Глава 15 - Мое тебе «адью»
- Почему Елисей смотрит на меня так, словно жаждет прикончить и закопать у ближайшей березы?
Алиса оторвалась нарезки овощей, озадаченно оглянувшись. Красноречивый огненный взгляд Елисея был направлен в их с Михаилом сторону. Стоило только старшему сыну Сергея Радова подойти еще ближе или коснуться в процессе готовки салата руки – Лису перекашивало так, словно перед ним самое отвратительное зрелище в мире. Откровенно говоря – это было по девичьей самооценке. Она так плохо выглядит без нормального макияжа? Или волосы грязные? Может он не считает ее достойной стоять рядом с его приятелем? Последнее казалось особенно обидным, будто она не могла понравиться такому парню, как Миша.
- Боюсь, это у него на меня такая реакция, - тихо отозвалась Ежова, стараясь не смотреть туда, откуда доносились манящие ароматы настоящего сочного шашлыка.
Откровенно сказать, такой последний раз она пробовала в детстве. И то, когда они семьями выезжали на отдых куда-нибудь к речке или парк. Странные ощущения, они возвращали ее назад в безоблачное детство. Где не было неудачных отношений или глупой сделки для телешоу, а все казалось простым и понятным.
- Так вы разобрались с вашими отношениями? – вновь задал вопрос Радов, кладя руку на деревянный, грубо сколоченный стол во дворе гостевого домика Павла Канарейкина. Именно тут они решили собраться ради этих самых шашлыков, хоть не все этому радовались.
- В каком смысле? – ее взгляд скользнул от пары модных платиновых колец на пальцах Михаила, чуть выше по рисунку татуировки, скравшемуся под рукавом теплого коричневого свитера крупной вязки.
Какие-то непонятные символы и вплетенные рисунки в общую картину – не то чтобы Алиса была фанаткой татуировок, но выглядело красиво. Как и его озорная улыбка, которой он ее наградил, заметив такое откровенное разглядывание. От того, как блеснули синие глаза Радова, она даже смутилась и вновь вернулась к нарезке помидор.
- На самом деле я даже рад, - горячее дыхание коснулось ее уха и чуть шевельнуло светлые распущенные волосы, заставляя вздрогнуть. Пальцы замерли, а сама Ежова втянула носом приятный аромат одеколона Радова. Стоящего совсем близко.
- В плане чего? – сглотнула. Чуть повернув голову и встречаясь с ним взорами, замирая будто кролик перед удавом. Или ежик – суть одна.
- Что все осталось, как раньше. Он просрал свой шанс, а у меня он появился, - мурлыкнул Радов, потянувшись к ее светлым волосам.
Алиса, точно завороженная смотрела приближение его руки, практически ощутив прикосновение. Стоило кончикам пальцев скользнуть по шелковистым прядям, как рядом, точно грозная тень отца Гамлета, над ними навис Елисей. Ежова его прямо кожей почувствовала и слух уловил тяжелое, разъярённое дыхание раньше, чем он язвительно потянул:
- Медведь, а медведь. Не хочешь делом полезным, заняться раз раньше времени из берлоги вылез и шляешься в холодную весну в неположенную погоду?
Глаза Алиса удивленно распахнулись. Они с Мишей одновременно обернулись к злому Елисею, сжимавшему топор. Выглядело это очень угрожающе, особенно, когда Канарейкин этот самый топор приподнял. Аккуратно потянувшись к его руке, Радов с примирительной улыбкой отодвинул подальше руку Лисы и ответил:
- Лиса, так я помогаю. Очаровательной даме, не видишь, что ли?
- Вижу, - сухо отозвался Елисей, кинув на Алису мрачный взгляд, заставив опустить глаза в тазик, наполовину наполненный резанными овощами. – Мешаешься тут и кусты малины трясешь понапрасну. Иди вон, дров наруби для бани.
- А сам? – скептически вскинул брови Михаил, брезгливо кинув взгляд в сторону аккуратно сложенных дров под навесом, дожидавшихся своего часа.
- А я, Мишенька, - язвительно потянул Лиса, вручая ему торжественно топор и обойдя стол, толкнул приятеля в спину. – Тут за повара.
- Типо баба на кухне, мужик гони скотину? – насмешливо наклонил голову набок Миша, подкалывая Канарейкина. Ежова только вздохнула, ощутив растущее напряжение в воздухе между двумя мужчинами.
- Да, так что давай, скотинка. Иди прогуляйся до навеса, - сладким тоном ответил Елисей, махнув Радову рукой еще раз.
