Глава 29 - Откровенно о главном
По официальной версии они поругались всего двадцать два раза, по неофициальной – все сорок пять. Оказалось, что договорится, когда скованные руки мешают даже нарезать продукты, практически невозможно. Они мешали друг другу, толкались, пихались, в конце концов дойдя до точки кипения и впервые сорвавшись через двадцать минут после начала работы.
- Ты делаешь не так!
- А ты мне не мешай, чтобы я все делала как нужно!
Алисе казалось, что к концу рабочего дня они или поубивают друг друга, или вовсе расстанутся. Спор начавшийся из-за обычной нарезки лука перерос в настоящий скандал с криками о том, как правильно готовить «Рататуй». Попытавшись отстоять свое мнение если не словами, то силой – она кинула в него цукини.
В ответ Лиса высыпал ей на голову чашку чищеного чеснока.
Затем они попытались разойтись в разные стороны, забыв о том, что их запястья сцеплены наручниками и едва не рухнули на пол. Хождение в туалет, на перекур, питье чая – стало настоящей проблемой. Каждый тянулся в свою сторону в попытке отбить себе свободное пространство и, в итоге, был вынужден смириться с неизбежным. Им пришлось договариваться.
- Ну, вы там давайте, удачки, - поддержал после смены Владимир ребят, подняв кулачки и глядя на измученные лица. Он уходил одним из последних, далеко за полночь, сочувственно бросив взгляд на время.
Пять из семи положенных блюд стояли перед ним, а в духе допекалось шестое – киш с грибами и шпинатом. Лиса устало вздохнул, заправляя соусом салат и сбрызгивая сверху лимонным соком, искренне надеясь, что в этот раз Алла примет все блюда. Количество отправленных в мусорку продуктов просто зашкаливало. Он только с ужасом смотрел, как вываливает Кенина все содержимое тарелок в машину для переработки отходов и ставя вновь, и вновь на стол, заявляла категорично:
- Переделать.
Ему казалось, будто он вернулся в студенческие годы. Тогда Алла тоже не церемонилась. Начиная с обычного официанта, Елисей постепенно, набирая опыта, поднимался наверх по карьерной лестнице. Вспоминая свои унижения, передернул плечами, покосившись на Алису, когда только смогла прислониться к краю стола и прикрыть на секунду глаза.
- Устала? – осторожно спросил, помятую о ссоре еще час назад. Все шестьдесят минут они попросту не разговаривали, за исключением моментов, необходимых для обсуждения рецепта, формы блюда или замены продуктов.
Вместо ответа Ежова пару минут медитировала с закрытыми глаза, а после резко повернулась к нему и шагнула в объятия, крепко прижимаясь к груди. Положив ладонь ей на затылок, Лиса наклонил голову, коснувшись губами макушки и осторожно поглаживая пальцы ее руки, что была пристегнута к его. Вдыхая аромат шампуня, еды, пропитавшей форму, он чуть крепче сжал объятия, позволяя девушке немного навалиться на него и дать отдохнуть гудящим ногам.
- Если бы я знала, что это настолько сложно, никогда бы не ставила под сомнения твой авторитет, - пробормотала Алиса спустя пару минут, все еще не отрываясь от его груди и тихо вздыхая.
Болело все: ноги, руки, плечи, голова. Казалось, словно она целый день отработала в шахтах, таская тяжелые камни и разбивая в кровь руки. Нежная кожа на запястье, где металл браслета от наручника соприкасался с ней, покраснела и местами содралась. Алиса не очень бы удивилась, появись у нее там мозоли. А уж про количество кровоточащих мелких ран от порезов ножом вовсе не стоило считать.
Сейчас, стоя в объятиях Лисы, она даже отдаленно не представляла, что его путь к успеху был таким сложным. Сколько ему пришлось вытерпеть? Каким трудом досталась работа? До сего момента, Алиса не осознала масштабов. Да что говорить, ей всегда казалось, будто Канарейкину все доставалось легче, чем остальным. Будущий наследник, богатый мальчик, золотая молодёжь – в ее понимании он вообще не должен был испытывать трудностей и шагнуть в эту жизнь, преодолев часть преград одним прыжком. Даже его временные подработки в ресторанах и клубах отца не считались для нее чем-то показательным. В конце концов, немного увидеть другую сторону жизни ведь не помешало бы?
О, как она ошиблась!
- Не могу поверить, что твой отец заставил тебя пройти через это, - она подняла голову, едва Лиса шагнул назад со скрипом пододвигая к себе высокий стул и усаживаясь на него. Он потянул ее за талию на себя и позволяя забраться сверху.
- У Павла Канарейкина всегда были нетрадиционные методы воспитания в детях ценности денег, – хмыкнул Елисей, прикусывая нижнюю губу девушки, чуть оттягивая, спускаясь ниже с поцелуями на подбородок и шею.
- Силы-то откуда, Лисень? Я еле держусь, а он поползновения устраивает, - проворчала Алиса, в тайне наслаждаясь каждым прикосновением и тем, как ладонь парня скользит вверх-вниз вдоль позвоночника. Она поддалась вперед, уткнувшись носом ему в шею и прикрывая глаза.
