скандал.
- Принцесса, слушай…
- Ты на шоу трансвеститов беженца взял? – поинтересовалась Настя невозмутимо, ткнув пальцем в задохнувшуюся от ярости Ладу.
- Да как смеешь? Ты вообще знаешь кто мой папа? – взвизгнула девица, выступая вперед.
- Нет, а кто он? Организатор всех шествий ЛГБТ в Амстердаме? – язвительно спросила Канарейкина, встав напротив девушки. Настя была на пол головы выше тоненькой Лады и даже большая грудь не спасала ту от авторитетного вида сестры Елисея.
- Ну-ка, разошлись! – рявкнул Лиса, вставая между девушками. – Кошачьи бои в аэропорту запрещены.
- Блин, такой скандал испортил, - вздохнул рядом Антон, поймав разъярённый взор брата. – Извини, но это правда весело.
- Елечка, ты слышал, что она сказала? Кто она?! Ты с ней спишь?! – завопила на весь аэропорт Лада. Привлекая внимание людей. И встречающих, и прилетевших.
- Слышь, Лиса, угомони свою курицу, пока я ей все перья не выдернула! – прорычала Настя, почти бросившись в бой. Елисей мысленно прикинул, как максимально осторожно можно разнять двух взбешённых дам, но помощь пришла неожиданно и извне.
Талию сестры перехватила крепкая мужская рука, притягивая к высокой платиновой блондинке. Стоило его увидеть, замолчала даже Лада, ошарашенно хлопая глаза и восхищенно втягивая носом воздух. Насмешливый взор синих глаз встретился с зеленым Елисея, а его спаситель промурлыкал, уткнувшись носом в волосы Анастасии:
- Моя королева, в честь чего боевые действия? Знаешь, будет очень нехорошо, если ты убьешь подружку своего брата прямо на глазах кучи народа. Я не готов ждать двадцать лет, пока ты досидишь за убийство с отягчающими.
- Тасман, - хмыкнул Лиса, протягивая руку другу, крепко сжимая ладони. – Как ты вовремя.
- Я бы пришел быстрее, если бы твой отец свои шуточки не шутил, - скривился Марк, обнимая крепче фыркающую Настю.
- О-о-о, Еличка, это же Марк Тасманов? – выдохнула Лада, а сам Лиса закатил глаза.
- Да. Именно. А это моя сестра, если помнишь, я ее тебе показывал, - буркнул, отчего Хроменко мигом захлопала ресницами и извиняющим тоном заскулила.
- Ну, прости-прости, зая, я совсем забыла… Ты простишь свою котичку? – заулыбалась она, прижимаясь к груди парня, бросая на Тасманова восхищенные взоры и стараясь не смотреть на недовольную Настю. – Простите еще раз, возможно я не так поняла. Просто своего котика вечно ревную, к нему столько баб липнет. Быть девушкой красивого парня так утомительно, вы же должны понимать, - проворковала она, взглянув на уже на Настю, будто обращаясь к ней.
Наступила минутная тишина, изредка прерываемая электронным голосом, говорившем о посадках рейсов и напоминающих о безопасном поведении в аэропорту. Елисей вздохнул, сунул руку в карман темно-синих джинсов и расплылся в улыбке, приобнимая Ладу за плечи.
- Типо да. Это моя девушка – Лада Хроменко. Прошу любить и жаловать.
Марк показательно щелкнул языком, захихикав точно гиена.
- Теперь дяде Паше будет весело, - промурлыкал он, издевательски похрюкивая и е обращая внимания на тычки жены в живот.
- Папа будет недоволен, - прокомментировал эту картину Антон, обнимая голову льва.
- Башку тебе свернет, Лиса, - прошипела Настя, ущипнув Марка за руку. – Прекрати гиенить, Тасманов!
- Не могу, - хрюкнул тот так радостно, будто ему в руки только что попал чемоданчик, набитый миллионами мелкими купюрами. Чмокнув жену в макушку, подскочил к лучшему другу, обнимая парочку за плечи и радостно проскандировал:
- Поздравляю, дети мои! Женитесь, размножайтесь, пусть асфальт вам будет пухом, когда обо всем узнает старый злобный динозавр, ой, прости принцесса, ваш отец!
Елисей подумал о том, что, наверное, не уж печально и грустно лишиться лучшего друга. Он, конечно, будет очень скучать, возможно даже глубоко страдать. Пустит пару скупых мужских слезинок, но отвинченная Тасмановская голова ему в качестве трофея нравилась больше. А сестре они потом нового мужа найдут. Менее язвительного и говорливого.