Они с минуту сверлили друг друга взглядом, а Алиса, закусив губу, мысленно готовилась к тому, что их придется разнимать. От своего отца, бизнесмена Сергея Радова, все трое сыновей унаследовали высокий рост, рыжеватые волосы и широченные плечи. Потому даже рослый Елисей смотрелся на фоне Михаила куда скромнее, однако это не мешало последнему его задирать, будучи на правах старшего. Несмотря на разницу в росте почти в полголовы, он в нетерпении сжимал кулаки и готовился отметелить противника, доказывая свою точку зрения.
- Знаете, - Алиса с трудом вклинилась между парнями, ощущая ладонями крепкие мышцы одного и второго, пытаясь растащить их руками. – Идите-ка оба прогуляйтесь.
- Понял, Лиса? Иди вон, подле кустиков побегай, там территорию пометь, - ехидно произнес Мишка, забрасывая топор на плечо, насмешливо разглядывая разъярённого Елисея.
- Сейчас ты у меня обратно в берлогу покатишься, панда бамбуковая, которая не совсем медведь, - рявкнул Лиса, дернувшись было в его сторону.
Инстинкт Алисы сработал на автомате: она коснулась оголенного участка кожи на руке Елисей. В том месте, где он закатал рукав бордового лонгслива и обхватила широкое запястье пальцами, чуть выше кожаного браслета. Точно по команде Канарейкин замер на месте, удивленно моргнув и опустил взгляд, посмотрев на Алису более осмысленным взглядом, чем пару секунд назад смотрел в сторону Радова. Такая реакция и самого Мишу удивила. Он даже рот закрыл, не решившись съязвить, только удивленно смотрел на Ежову, решительно смотревшую в глаза Лисы.
- Пойду я, - неожиданно очнулся Елисей, отнимая руку у Алисы и отшатнувшись от нее, задевая бедром край стола и как-то странно косясь на нее. – Шашлыки жарить.
- Ага, - выдохнула сама Алиса, вздрагивая.
Нет, она знала, что такое прикосновение Канарейкина успокаивает, но не думала, что оно вводит его в транс!
- Знаешь, - потянул спустя минуту Миша, задумчиво глядя в след приятеля и затем посмотрев на молчавшую Алису. – Мне кажется, вы что-то не закончили.
- Мы ничего и не начинали, Миш, - устало произнесла Ежова, отворачиваясь от идущего к прыгающему у мангала младшего Тасманов, на весь участок гогочущего над видео с енотами. – Иди, правда помочь надо.
- Ладно, хорошо, - кивнул он, снова возвращая себе былую беззаботность и коснувшись своей рукой ее щеки, проведя по ней пальцами, отступая в сторону.
Это было очень странно. Для самой Алисы и вообще.
За эти дни, что они провели в деревне и мало-мальски освоились, их перестала пугать тишина да звуки леса.
В первый же день Антон с Елисеем едва не спалили дом, попытавшись разжечь печку, а Павел Александрович уронил на ногу Ярослава Марсельевича чугунную сковородку. В ответ старший Тасманов полдня гонялся за другом с настоящим березовым веником. Бегали они недолго – всего два круга. Затем оба мужчины, тяжело дыша, вернулись в дом. Помирившись почти сразу, запросили пощады и воды, отказавшись напрочь выходить погулять. Ни уговоры Гвидона, ни просьбы детей, ни угрозы жен не заставили их показать носы из дома Тасмановых старших. Забаррикадировались на кухне с вареньем из сосновых шишек и играли там в карты, распивая чаи.
Раиса Степановна с Кирой Владимировной оказались более удачливыми. Ради них бесплатно затопили баню, куда женщины отправились, прекратив попытки выкурить мужей из дома и устроили там себе спа-салон. Спустя час к ним присоединилась Настя, потащившая с собой Алису с Миланой. Они так чудесно посидели, что не заметили наступление ночи. Гвидон рассказал им о сборе яиц у куриц по утрам, правда его мало кто слушал. Именно поэтому утром Влада Радова заклевали курицы в попытке добыть будущий омлет, а вот Мишка смеялся над братом и вовсю веселился от души не хуже Марка Тасманова. Последний вовсе на просьбу Гвидона посадить саженец яблони, заявил:
- Ага, щас. Сегодня я выращиваю дерево, завтра сажаю детей, а после буду вынужден построить дом. Нет уж. Никаких детей, домов и саженцев, - фыркнул Тасманов, исчезнув обратно в своей обители.