- Мы ничего толком не придумали, - пробормотала полусонно, непроизвольно засыпая от мягких поглаживаний, его запаха и прикосновений губ.
- Не-а, вообще ни одной мысли в голове, - проурчал Елисей, крепче подтянув девушку и оглядываясь разбросанные тарелки, доски, ножи, а также остатки продуктов, овощей.
Складывалось впечатление, словно на кухне побывали воры. Где-то неподалеку тихо шумел А2757, двигаясь к своему подзаряднику. Использовать робота-уборщика Алла тоже не разрешила. Заявив, что после всего им еще и придется убираться. При условии, что они все-таки закончат готовить.
Стоило ему подумать о главном шеф-поваре, как она сама явилась по их души, тихо пискнув дверным замком.
- О, смотри-ка. То собачились почти весь день, то у них теперь лисья идиллия, - раздался ее голос.
Он поднял палец к губам, обхватывая покрепче уснувшую по итоге Алису. Сама Кенина успела только вскинуть брови и двинулась внутрь, оглядывая часть блюд, расставленных на столе. Пальцы побарабанили по гладкой поверхности гранитного стола, и женщина посмотрела на Канарейкина.
- А последнее? – тихо поинтересовалась, поправляя часы на своем тонком запястье. Лиса молча указал на огромную духовку-печку, где сейчас томился французский пирог.
- Выглядит неплохо, - промурлыкала она, подойдя ближе и рассматривая сквозь закаленное толстое стекло киш.
В желтом свете он смотрелся невероятно красиво и выгодно, словно сошел с картинок кулинарных книг. Идеальной круглой формы, без видимых изъянов. Бросив на Елисея взгляд, Алла с довольным видом подошла ближе, активируя на смарт-часах кнопку «Отмена» и тяжелые браслеты мгновенно расстегнулись. Он едва успел их поймать, снимая в начале с Алисы, затем с себя и передавая Кениной.
- Полагаю, ничего в голову не пришло? – мягко спросила шеф-повар, наблюдая из-под ресниц за тем, как бережно устраивает Лиса свою девушку на коленях и изучает ее запястье.
Недолго думая, она добралась до одного из шкафчиков, где всегда хранилась запасная аптечка на экстренный случай и достала заживляющую антибактериальную мазь с эластичным бинтом. Вскрывая защищенную упаковку, протянула красный тюбик Елисею и тот быстро открутил крышку, выдавливая немного прозрачного густого вещества на пальцы. Пока втирал в кожу, Ежова чуть морщилась, но не проснулась., только громко фыркнула точно еж и вызвала улыбку у обоих.
- Есть пара идей, только теперь придется учитывать опыт и знания Алисы, - потянул Лиса, не дав женщине перетянуть руку Ежовой.
- Да неужели? – иронично хмыкнула Алла, поймав на себе раздраженный зеленый взор. – Ладно, тест на командную игру и готовку вы, считай, прошли. Судя, по твоему виду, ты наконец-то начал доверять ей.
Елисей поморщился, соединяя края бинта и закрепляя его, опуская руку, чтобы крепче обнять Алису.
- Ей еще многому предстоит учиться, - потянул задумчиво Канарейкин, чуть покачиваясь в объятиях с девушкой. – И может не ей одной.
- Я провела кое-какое расследование пока вы были заняты, - потянула Алла, внимательно смотря на заинтересовавшегося парня и постучав пальцами по столу. – Вряд ли это кто-то из постоянного персонала. У каждого из них контракт, при том такой, что выгоднее застрелиться, чем шпионить на конкурентов. Твой отец лично с юристами и мной разрабатывал каждый, учитывая всевозможные лазейки.
Она развела руками, однако Лиса чувствовал, что женщина чего-то не договаривала. Будто тянула специально время, обдумывая говорить ли ей правду, или оставить это себя. Спустя полминуты он не выдержал, проворчав недовольно:
- Ну, говори уже. Что там?
Алла внимательно посмотрела на него задумчивым взглядом, затем перевела его на тихо спящую Алису, и Елисей будто непроизвольно прижал ее крепче к себе. Словно пытался защитить от возможных нападок.
- Насколько сильно ты уверен в своей девушке, Елисей? – неожиданно спросила Кенина и Лиса ошарашенно моргнул, раскрыв рот.
- Ты, о чем вообще? – выдохнул парень, и Алла, вздохнув, прислонилась спиной к краю столешницы, повернувшись к нему боком. Она уставилась на огромную вытяжку, очищающую воздух и задумчиво прикусила губу.
- В случае Алисы, Павел не стал использовать стандартный для нас трудовой договор, ты знал? – она повернула к нему голову. Заметив, как отрицательно мотнул головой Лиса, Кенина прищурилась, вновь косясь в сторону Ежовой.
- Несмотря на то, что мы дружны с ее матерью, могу тебя уверить, брали сюда Алису не за великие заслуги. Протекция твоей младшей сестры и матери – именно они уговорили Павла взять Алису на работу. Соответственно и отношение к ней было совсем другое, - она скрестила на груди руки, а вот взгляд Лисы, понявшего куда клонит женщина, стал жестче.
