Глава 35 - Ты, я и вся наша семья
- А мышка бежала-а-а, хвостиком махнула, яичко упало разбило-о-ось, - с выражением громко зачитывал Павел, уютно устроившись в кресле рядом с кроватью Елисея.
Парень со стоном дернулся и попытался накрыться подушкой, но зафиксированная на сверхпрочный гипс рука не позволила даже пошевелиться. Установленные в месте раздробленной части кости имплантат хорошо приживался. Хотя разорванные мягкие ткани давали о себе знать в районе поперечного шрама, который, по словам врача, должен был рассосаться в течение нескольких месяцев. И это, не считая двух треснувших ребер!
А в остальном: никаких резких движений, поднятия тяжестей и активной деятельности. Значит, работа шеф-поваром запрещена для старшего из братьев Канарейкиных, пока он окончательно не поправиться.
- Ну, па-а-ап! – завыл Лиса, отчаянно мотая головой, и отчаянно покосился на довольного отца. – Ты издеваешься?!
- Да, - не стал отрицать Кенар, вновь возвращаясь к чтению детской сказки «Курочка Ряба», напуская на себя важный вид. Вдохнув полной грудью, он сжал пальцами раритетную, довольно потрепанную большую книжку с яркими иллюстрациями художников с изображением двух стариков, курочки и золотого яйца.
- Плачет дед, плачет баба…
- Капец, - процедил Лиса, со вздохом уставившись в светлый потолок и со стоном прикрывая зеленые глаза.
Зачем он попросил родителя посидеть с ним? Елисей сейчас в страшном сне не мог представить, как набирает номер отца и умоляет приехать в силу огромной скуки. Новости смотреть не хотелось, сериалы тоже. Алиса была так занята, что, когда появлялась в его палате – ее в пору было саму укладывать в кроватку на ближайшую неделю для ночлега. Измученная, уставшая и едва способная хоть на что-то реагировать.
«Алла решила, что я должна помогать ей перед приемом мэра. Хочу умереть. Быстро» - стенала Ежова, привычно утыкаясь ему в здоровое плечо носом и засыпая от ласковых поглаживаний по голове.
Романтика-романтикой. Но ему-то скучно!
- Прекрати издеваться над ребенком, чудовище. Он умрет от твоей заботы раньше, чем успеет родить тебе чудесных, светловолосых внуков, - голос дяди Ярослава вырвал Елисея из мрачных дум. Столько радости при виде замаячившего за спиной блондина крестного и старшего Тасманова, он не испытывал никогда.
- Дядя Сережа! Дядя Ярик! – поднял здоровую руку Лиса, морщась от боли. – Я вас так видеть! Заберите его, пожалуйста, - ткнул пальцем в возмущенного отца, который захлопнул книжку и недовольно засопел. – Он меня достал. Честно.
- Собственного сына достал, - покачал головой Радов, печально воззрившись на Павла. – Не стыдно тебе, первый кандидат на трон в Аду?
- А второй кто? – заинтересовался Ярик, усевшись на кровать и здороваясь с Лисой.
- Ты, гиена, ты. – оскалился нехорошо Кенар, замахиваясь книжкой. – Думаешь, пить и курить перестал, так отпустил все грешки? Нет, дорогой белобрысый друг, гореть в одном котле будем!
- Ты такой токсичный, - тяжело вздохнул Тасманов, разглядывая свои ногти и повернулся к довольному Елисею. – Даже не представляю, в каких ужасных условиях ты рос.
- Мама периодически выгоняла его жить на диван, - гордо заявил Лиса, злорадно хихикая над выражением лица собственного отца.
- Сильная духом женщина, - заявил Сергей.
- Амазонка прям.
- Она его еще заставляла ходить в филармонию. Он потом два часа, как ребенок дяде Саше жаловался на тяжелую жизнь в браке с его сестрой, - потянул Лиса, с удобством сползая по подушке.
- Скала, титан, вандер-вумен. Паша, что ты там шипишь, я тебя не понимаю. Ась? – Ярик сделал вид, будто прислушался и улыбнулся широко.