И все это время Елисей вертелся рядом. То пытался помочь с печкой, хотя сам в ней ничего не понимал. Периодически интересовался делами, заговаривал на тему телешоу и будущих рецептов, интересовался мнением Алисы и ненавязчиво пытался коснуться. Или у самой Ежовой уже крыша поехала.
Собственно, шашлыки тоже были частью его идеи. Гвидон расщедрился и за дополнительные пятьсот рублей помог им с мангалом, дабы они ничего больше не спалили. Мясо они привезли с собой, замариновав вчера вечером, оставалось только приготовить стол, доделать салаты и принести выпивку.
- Где Милана? И че вы тут с Радовым шептались, а? – к Алисе незаметно подкралась Настя, обхватив подругу руками и улыбнувшись широко.
Даже при отсутствии нормального душа, всех современных благ человечества она умудрялась выглядеть прекрасно в это солнечное апрельское утро. Кутаясь в куртку-авиатор мужа и с рассыпавшимися по плечам локонами, будто сошла с обложки журнала «Гламур». Вот уж кому точно ни стоило бояться выйти из дома с не накрашенными бровями и ресницами.
- Просто разговаривали, - пожала плечами Алиса, стряхивая резаный помидор в сад, стараясь не обращать на хитрое лицо Тасмановой. – И не смотри так на меня.
- Как именно? – промурлыкала Настя, прислоняясь спиной к деревянному краю, взяв со стола нарезанный кругляшек огурца, хрустнув им громко.
- Так, будто уперла жирную курицу. – поморщила нос Алиса и настрогав капусту, хмуро покосилась в сторону Тасмановой. – Даже не вздумай проводить свои своднические параллели в своей голове, - пригрозила ей ножом.
- Где сводничают? Кто сводничает? Настя, ты что ли нашу подругу сватаешь моему брату? – раздался веселый голос Влада рядом и рыжий пристроился с другого бока, отчего Алиса резко повернулась и застонала.
- Ненавижу вас!
Друзья расхохотались, задрав головы, а сама Ежова закатила глаза. Она перемешала салат, добавляя немного лимонного сока и кунжутного масла, специально привезенного сюда из города. Перемешивая ложкой овощи, задумчиво закусила губу и бросив очередной взгляд на Елисея, вздохнула, вдруг спросив:
- Правда считаете, что у меня с Мишкой есть шанс?
Настя замолкла. А Влад удивленно округлил глаза.
- Блин, Алис, - он провел пальцами по рыжим волосам, пожимая плечами. – Ты ж большая девочка, сама должна знать, чего хочешь.
- Чего я хочу, мне недоступно, - буркнула Ежова, стараясь не обращать внимания на переглядки друзей.
- Алис… - вздохнула Настя, покосившись туда. Куда пару секунд назад смотрела сама Ежова. – Ты уверена в этом?
Она знала, о чем подруга говорила - об ее отношениях с Елисеем. Готова ли она отпустить его, забыть про свой неудачный опыт и шагнуть в водоворот новых? Проблема в том, что Алиса сама не знала ответа. Как минимум про пункт, включающий в себя Елисея. Игоря было забыть легко - но не Канарейкина. Возможно ли разлюбить того, кого не получалось забыть несколько лет? Даже если перед тобой прекрасный образец мужчины вроде Михаила Радова?
- Я вообще имела в виду звание лучшего шеф-повара страны, а вы что подумали? – надменно фыркнула, бросив во Влада кусочек огурца и постаравшись придать своему смеху, как можно больше беззаботности.
Проводив ее удивленными взглядами, они переглянулись едва Алиса подхватила таз с салатом, двинувшись в сторону уже накрытого стола на широкой веранде. Там, разложив светлую скатерть, находились Кира с Раисой, расставляющие тарелки и отгоняющие мужей от попытки стащить то кусок ветчины, то копченого мяса, то пару ложек уже готовых салатов. Легкий прохладный ветерок задорно трепал края скатерти, а супруга Павла Канарейкина в очередной раз шлепнула полотенцем мужа по руке.
- Почему нельзя? – мгновенно разобиделся Кенар, трясся рукой. Краем глаза он заметил, как Ярослав стащил бутерброд с икрой и возмущенно подпрыгнул на стуле. – И почему гиена тащит со стола!
- Ярик, я же просила, - вздохнула Раиса, но ее муж мгновенно приобнял ее за талию и мурлыча какие-то комплименты на ухо жене, показал за спиной другу «фигу».