Он прищурился, сцепив зубы и процедил:
- Ты, нахрен, на что намекаешь вообще? Что это Алиса сливает информацию и шпионит на Хроменко? Да она его даже не знает!
- Тихо, не кипятись, - сурово отбрила Алла, чуть топнув каблуком своих полуботинок. – Мне самой неприятно, что дочь Ланы может быть в этом замешана. Но может непроизвольно, где-то в разговоре…
- Херня! – рявкнул Лиса так громко и зло, что Ежова обеспокоенно зашевелилась в его руках. Спохватившись, Елисей обнял ее покрепче, касаясь губами виска и пытаясь унять раскаленную ярость в бушующей крови. Прикрыл на пару секунд глаза, словно призывая себя к спокойствию.
- Отец никогда не подписал бы заведомо невыгодный контракт, - проговорил он уже тверже и спокойнее, едва сумел справиться со своими эмоциями, глядя в темные глаза женщины. Алла молчала, продолжая следить за парнем.
Канарейкин мог понять ее позицию. Как главный менеджер над всеми ресторанами, Алла теперь занималась не только вопросами продвижения, но еще безопасности и репутации. Она четко следила за тем, чтобы персонал оставался доволен, никто нажаловался в профсоюзы и трудовые инспекции. Не мог в случае перехода к конкуренту выдать корпоративные секреты. Последнее у них случалось всего пару раз за два десятка лет. И оба раза это были судебные тяжбы в течении пары лет с огромным штрафом в отношении таких недобросовестных работников. Каждый, кто нанимался в рестораны, кафе, фонды, бары Павла Канарейкина проходил тщательный отбор, проверялся службой безопасности, получая в последствии кучу привилегий. Здесь работали дружескими компаниями, семьями, едва ли не династиями. Это считалось нормальным, работники крайне редко уходили от них в принципе и почти никогда к конкурентам.
И тут Алиса - она выбивалась из общей картины. Для Елисея было новостью тот факт, что отец мог подписать трудовой договор с особыми условиями. Про протекцию матери с сестрой он догадывался, хотя не думал, что они уговорили Павла. Разве такое возможно? Его отец всегда четко разделял личное и рабочее.
- Лиса, - мягко и терпеливо ответила Алла, усмехнувшись под его недоумевающим взглядом. – Да твой отец подписал бы даже путевку в Ад, если бы его об этом попросил кто-то из вас. Тем более Кира. Твоя мать – единственная в мире женщина, способная влиять на решения Кенара. И нет ничего удивительного в том, что, подыскав, по ее мнению, отличную невестку. Захотела бы помочь тебе тоже это осознать. Не считай свою маму наивной дурочкой, она управляла этим местом, воспитывала вас троих, пока Павел пробивал себе дорогу в большой и суровый мир бизнеса. Нет в мире женщине более упрямой, чем Кира Леонова-Канарейкина, которая смогла ужиться с мерзким характером твоего папы. А уж он отвратительный, поверь. Его в молодости все с трудом терпели, а к старости совсем невыносимый стал.
Спорить с этим утверждением было бессмысленно. Елисей признавал все недостатки своего родителя, хотя слышать такое все равно было обидно. Для него отец был богом – настоящим героем. Никто и ничто не мог сравниться с авторитетом Кенара в жизни всех детей семейства Канарейкиных. Его родители – это образец любви и понимания. Семья, защищающая свой дом и друг друга.
- Это не она, - вновь упрямо произнес Лиса, посмотрев на Аллу, – Не Алиса, не могла она. И смысла нет ей предавать. Хроменко мог предложить ей что-то, только смысла бы в этом не было.
- Что же, - поджала губы женщина, кивая. – Если это так, то наш шпион – это первостепенная проблема. Старайтесь не делиться ни с кем новыми рецептами, по возможности обсуждайте его дома. Ваша задача сейчас: не облажаться на конкурсе и найти выход из положения. Ярослав вместе с сыном Радова, Владом, устроят интервью. Тебе придется поднапрячь всю харизму и сделать так, чтобы после него никто не сомневался в кристальной честности семьи Канарейкиных. Спокойной ночи.
Алла подхватила сумочку, разворачиваясь на каблуках и удаляясь из помещения. Елисей еще некоторое время сидел в прострации, прижимая к себе Алису. Он не видел, как она уже несколько минут сидит, притаившись и смотрит впереди себя, переваривая все сказанное накануне.
Пусть даже просто вопросы, но подозрения уже причиняли боль, и девушка ощущала, словно вляпалась в грязь. Откровенно говоря, собственный контракт она толком то не прочитала тогда, когда ей дали его подписать. Была на такой эйфории – просто думать даже не хотелось. Ведь мечта была близко, кого волнуют условия? Ни зарплату, ни премии – ничего не интересовало, чтобы оговоренных смех и времени работы.
Только кому теперь это докажешь?
- Лиса? – тихо позвала его, почувствовав, как Елисей вздрогнул и отклонился, заглядывая в наполненные слезами глаза. – Ты в это тоже веришь?
Спросила тихо, цепляя пальцами за форменную крутку. Подушечкой пальца рассеяно погладила одну из пуговиц, пытаясь в травянистой зелени глаз Елисея найти ответ на свой вопрос. Он молчал, а она боялась переспрашивать. Только всхлипнула, почувствовав, как одинокая слезинка скатилась по щеке и опустила голову.