- Я тебе сейчас язык к линии электропередач примотаю, шутник уровень Иисус, - прорычал Лиса, хватая Тасманова за голую рубашку в вороте расстегнутой крутки. – Девять жизней, как у кошки? Ноги, руки, уши, хвост – загадка на миллион, что тебе меньше всего нужно?
Лада ошарашенно открыла рот, Марк хохотал, отклоняясь ниже и позволяя Елисею нависать над собой.
- Ай, не надо убивать меня, мой друг-истеричка. Что я такого сказал? Нет-нет, не пыхти на меня своими негативными флюидами. Моя аура боится и отсвечивает негативно красным, побойся гнева Вселенной, не нарушай баланса, не бей друга своего, - уже откровенно ржал Тасманов, прекрасно осознавая, что доводит Елисея до точки кипения.
- Два идиота, - покачал головой, подошедший к Насте Антон. – Иногда смотрю на них и думаю: может, это папы наши себя почкованием размножили?
- Есть такая мысль, но дядя Ярик не такой надменный козел, как Марк, - отмахнулась Канарейкина. – Точно говорю. На моем муже, где-то природа здорово так отдохнула в отпуске. И как вообще у наших чудесных родителей появился этот полудурок?
- Первый блин комом же, - философски отозвался Татошка, обнимая сестру львиной лапой. – Но будет забавно, когда папа все узнает.
- Что «папа» узнает? – раздался голос Павла Канарейкина.
Все присутствующие разом замолчали, Марк с Елисеем прекратили бросаться ядовитыми фразочками, Лада заулыбалась, Антон с Настей дружно сделали шаг назад. Павел, он же Кенар, сунув руки в карманы черных брюк, задумчиво осматривал своих детей и зятя. Каштановые волосы с серебристыми нитями были немного растрепаны, дорогой пиджак небрежно распахнут, а сам мужчина даже в свои годы притягивал взгляды присутствующих дам. Как, впрочем, и его друг – Ярослав Тасманов, оказавшийся рядом внезапно. Он довольно чему-то улыбался, прижав к себе жену, повернувшись к подошедшей Кире Канарейкиной.
- Глянь, какая картина, Леонова. – радостно проговорил, ткнув пальцем в сыновей. – Прям ностальгия берет.
- Вспоминаешь себя тупеньким? – вскинула брови супруга Павла, отчего Ярослав надулся притворно, засопев громко.
- Чего сразу тупеньким? У меня мозгов всегда было больше, чем у Паши. Да, Кенар? Что ты зыркаешь на меня угрожающе, твоя жена первая начала. Выдрессировал льва соблезубого, а приличное общество теперь страдай.
- Сейчас я закончу. Жизнь твою, гиена облезлая, будешь своими наездами моего Львенка обижать, - при этих словах Кира приосанилась, а Ярослав окончательно обиделся, повернувшись к жене.
- Видишь, Рысенок? Он меня не любит, - пожаловался прыснувшей от смеха жене. – Ой, одни лишения с этой семьей птичьих. Жена, скажи, что твоя подруга дура.
- Ни за что, - расхохоталась Раиса, - ты ведешь себя, как пятилетка. Ярик.
- Да какая он пятилетка, так, уже стареющая чахлая гиенка. Еле лапками перебирает, помрет скоро, - ехидно отозвался Паша.
- На себя посмотри, вон лысина на макушке светит, скоро маслом натирать для блеска будешь, потомок Будды.
- Где? Кира, у меня что волосы выпадают?
- Ничего у тебя не выпадает, успокойся.
- Правильно, все давно на полшестого отпало по старости…
- Ярослав! – рявкнули все трое.
- Не-е, точно почкованием! – убежденно закивали Настя с Антоном. Елисей отпустил Марка, а тот поправил рубашку. Он хитро покосился на друга, слыша, как переругиваются их отцы и поймал на себе угрожающий взгляд, а после увидел кулак.
- Ляпнешь хоть слово – башку отверну, - рыкнул Лиса. Тасманов-младший только улыбнулся, сделал еще шаг в сторону родителей и будничным тоном обратился к ним, громко позвав:
- Дорогие семьи!
Родители замолчали, с интересом прислушавшись. Сам Марк довольный таким эффектом, приосанился, приготовившись совершить самую гадкую в мире гадость, открыл рот, набрал в легкие немного воздуха и услышал от Насти угрожающее:
- Разведусь.
И подавился.