- Вот правду говорят о мужчинах, они с возрастом не то в кризис впадают. В детство скорее! – прорычала Кира, забирая у подошедшей Алисы таз и снова взглянув на супруга угрожающе. – Так, Паша! Положи колбасу!
- Тиранша, - пробурчал тот, украдкой стягивая бутерброд и быстро отшагивая в сторону, приложив палец к губам, едва Алиса заметила его.
Ежова только покачала головой и улыбнулась, вдыхая аромат костра, весны и свежего воздуха, от которого дурманило голову. Она краем глаза заметила, как Кира Владимировна попыталась отобрать у мужа его добычу, но оказалась сама пойманной в крепкие объятия. Шутливая борьба превратилась в тихий смех и ласковые слова – теплое чувство витало рядом с этими, отчего Алисе вдруг захотелось увидеть маму с отчимом да братом. Обнять их, почувствовать молчаливую поддержку Владимира, заменившего ей родного отца и снова услышать щебетание матери.
Она обязательно позвонит им, как только они вернуться в город.
- Бум!
- Ой, - вздрогнула, резко обернувшись и встречаясь с озорным взглядом Михаила, улыбнувшегося ей.
- Смотри, что нашел, - поднял руку, показывая небольшой ярко-синий, почти фиолетовый цветочек. Семь лепестков с желтой сердцевиной – он был очень красивым и ярким.
Алиса почувствовала едва ощутимый аромат и улыбнулась.
- Рвать цветы нехорошо, - пожурила, забирая подарок, крутанув за тоненький короткий стебель неизвестный цветок. – Что за растение?
- Не знаю, на опушке нашел. Тут недалеко, - пожал плечами Мишка, кивая в сторону леса и снова поворачиваясь к ней. – Не хочешь потом прогуляться?
- Это печеночница, - услышали они голос Раисы, поймавшую смущенный взгляд Алисы и усмехнувшуюся. – ее тут много. У берегов рек, озер, да опушках растет в апреле.
- Вот не зря я говорил, что ты у меня самая умная, - мурлыкнул тут же Ярослав, прижимаясь к жене со спины и зарываясь носом в волосах.
- Если бы чаще ходил с моим папой в лес, знал бы тоже, - фыркнула она, пощекотав супруга под подбородком, рассмеявшись от того, как Тасманов поморщился.
- Так что насчет прогулки? – вернул в суровую реальность Ежову Михаил, кивая на руки, сжимавшие растение.
- Хорошо, конечно, - кивнула, крикнув остальным. – Я цветок в воду поставлю и вернусь!
Остальные махнули ей, словно отпуская. Пока другие возились с едой, стульями и готовились к посиделкам, она вышла со двора, двинувшись мимо домика, где жили Настя с Марком. Пересекая улицу, Алиса непроизвольно обняла себя руками и улыбнулась вдруг самой себе. Ее жизнь постепенно налаживалась, а предвкушение чего-то особенного вдруг охватило изнутри. Ежова так увлеклась своими мыслями, что даже не услышала шагов позади себя и очнулась лишь тогда. Когда ее дернули в сторону, отчего ботинки заскользили по грязи разрушенной дороги.
- Лиса, с ума сошел? – возмутилась, встретившись с разъярённым Елисеем взглядом и неожиданно вздрогнув.
- Это так ты исполняешь договор?! – прорычал он зло, кивая на растение в ее руке. Алиса от неожиданности даже прижала цветок к груди, будто Канарейкин был способен спалить тот одним дыханием.
- К-какой договор? – выдохнула Ежова ошарашенно, вглядываясь в зеленые сузившиеся глаза и невольно отступая на шаг, но сжавшиеся на рукаве пальцы Елисея не дали далеко уйти. – Ты о чем?
- Договор с Венчиковым, забыла уже? – агрессивно рыкнул, тяжело дыша. Алиса нахмурилась и поджала губы, где-то в тишине весеннего леса раздался крик какой-то птицы.
Сам Елисей был зол. Если не сказать просто – в бешенстве. В начале приезд Михаила, затем его демонстративные ухаживания. Это еще полбеды. В конце концов, Лиса надеялся на разумность самой Ежовой – не поддастся же она на сладкие речи этого бабника. Правда? И горько ошибся, потому что поддавалась. Ей нравились его комплименты. Шутки и легкие касания. По мере того, как приятель сближался с Алисой, Елисей все больше злился и не находил себе места. Его собственные бесплотные попытки разобраться с прошлым и настоящим успехом не увенчались. Постоянное присутствие семьи и друзей нарушало возможность побыть вдвоем, поговорить. Он уже двадцать раз успел пожалеть, что они сюда приехали. Потому что хорошо было всем, кроме него.