- Слушай, насчет контракта. Если нужно я подпишу другой. Это же не долго, верно? Отдел кадров быстро подготовит… - пробормотала быстро, убирая тыльной стороной ладони слезы, неожиданно хлынувшие потоком.
Договорить ей не дали его губы, прижавшиеся к ее рту и заставившие замолчать. Поцелуй вышел немного горьковатым, с привкусом соли и отчаяния. А еще надеждой, потому что Алиса знала: Лиса верил ей. Не стал бы он целовать, обнимать, если бы думал о предательстве. Уж скорее уже бегал по кухне и орал, точно ненормальный с его-то вспыльчивым нравом.
- Даже если мне принесут видео, где ты будешь забирать от конкурентов миллион баксов – все равно не поверю, - выдохнул, обжигая кожу горячим дыханием и непроизвольно Ежова улыбнулась.
- Не будет такого, - промурлыкала, потеревшись носом о его нос, растирая соленую влагу между ними. – Ты стоишь гораздо больше, чем кучка банкнот.
- Эй, ну не куча, кучище, - проворчал Лиса, поднимаясь с ней на руках и усаживая девушку на стол, ставя руки по обеим сторонам от ее бедер, прижимая крепче.
– Огромная куча денежек. Хрустящих, зелёных, новеньких… - прошептал, скользнув ладонями по бедрам и прикусывая горло девушки, услышав ее стон.
- М-м-м, нет, - мурлыкала Алиса, рассмеявшись и зарываясь пальцами в светлых волосах, обвив ногами его бедра. – Деньги потратиться, а тебя я на всю жизнь заберу.
Он уже почти расстегнул ее форму, когда звонок разрушил все наполеоновские планы на тело девушки. С удивлением уставившись на отобразившуюся в проекции фотографию брата, переглянулся с Алисой, коснувшись значка принятия вызова.
- Татошка?
«Твоя дева там?» - напряженный взгляд младшего брата и его мрачное лицо заставили Лису удивленно оглянуться на Алису снова, которая озадаченно наклонила голову набок.
Сам Антон находился где-то на улице, кажется во дворе дома. Позади него виднелись люминесцентные горящие розовыми огнями искусственные яблони и часть детской площадки. Судя по тому, как парень постоянно оглядывался, он явно нервничал.
- Что тобой? Некому еды приготовить, мой криворукий брат? – ехидно поинтересовался Елисей, вскинув брови. Ежова спрыгнула со стола позади и хлопнула по спине, тихонько шикнув. – Девушку свою на вечер не дам, чтобы пару куриц закадрить идеальными блюдами. Сам выкручивайся.
«Причем тут вообще готовка, клоун педальный! Где Алиса? Она нужна мне!», - огрызнулся Татошка зло, пребывая явно не в самом добром расположении духа.
Ежова подлезла под рукой Лисы, с интересом взглянув на дернувшееся изображения. Мелькнуло звездное ночное небо, фонари, деревья и видневшаяся парочка прогулочных дронов. Послышалась борьба и чей-то девичий вскрик, а затем в проекции экрана появилась Милана. Она дулась, печально смотрела в сторону и периодически всхлипывала, утирая красный нос, пока Антон крепко держал ее за руку, не давая сдвинуться с места.
- Милана? – озадаченно выдохнули Елисей с Алисой.
От взгляда девушки оба чуть не содрогнулись. Настоящий вид несчастного и потерянного щенка корги буквально разорвал сердце за секунды, перевернув все содержимое внутреннего мира обоих. Елисею срочно захотелось покаяться в грехах, а Алисе посыпать голову пеплом и отправится жить в монастырь до конца своих дней.
«Вот! Объясни ей, что та фотка фейк! Я больше не могу, она смотрит на меня и молчит. Клянусь Богом, еще немного и я въеду на полной скорости в стену, разбившись насмерть – это невозможно терпеть!»
По тону у Антона начиналась форменная истерика. В ответ на это Боярышникова утерла слезы и приподняла подбородок, будто делая независимый вид. Взгляд ее стал еще более несчастным, отчего младший Канарейкин заскулил, отступая:
«Прекрати так делать! Слышишь меня, ебанашка? Не вздыхай, не ной, поняла?»
В ответ Милана издала звук, похожий на подавленный поток рыданий, отчего Елисей с Алисой содрогнулись.
- Это ужасно, - скривился Лиса, глядя на изображения. – Вы где вообще?
«У дома предков. Алиса, приезжай и поговори с ней. Меня она не слушает!», - заскулил Антон. Лиса хотел было съехидничать и посоветовать брату разбираться самому, но Алиса мягко ответила:
- Мы будем у вас в течении пары часов, ладно? Ты там только не вздумай вешаться, - едва сдержав смешок. Алиса нажала кнопку отмены вызова, и спустя минуту они расхохотались.