- Убью тебя сейчас, - прорычал Павел, поднимаясь. – Тут морг недалеко как раз.
- Знаешь, это даже хорошо, мой мальчик, - вздохнул Сергей, прислушиваясь к словесным баталиям друзей и глядя на Елисея. – Им уже давно не двадцать, а все никак не повзрослеют.
- Не-е, зачем, - отмахнулся парень, усмехаясь. – Папа, впавший в детство, мне нравится больше, чем в маразм.
- Чего ты сказал там?!
- Я говорю: люблю тебя, папуль. Жизнь не жизнь без отца родного. Мужиком меня вырастил, весь в тебя пошел, только в душе лет на десять постарше… ай!
- Павел Александрович, не смейте бить пациента книжкой по голове!
В палате стало тихо после прихода медсестры в сопровождении робота-нянечки. Последний проверил показатели, установил удобный режим на автоматической кровати и рекомендовал уменьшить количество посещений в день. Якобы они плохо влияют на психику пациента. Сам Лиса с этим был категорически не согласен, впрочем, как и его родитель. Но медсестра оказалась непреклонна и пригрозила установить жесткий график. Отпустив парочку язвительных острот друг другу, Павел все-таки расщедрился на проявление любви: перед выходом коснулся макушки сына, ероша золотистые пряди.
- Все-таки постарайся больше так не делать, - попросил он мягче, но в его интонации Елисей услышал главное – родительское беспокойство, которое Кенар так редко выражал так прямо. Улыбнувшись, кивнул отцу, невольно рассмеявшись.
- Обещаю больше не лезть за винцом сам, ага.
- С твоей дурью в голове, ты и в детстве куда только не лез, - проворчал Паша, фыркая громко. – Один раз уснул в стиральной машинке!
- И на ленте выдачи багажа катался, - с умным видом добавил Лиса, вспоминая счастливое беззаботное детство.
- Нет, - скептически ответил Кенар, задумавшись на минутку. – Не ты – Антон. Ты ему сказал, что мы там спрятали подарки от деда Мороза.
- Не, это было в следующий раз, - отмахнулся Елисей. – А в первый раз, я туда пошел искать сокровища. По твоему навету, кстати!
- А, да. Хорошее было время. Вы во всякую фигню верили, - хохотнул Кенар, выходя из палаты и громко смеясь.
Взгляд Лисы устремился в сторону окна, и он тяжело вздохнул, разглядывая попеременно мигающих сигнальных ботов на стенах. Сплит-систему, показывающую на экране температурный режим в палате. Анализируя свою не очень долгую, но вполне счастливую жизнь, Елисей вдруг понял – он очень счастливый человек. У него была любящая семья - одна только ругающаяся мама чего стоила. Брат и сестра, названный брат, друзья, отличная работа, девушка – та самая, ради которой как-то не страшно становилось потерять свободу в будущем.
Как он мог так беспечно к себе относиться?
«Я очень испугалась Лиса. Знаешь, вдруг подумала. Что если с тобой что-то случиться – загибну в тоске. Не умру, нет, но и полюбить снова вряд ли смогу»
Эти слова были самыми честными и невероятно ценными для него. Алиса не клялась в вечной верности, не обещала умереть вместе с ним и лечь рядом под многотонный слой земли. Однако ее искренние слова о том, как тяжело ей будет после – они сказали слишком многое. А еще он понял, что такое доверие. Когда не истеришь по пустякам, не бегаешь в панике. Нет, делаешь все возможное для своего партнера, дав ему возможность развиваться самостоятельно – без надзора и ежедневного контроля.
Если он падает – подаешь руку.
Хромает – помогаешь опереться на себя.
Поднимаешься выше вместе с ним, ведь иначе все это бессмысленно.
- Лиса?
Канарейкин моргнул, уставившись на девушку, застывшую в пороге. Лада неуверенно мялась, словно не зная, стоит ли ей тут быть и будто сама удивленная собственным поступком, она периодически оглядывалась назад. Его взор остановился на ее пальцах, судорожно сжимавших маленькую красную сумочку и прижимающих к юбке шифонового платья. Странный наряд, раньше Хроменко любила более откровенные вещи. Втянув носом воздух, Елисей понял, что не ощущает привычного запаха химического персика и наклонил голову на бок, приподнимаясь.