«Лиса, пока ты там шайбочками крутишь и из меня душу трясешь, у тебя бабу из-под носа уводят», - вспомнил слова Марка сегодня утром в очередной попытке вытрясти из друга правду. Естественно Тасманов ни в чем не сознался, да Елисей уже не был уверен, что ему нужен этот ответ.
Где-то в глубине души он его знал – оттого злился сейчас. И до этого, заметив неприятную сцену, когда Михаил почти в открытую прижимался к Алисе. Как она могла такое позволять себе, если они связаны договором? Разве не с парнем Ежова рассталась так давно? Откуда подобная ветреность?
Женщины – их он не поймет никогда!
- Лиса, - потянула Алиса, скрестив на груди руки и притопнув ногой от недовольства. – Договор наш действует, когда мы на работе. А сейчас мы по твоей инициативе отдыхаем. Или ты забыл?
Он открыл было рот, затем закрыл и недовольно втянул носом воздух.
- Допустим тут нет опаски встретить журналистов, или еще что-то. Хотя это сомнительно…
- Лишний скандал придаст нашей легенде больше шума. Третий лишний – это всегда завлекает народ, - отбрила Ежова, разводя руки в сторону. Ему снова не удалось ничего возразить в ответ, и он использовал последний козырь:
- А Игорь?
От упоминания имени бывшего Алиса вздрогнула, удивленно приподняв брови.
- Причем тут он?
- Так быстро забыла? Ты вот такая, да? От одного к другому в считанные дни? – съязвил раньше, чем подумал и тут же ощутил на щеке обжигающий удар от ее ладони.
Пальцы второй руки непроизвольно смяли цветок, а сама Алиса с трудом дыша, прорычала дрожащим голосом:
- Ну и мудак ты... Канарейкин. Хоть раз головой своей думай, когда рот открываешь.
Развернувшись, Ежова шагнула было в сторону своей калитки – совсем недалеко, лишь пройти пару метров. Но ее снова дернули назад, заставляя резко развернуться. От столь бесцеремонного отношения в душе вспыхнула обида. На него – потому что совершенно по-хамски с ней обращался все это время. На себя – ведь никак не получалось выбросить его из головы и больше никогда не смотреть в его сторону. Алиса уже подняла руку для нового удара, когда пальцы Елисея крепко сжали тонкое запястье, притягивая ее за талию ближе.
- Еще раз так сделаешь – выбью из тебя всю эту бабскую дурь через задницу, - процедил он жестко, с легкостью удерживая ее.
- Еще раз гавкнешь на меня – врежу кулаком! – огрызнулась она в ответ, с силой наступив ему на ногу и пожалев, что без каблуков. – Отпусти меня. Подстилок своих поучай, бабник!
- У тебя совсем голову отшибло, причем тут мои бывшие?! – заорал Елисей, не давая ударить себя по ногам.
- На себя посмотри! Кто тебе вообще дал право указы мне раздавать?!
- Да хоть со столбом целуйся, но на людях себя веди прилично! Репутация ресторана, знаешь ли…
Больше эту чушь выслушивать Алиса не собиралась. От вспыхнувшей ярости со всей силы ударила Елисея по голени и вырвала руку из ослабевших пальцев, едва он зашипел от боли, согнувшись в три погибели. В голове мелькнула отдаленно мысль, что не стоило бы так горячиться. Надо было попытаться уладить конфликт - пойти на компромисс. В конце концов, не скатываться в банальное насилие.
Только разум отключился и остались одни эмоции, у которых напрочь отсутствовали любые тормоза.
- Ненавижу тебя! – рявкнула громко, сжимая кулаки и ударяя по широким плечам. – Ненавижу, слышишь?! Достал!
- Да ты меня тоже бесишь! – заорал Лиса в ответ, разогнувшись наконец.
От взаимной обиды, непонимания и злости атмосфера вокруг накалилась до такой степени, что один другого готов был придушить. Едва Алиса открыла рот, Канарейкин понял – еще одного раза он не выдержит. Прибьет ее точно, закопает где-нибудь и сам потом повесится. Эта невозможная, упрямая женщина его так достала, что стерпеть очередную порцию возмущений не смог. И потому поступил так, как посчитал правильным.
Просто взял и поцеловал. Чтобы замолчала, никак иначе.