Им стало не до смеха ровно через три часа, когда несколько семей собрались в просторной квартире Канарейкиных вместе с детьми. Чтобы собраться Радовых, Тасмановых и самих хозяев квартиры не нужно было устраивать катастрофу или пытаться уничтожить бизнес Павла. Достаточно было одной блондинки, которая смотрела на всех таким печальным взглядом, что содрогался даже непробиваемый отец семейства – Кенар в ужасе пил валерьянку и периодически тыкал пальцем в сына, отчаянно рыча:
- Покайся! Покайся хоть в чем, я не могу на это смотреть!
- Тихо, дыши Павлуша, - Ярик подхватил со стола кружевную салфетку и принялся обмахивать друга ею. – Тебе нельзя нервничать. Помнишь, что сказал доктор? Покой и релаксация!
Сам блондин бросил взгляд на несчастную Милану, скривился, заметив, как отчаянно она тискает кота. Огромный рыжий кот Слюнявчик мявкнул и жалобно покосился на Киру, которая осторожно поставила кружку чая рядом на столик подле девушки, пододвигая его ближе. Взоры всей семьи были обращены к Антону.
- Милан, - снова позвала подругу Алиса, отчаянно сжимая руки и сидя рядом с ней. – Я тебе говорю: это просто обман, фейк, провокация журналистов! Мы с Антоном просто разговаривали…
Она вздрогнула, едва взгляд голубых глаз переместился с чашки на нее. Слюнявчик притих, стараясь не шевелиться. О том, что кот еще жив говорил его периодически дергающийся хвост. Женская часть семейства: Лана, Алла, Кристина, Кира, Раиса, Алиса и Настя сидели по одну сторону. Они стаскали все возможные стулья и сдвинули кресла, подавая то платочки, то подливая еще чаю. Мужская часть – отодвинулась еще больше к выходу, сжавшись в общую кучку, стоило Милане снова вздохнуть.
Громко и показательно.
- Знаете, Милана похожа на оружие массового поражения. От одного взгляда вся армия должна сдаться без боя и забиться в конвульсиях еще на подходе к границам, -= потянул Медведь, поймав на себе сразу несколько возмущенных взглядов. – Да что?!
- Заткнись, сын, - прорычала Кристина.
- Я говорила: от мужчин одни проблемы, - фыркнула Алла.
- Как не стыдно вообще, - нахмурилась Раиса, пристыдив парня. – У девушки горе!
- Антон, ты просто обязан извиниться! – убежденно закивала Настя.
- Дважды, - подтвердила Лана.
- И не вздумайте тут своими шуточками кидаться! – грозно сдвинула брови Кира, осмотрев мужчин.
- Тоха давай, прими всю ответственность как мужик. – убежденно заявил Лиса, подталкивая брата вперед. – Вставай на колени, плач, кайф и обещай постричься в монахи. Короче, все что угодно, а то сейчас папу хватит удар.
- Да что я сделал-то! – взвыл Антон возмущенно. – Мы не встречаемся, это просто надуманная фигня!
В ответ раздался еще один всхлип и тихий скулеж со стороны Миланы.
- Я сейчас удочерю ее и откажусь от тебя! – завыл Паша, забившись в руках Ярослава и Елисея. – Довел бедную девочку! А мы страдай!
- Совести нет, - вторил ему Влад, передвигаясь в сторону женской половины под шипение братьев: «Ты сошел с ума! Владюха, тебя там сейчас утопят»
- Антон, да извинись уже! – цыкнул Андрей, махнув рукой.
- Да за что?!
- За что-нибудь, - огрызнулся Марк, обходя остальных и садясь подле Миланы на диван. Она продолжала сжимать кота, поглаживая его, пока животное смирно пригревших в ее объятиях не пыталось вырваться.
- Мила, - начал было Тасманов, а к нему незаметно подсел Елисей. Ярик что-то писал на бумажке, а братья Радова сдвинул женщин, расположились по другую сторону.
- Ты знаешь, ты мне очень нравишься…э-э-э, как человек, - начал Марк, поймав на себе ободряющий Настин взгляд. – Честное слово, ты замечательная, это просто Антон тупенький. Не догоняет, его в детстве с люльки уронили, вот тугодумом вырос.
Возмущенный вопль был задушен Пашиной рукой, крепкими объятиями Сергея и пинком Ярослава по ноге.
- Неправда, - гнусаво пробормотала Милана, поднимая глаза на Марка, отчего тот отшатнулся и схватился за Елисея. – Ты вообще никого кроме Насти не любишь. Я знаю.
- Не люблю, - закивал Марк. – Но тебя вот люблю. Как сестру, как подругу жены. Честно-честно.
- Видишь? Миланочка, мы все тебя любим. Даже Марк – а у него из нас всех самый мерзкий характер, - добавила Алиса, игнорируя шипение Тасманова в свою сторону.
- Да, подтверждаю, - добавил Лиса, двигая в сторону Миланы вазу с печеньем. – Отпусти котика, Милан, он сейчас задохнется.
- Тихо ты! – зашипела женская половина, а Боярышникова снова заскулила, отпуская мявкнувшего Слюнявчика, став еще более несчастной.
- Врача, - захрипел Павел, дергая рубашку Ярослава. – Гиена, завещаю тебе прикончить своего среднего сына. Отомсти за меня, я умру в муках, потому что вырастил идиота!