- Дядя Паша, - прокашлявшись, выдавил, кидая на Настю недовольный взгляд. – Чудесно выглядите. Прям и не дашь ваши сто пятьдесят. В салончик ходили?
Где-то на задворках заржал, точно конь, Антон.
- Татошка, наследства лишу! – рявкнул Паша, окидывая зятя мрачным взглядом, слыша, как резко затих средний сын. Повернулся к Ярославу, недовольно поинтересовавшись:
- Вот я так и знал, что надо придушить гаденыша еще в первый раз, когда он меня обгадил!
Ответить уже никто не успел. Лада вынырнула из-под руки Елисея, улыбнулась, встав прямо перед родителями Канарейкина, дождавшись, пока на нее обратят внимания. Два изучающих взора: карий и зеленый. Мать и отец Елисея, смотрели задумчиво.
- Здравствуйте Павел Александрович и Кира Владимировна. – захлопала ресницами Лада. – Я – Лада Хроменко, ну знаете да? Дочь Вальдемара Хроменко – она гордо вскинула подбородок, окинув взглядом присутствующих, но пока не заметив подобострастия перед знаменитым именем.
- Девушка Елисея, - добавила уже не так уверенно, когда ей никто ничего не ответил.
Паша сжал руку супруги, осторожно спросив:
- Наш сын привез трансвестита?
- Паша, - процедила Кира, натянуто улыбнувшись девушке и понизив тон, прошипела:
- Веди себя прилично!
- Я приличный, мне просто интересно: наш сын потерял мозги, когда из люльки выпал или, когда сигал вниз башкой с кроватки?
- Я тебя слышу, пап, - мрачно отозвался Елисей, подходя ближе, взглянув в глаза отцу. – Все у меня в порядке с мозгами, - и пнул для верности, не успевшего увернуться Марка, вздумавшего опять хихикнуть. Внимательно осмотрев старшего сына еще раз, Паша вздохнул.
- Нет, наверное, я неправильно бросал его через забор садика. Где-то ударился.
Лада озадаченно захлопала ресницами, повернувшись к Елисею.
- Да папа, шути, давай, все мы знаем, у кого в семье самый мерзкий характер. Хоть сюрпризом для Лады не будет, - фыркнул Лиса и посмотрел на мать в поиске поддержки, иначе этот балаган грозил затянуться. С Кенара сталось бы язвить, пока не надоест. А как показывала практика, оно ему никогда не надоедало.
Кира вручила мужу маленькую сумочку, шлепнула по груди и шагнула вперед, навстречу Хроменко, притворно-радостно выдавив:
- Очень рады познакомиться с тобой, Лада.
Она даже позволила себя обнять, когда в ответ услышала, едва девчонка выпуталась из объятий.
- Ой, я так рада с вами познакомиться! Знаете, мамуля, могу я звать вас мама? Так вот, в жизни вы не такая старая, как на фотографиях. Я-то думала приеду, увижу старую морщинистую ведьму, а вы еще ничего… Хороший у вас хирург. Ничего удивительного, женщина после сорока уже не торт, надо же как-то поддерживать у мужа страсть. Тем более вы ж старше. Это круто.
Ярослав закашлялся, Раиса испуганно охнула. Настя с Антоном в ужасе вздохнули, Елисей икнул, Паша втянул носом воздух, а Марк присвистнул. Оба семейства разом повернулись и уставились на сияющую Ладу, озадаченно наклонившую голову на бок, смотря прямо на замершую Киру. Она медленно повернулась к мужу, пройдясь таким взглядом по Елисею, что тому быстро захотелось сигать обратно в самолет. Можно прямо на лету.
- Пашенька. – процедила Канарейкина, посмотрев мужу в глаза. – Где ты говорил у нас дома ружье?
- Мам, да она, - начал было Елисей, но заткнулся, стоило Кире повернуться к нему.
- Лишишь нас такой гостьи? – насмешливо хохотнул Кенар, явно забавляясь всей этой ситуацией.
- Что ты, думаю, пора нам подумать о сокращении количества детей в нашей семье!
Елисей почувствовал сочувствующее похлопывание по спине и повернулся к Марку.
- Дружище, это неправильная девушка и она делает неправильное счастье, - проговорил, стоило Лисе вздохнуть.
- Какое счастье, меня сейчас на ближайшей клумбе закопают собственные родители, - пробурчал, прижав ладонь к лицу.
- Ничего, друг, я буду носить тебе на могилку васильки и колбасу.
- И коньяк с сигаретами?
- Курение и алкоголь вредят здоровью. Обойдешься минералкой.
- У-у-у, даже на том свете никакой личной жизни!