Кому могут нравиться истерички? Точно не Елисею Канарейкину. Абсолютно все равно что едва коснулся ее губ, - у него расплавились мозги, растекаясь по организму бесполезной жижей. Наплевать, как сильно завел всего один стон. Нет-нет, Алиса Ежова ему совсем не нравилась. Ведь не нравилась?
Воспоминания – штука сложная. Спустя годы не всегда можно сказать, где была правда или остался вымысел. Елисею казалось, что ту ночь он так никогда не вспомнит. Врачи наперебой твердили о возвращении памяти постепенно. Иногда годы, иногда считанные минуты возвращали разодранные куски того отрезка жизни, который выпал из его сознания.
Он запомнил ее запах, образ и тихий смех. Ни цвета платья. Ни волос, ничего из того, за что бы мог ухватиться в поисках. Или может не хотел – боялся себя самого, потому старательно загонял произошедшее подальше в подсознание. А когда незнакомка в маске появилась в его жизни – один за другим тщательно спрятанные кусочки мозаики постепенно собирались в единую картину.
Тогда Канарейкин выпил любимый коктейль, ощутив легкий горьковатый вкус. Возможно наркотик не до конца смешался с напитком, однако Елисей не обратил на это никакого внимания. Крутящаяся рядом назойливая девица только раздражала, а когда сознание начало туманиться, вовсе отделался от нее, двинувшись на свежий воздух. Запасной выход в сторону курилки – идеальный вариант, чтобы проветрить мозги и немного прийти в себя. Неужели он так напился? Вроде выпил совсем чуть-чуть, только чувствовал себя ужасно.
В тот вечер на Алисе было голубое платье. Оно так шло ей, что только ленивый не высказал парочку комплиментов в сторону длинных ног девушки и внезапно появившейся груди. Да он сам обронил пару ничего не значащих фраз, заметив засветившуюся радость в ее голубых глаз, которым был так к лицу, переливающийся в огнях софитов, шелк.
Возможно стоило выразиться точнее, обозначить правильнее собственное восхищение. Но как? Она же ему как сестра. Разве такое можно говорить почти родственнице? Нет, оставалось только скрипеть зубами и смотреть, как другие пускают слюни в ее сторону.
Гадкая музыка, тяжелые ароматы остались позади. Вдохнув ночной воздух, Елисей прикрыл глаза и почувствовал, как виски сдавил тяжелый обруч. Даже не сразу услышал стук каблуков, очнувшись только тогда, когда рука Алисы легла на его предплечье и тихий голос задал вопрос:
- Ты в порядке?
Тогда все и началось. Наркотик сорвал все заслоны, отключил сознание и выбил с корнем любые возможные преграды, останавливающие его. Елисей перестал себя контролировать и отпустил, позволив инстинктам захватить разум. Собственные сдерживающие эмоции вырвались наружу и сдержать их было просто невозможно.
Заглянув в затуманенный взор зеленых глаз, едва они смогли оторваться друг от друга тяжело дыша, Алиса поняла – он все вспомнил. Смотрел пронзительно, постепенно осмысливая произошедшее тогда и сейчас. От себя самой стало стыдно, ведь теперь если посмотреть, он был в чем-то прав. Она ушла от Игоря, вновь прыгнула в его постель и теперь принимала жесты внимания от Михаила.
Разве нормальные девушки так поступают?
- И когда ты собиралась мне сказать? – задал вопрос, на который Алиса была готова отвечать меньше всего. Она открыла рот, застыв глупо посреди улицы у самого их с Миланой домика, и хлопала глазами, пытаясь придумать ответ.
Вряд ли его бы устроил ответ «не знаю».
- Так, когда Алиса? – процедил Елисей, делая шаг вперед, заставляя ее отступить. Еще раз и еще – все ближе к белому заборчику, пачкая ботинки в дорожной грязи, глядя, как напряжены его плечи и поджаты губы. Сглотнула, пытаясь поймать разбегающиеся по голове мысли и выдохнула:
- Никогда.
Он вздрогнул и застыл, недоверчиво уставившись на нее. Сама же Ежова почувствовала, как свалился с плеч за считанные секунды огромный груз из постоянных недомолвок и непонимания. Она приподняла подборок, отвечая на немой вопрос:
- Я бы никогда тебе не сказала, потому что устала.
- Устала? От чего? – переспросил он непонимающе, а Алиса вдруг сделала решительный шаг вперед, оказавшись вновь лицом к лицу, выдохнув ответ:
- Гоняться за тобой слишком тяжело, Елисей. Я больше не хочу любить тебя.