- Ничего ты не умираешь, кто тебя возьмет в Ад? Чтоб ты там конкуренцию создавал? Не-не, Кенар, страдай на Земле, - убежденно заявил Ярик и вручил в руки растерянного Антона бумажку, шикнув ему в ухо:
- Читай. С чувством читай, чтоб поверила!
Развернув квадратик под напряженными взглядами, Антон с пару минут молча вглядывался в корявые буквы. Пару раз обернувшись к родителю, не найдя поддержки, посмотрел на мать. Увидев, что и там никто не собирается давать пощады, предпринял попытку достучаться до совести старшего брата:
- Лиса, это же идиотизм, - беспомощно простонал, потрясая листиком.
- Бро, - развел руками Елисей, качая головой. – Это женщины – просто прими эту данность и прочти!
- Давай, мужик. Мы в тебя верим, - кивнули Андрей с Михаилом.
- Милана достойна лучшего, - убежденно заявил Влад.
- Делай че хочешь, но останови этот кошмар. У меня чувства, что мы пнули щенка! - взвыл Тасманов-младший.
Лиса подбадривающе покосился на брата и перебравшись к нему, пихнув в бок. Антон нахмурился, упрямо засопел и снова недовольно покосился в текст. Театр абсурда, ради которого было устроено это шоу все больше напоминало сцену из слезливого мексиканского сериала. Поначалу Елисей думал, что Милана просто притворяется. Как любая девчонка, она жаждала внимания, которого не получала. Но чем больше длился этот фарс, тем сильнее Лиса убеждался – она по-настоящему расстроилась. Всегда солнечная, улыбчивая девушка, которую ни трогали ни обидные слова, ни откровенное пренебрежение на людях, расстроилась от обычной фотографии сомнительного качества. Но еще больше ее видимо задел тот факт, что в момент сплочения, о ней все забыли. Возможно, она подсознательно тянулась к их семье и пыталась стать частью всего этого.
Татошка колебался. Переступить собственное упрямство для него было тяжко, он сминал листок с кривыми витиеватыми извинениями и сомневался. Борьбу в его каре-зеленом взгляде Елисей заметил почти сразу. Странные отношения – странная любовь. Хотел бы Елисей знать, почему Милана так отчаянно влюбилась в его вечно хмурого не особо щедрого на эмоции брата. С другой стороны, где-то там, за каменной стеной невысказанных слов, не раздаренных чувств прятался кто-то другой. Часть Антона, которая была видна лишь самым близким людям. Возможно, Милана умудрилась разглядеть ее.
- Знаете, - вдруг выдал он, слыша облегченный вздох младшего брата и обратив на себя все внимание семьи. – Почему бы нам не устроить семейный день в ресторане, а? Милана, хочешь поучаствовать? Будем готовить, приглашать людей, пары – покажем не только нас с выгодной стороны, но и время вместе проведем?
Голубые глаза распахнулись и взглянули на него с такой надеждой, что Лисе стало неловко. Насколько надо не любить человека, чтобы в чужой семье он искал тепло, понимание и поддержку?
- А можно? – выдохнула она и Алиса, подхватив мысль, мгновенно перебралась через Радовых, хватая руку Боярышниковой и сжимая ее пальцы.
- Мы будем очень-очень рады. – улыбнулась она, радуясь такому исходу и переглядываясь с Елисеем. – Мне кажется это пойдет на пользу не только ресторану, но и нам всем. Верно? День открытых дверей для всех желающих. Мастер классы, настоящая ярмарка. Будем все готовить, а потом есть, - подмигнула подруге.
- Отличная мысль!
- Да-да, хорошая идея!
- Лиса, вот можешь, когда хочешь.
- Миланочка, ты приходи, мы будем рады.
В шуме огромного семейства, Алла задумчиво провела подушечкой пальца по краю кружки и невольно усмехнулась. Раиса удивленно оглянулась на нее, а Кира вскинула брови.
- Что? – спросили обе женщины, пока остальные радостно выкрикивали слова поддержки.
- Знаете, этот семейный праздник может очень здорово сыграть нам на руку. Люди увидят другую сторону Канарейкиных – не богатых снобов с миллионами на счетах, а настоящую крепкую семью. О чем мечтает практически каждый человек. Идеальное решение, чтобы окончательно обелить нашу репутацию, - хохотнул она, поднимая кружку и глядя на веселящего Елисея. – У парня прекрасные задатки, он быстро ориентируется. А она, - Алла ткнула пальцем в Алису и усмехнулась. – Будет прекрасным партнером, если они выдержат все, что на них еще свалиться.
- Я рада, - улыбнулась Кира, любуясь сыном. – Что может быть лучше победы детей?
- Да уж, - цыкнула Раиса, откидываясь на спинку стула, рассматривая Милану, которую сейчас вовсю тискала Настя. – Знаете, я узнаю в ней немного себя. Очень сложно любить кого-то отчаянно и не получать ничего взамен.
Она переместила взгляд на вышедшего Антона. За ним следом двинулся Елисей, кивнувший Алисе и улыбнувшийся ей. Парень бросил в сторону матери с подругами взгляд прежде, чем исчез в дверях.
Сколько Лиса себя помнил, не было ни дня, чтобы брат не участвовал в его махинациях. Антон всегда был тем, кого ведут. По жизни не слишком гиперактивный, больше склонный к размышлениям и лени, он мог спать почти целыми сутками. У него не было друзей, всегда только Марк с Елисеем да Настя. Если бы не тяга старшего из сыновей Канарейкиных к приключениям, наверное, полжизни бы проспал. И иногда Лиса думал, что его брат все еще спит – будто не проснулся и не смог зажить нормальной жизнь. Потерялся где-то в лабиринтах снов, не желая очнуться и взглянуть на реальность.
В его старой комнате все было по-прежнему. Павел выстроил для своего младшего сына настоящий кусочек средневековой крепости. Стерилизованные под камень стены и пол, поверх которого располагалась искусственная шкура медведя. Дубовый компьютерный стол, не настоящий камин и на полках романы о рыцарях круглого стола, мушкетерах Людовика с историческими книгами. Между ними – фигурки королей и рыцарей, стопка тематических журналов на прикроватной тумбочке и лампа в виде летящего дракона. И фотографии – они были везде. На стенах, полках, столе. Всюду сменяющие друг друга живые снимки в цифровых рамках.
Оглядывая это место, Лиса снова ощутил легкий укол зависти и тут же одернул себя. Иногда ему казалось, что родители любили Татошку чуть больше, чем его. Но потом вспоминал свое детстве и усмехался сам себе. Глупо делить семью, когда они оба были ее частью.
- Такое ощущение, что хоть сейчас снова иди в школу и слушай, как мама пытается разбудить нас к первому уроку, - хмыкнул Лиса, обходя шкуру медведя и продвигаясь к открытой двери балкона. Выйдя наружу, он вдохнул приятный весенний воздух, глядя на ночное небо. Приятная усталость куда-то ушла после часа в родных пенатах. Правду говорят – нет лучше дома.
- Обычно ты прогуливал, а я просыпал, - отозвался Антон, глядя перед собой и опираясь руками о перила. Между его пальцев была электронная сигарета, а темная щетина немного обросла, делая его похожим на байкера со рваной футболкой и косухой на шее.
Лиса вдруг поймал себя на мысли, что совсем не знает, чем живет и дышит его родной братишка.
- Расскажешь мне? – вдруг спросил он, поймав на себе удивленный взор на Антона.
- О чем?
- О себе. Мне кажется, мы сотню лет не говорили. Ты вырос, стал совсем замкнутым, и я даже не уверен, что понимаю тебя, - вдруг с горечью заключил Елисей, слыша тихую усмешку в ответ. Прислонился к перилам, разглядывая яркие огни летающих дронов.
- Я все еще я, Лисень. Все тот же Татошка, - потянул Антон, опираясь на руку и смотря на Лису пронзительным взором. – Средний сын Кенара с самым бесполезным в мире дипломом историка. Единственный в нашей семье, кто совершенно не умеет готовить, - он подмигнул ему, поворачиваясь обратно к домам и затягиваясь сигаретой.
На это Канарейкин поморщился, передернув плечами.
- Неправда. Хуже отца не готовит никто. Ты помнишь ту слипшуюся рисовую кашу, из-за которой пришлось выкинуть кастрюлю? Кажется, она намертво пригорела к стенкам и при том абсолютно не проварилась!
- Точно-о-о, или греночки. Помнишь греночки? Соседка тетя Лена, положившая на папу глаз, сломала о них зуб, когда мы принесли ей их в качестве подарка якобы от папы.
Они неожиданно расхохотались, предаваясь воспоминаниям и всего на секунду погружаясь в них. Лиса затих, непроизвольно улыбаясь. Шум от их семей был слышен даже несмотря на звукоизоляцию в квартире. Они снова о чем-то спорили, беспрестанно ругались и перекидывались ядовитыми фразочками, часть из которых доносилась через открытое окно в гостиной.
- Она влюбилась не в того парня, - вдруг произнес Антон и Лиса удивленно перевел на него взгляд, наклоняя голову на бок.
- Что?
- Милана, - пояснил брат, снова затягиваясь сигаретой. – Она такая глупая, - он усмехнулся, качая головой. – Постоянно говорит о том, что заставит меня признать ее. До сих пор не понимаю, зачем ей все это. Столько раз уже могла уйти, но цепляется упорно. Нашла тоже героя, - Антон фыркнул, опираясь о руку и задумчиво смотря перед собой на темные окна в другой части дома.
- Почему нет? – пожал плечами Лиса, задавая вопрос, который уже когда-то озвучивал:
– Сколько вы уже вместе? Месяц, год?
- Пять лет.
Елисей едва не рухнул на пол лоджии точно подкошенный и ошарашенно открыл рот, рассматривая брата. Мысленно произвел подсчеты и в ужасе сжал перекладину перил, сглатывая ком. Пять лет? Именно столько его сестра и Алиса знали Милану, когда та случайно познакомилась с Настей в университете в первый день!
- Все пять?! – выдохнул с трудом. – Ты шутишь что ли? Тоха, скажи, что прикалываешься!
Взгляд его брата стал совсем темным, когда он покосился на Лису и стало ясно, что это была совсем не шутка.
- Началось с той дурацкой Настиной выходки, когда она заставила отвезти Милану домой после клуба. Только вот не спрашивай подробностей, лады? – поморщился Антон, выдыхая дым и прикрывая глаза.
– Она совершенно ненормальная. То смеется, то улыбается. Сколько не отталкивай, все равно возвращается. Никогда раньше не плакала, не видел Миланиных слез. Мне кажется до нее даже мои слова не долетают. Влетаю в одно ухо и вылетают через другое, - фыркнул он, качая головой.
- Сумасшедшая девица, совсем ее не понимаю.
- Тогда почему держишь рядом? – Елисей запнулся, пытаясь осознать свалившиеся на него новости и вздохнул. – Отпусти, если не нужна. Уверен, если объяснишь доступно, она поймет и…
Он внезапно замолк, вдруг услышав ответ, который Татошка еще даже не произнес. Он не мог ее отпустить. Не хотел, боялся, цеплялся все крепче и увязал все больше в этих половинчатых отношениях. И чем больше барахтался, тем сильнее привязывался.
Лиса вдруг хохотнул, задрал голову, позволяя смеху заполнить пространство. Антон покосился на него мрачно и отключив сигарету, недовольно буркнул:
- Чего ты ржешь, придурок?
- Татошка, - утирая выступившие слезы, посмеивался Елисей. – Кто бы мог подумать? Эта девчонка тебя разбудила.
- А? – непонимающе вскинул брови брат, покрутив пальцем у виска. – Сбрендил что ли?
Он по-прежнему смеялся, когда в дверях показалась Настя, а за ней, положив руки на плечи – Марк и Алиса. Оглядев братьев, Тасманова прищурилась и потянула, оглянувшись на Алису:
- Говорила же! Они тут секретничают!
- Сплетничаете, птички? – подколол их Марк, обвивая талию жены и пропуская Алису к Лисе.
- Семья идиотов. Я живу в семье идиотов. Кто-то должен компенсировать мне разрушенную психику. – закатил глаза Антон.
- Поздно, это уже неизлечимо, - зловеще потянула Алиса и улыбнулась. – Милана перестала плакать. Кажется, твой отец всерьез вздумал ее удочерить. Так что беги, а то займет твое место в семейном древе…
- Да у него просто давление поднялось, вот он и развлекается, как может, - фыркнул Марк. – Говорил пора его садить на диету. Месяц на пареной брокколи и станет человеком года.
Ответить Антон уже не успел. Из окна рядом с гостиной послышался вопль Ярослава:
- Паша? Кенар, ты чего там хрипишь? Паша, тебе что плохо? Павлик, не вздумай скончаться на моих руках! Я не выдержу, если твой дух будет преследовать меня после смерти. Да что ты стонешь про стакан воды – говорил тебе, купи куллер с автоматической подачей!
- Гиена, я сейчас выкину тебя в окно и оставлю длинную женщину вдовой, а сына сироткой. Одна гиена – это много, две уже перебор.
Послышались звуки скорой, въехавшей во двор. Дети дружно наклонились вниз, озадаченно смотря на мигающую огнями машину. Настя озадаченно огляделась и потянула:
- А кто вызвал скорую помощь?
- Дядь Паш, я вам врача вызвала. Сейчас вам сделаю укол и заберут лечиться в больничку! – послышался радостный голос Миланы.
Они переглянулись и тут резко за одну секунду рванули к выходу с лоджии, толкаясь и переругиваясь.
- Пропусти!
- Я первый по старшинству! Хочу посмотреть, как папу будут забирать!
- Нет, уж хрен. Этот человек уже пять лет пьет мою кровь, дай насладится его беспомощным видом перед грозным лицом российской медицины.
- Вы себя как ведете? А вдруг ему реально плохо, - возмутилась Алиса, поймав на себе четыре пары глаз и замолчала вздохнув.
- Нет ничего лучше, чем папенька и врачи, - злорадно расхохоталась Настя, пихая братьев. – В прошлый раз уволилось все отделение кардиологии, а главврач до сих пор заикается.
- Дети, вы где там? Скорее сюда. Сейчас вашего папу будут забирать в клинику, несите скорее камеры – это надо запечатлеть для истории, - радостно позвал их Тасманов-старший, злорадно хохоча в коридоре. – Павлик у тебя смарт-часы пищат, пульс шкалит. Положи нож и веди себя смирно. Кира что ты делаешь?
- Наливаю себе коньяк. Мои нервные клетки на последнем издыхании. Паша, фу, поставь бутылку.
- Я вас всех ненавижу. Слышите, семья? Всех!
- Пап, чур в этот раз в скорой прокачусь с тобой я, - заорал Лиса, вырываясь вперед, когда послышался звонок.
- Тебя первым лишу наследства.
- И ночевать в палате буду. Хочу видеть, как содрогается вся клиника и медсестры в ужасе прячутся в чулан. Мама клялась, что это лучшее в мире зрелище, после выяснения отношений с управляющей компанией. Не зря же они боятся отключать воду, даже если прорвало трубу?
- Два раза лишу наследства!