- Привет, - потянул осторожно, не зная, как реагировать на такого внезапного посетителя. – Ты что тут делаешь? И как обошла медсестру?
Пришла подставить его по навету отца? Отличный будет кадр, если она сейчас к нему кинется в объятия, потом едва отмоешься от очередной грязи. Их и так в сети нещадно поливали за любые провинности.
Лада неловко улыбнулась, заметив его замешательство и прошла вперед, осторожно устраиваясь на краешке кресле. Того самого, где недавно восседал Павел. Скользнув взором по оставленной на тумбочке книжке, она улыбнулась и хмыкнула, складывая руки на коленях и сжимая те в замок.
- Как твои дела? – спросила будто не слыша первых двух вопросов, отчего Канарейкин фыркнул.
- Беспокоишься за меня? – язвительно поинтересовался, прищурившись недовольно, сжимая край светлого покрывала. – Имей виду, что бы не задумали с отцом – это не проканает.
- Мой отец тут не причем. Я пришла по своей воле, - отрезала девушка и на секунду снова замолчала.
Делим им давно было нечего. После того расставания Елисей о ней и не вспоминал. Наверное, это плохо, но какой смысл возвращаться к прошлому? Влюбленной парой они никогда не были – во всяком случае с его стороны точно чувства не превалировали над разумом. До Алисы Лиса раздумывал об удачном браке с возможностями, которые могли бы открыть ему дорогу в большое будущее. Оглядываясь же сейчас на себя прежнего, он искренне не понимал, откуда в голове поселились такие мысли.
Зависть к славе отца?
Желание стать кем-то большим?
Оправдывало ли все это потребительское отношение к девушке напротив? Вряд ли. И глядя на опущенную темноволосую голову Лады, Канарейкин понимал, что пора бы ему по-настоящему извинится. Пусть даже она этого никогда не примет.
- Знаешь…
- Я хотела сказать…
Они одновременно замолчали, удивленно уставившись друг на друга, а затем расхохотались. Лиса невольно поморщился от боли в ребрах и плече, но все равно продолжал улыбаться. Хроменко качнула головой, стирая выступившие слезы. Аккуратно, привычным движением поправляя прическу и убеждаясь, что не смазался макияж. Она все такая же, просто чуточку другая. Взрослее, наверное, если бы Елисей мог, так сказать.
- Лиса, - поджав губы, впервые обратилась к нему так Лада, взглянув серьезно. – Совсем недавно твоя… девушка, - она запнулась на этом слове, но быстро прокашлялась, избавляясь от неприятного осадка в горле и заметив, как нахмурился Канарейкин. – В общем, она кое-что сказала мне, о чем я задумалась.
- И что же это? – он выжидал, стараясь не думать о подставе. Пока все выглядело мирно, а уж в крайнем случае можно нажать тревожную кнопку на экране аппарата контроля рядом с ним.
- О моем отце, вашем бизнесе и всем, что до недавнего времени происходило с вашей семьей, - выдохнула она, заставляя Елисея выдохнуть ошарашенно и распахнуть глаза. – Ты готов меня выслушать непредвзято и постараться не перебивать?
Прием в честь мэра города создал настоящую суматоху. Десятки и тысячи блюд разных кухонь, всевозможные напитки да лучший сервис – именно за этим пришли высокопоставленные люди в ресторан семьи Канарейкин. Выбрав самый первый и самый важный из всех. С самого утра у Алисы Ежовой не было ни минуты покоя. Елисея выпустили из больницы со строгим набором требований к его здоровью и нарекли не делать ничего, желательно даже дышать через. Потому и работа его свалилась двойной нагрузкой на всех остальных поваров. Ведь коронные блюда – все принадлежали его авторству. Дорада с азиатским соусом, равиоли с крабом и зеленым яблоком, спаржа с крокетами и пюре из цветной капусты, суп из лобстера – и еще с десяток блюд, от приготовления которых у Алисы медленно, но верно мутнело сознание.
Она до ужаса в кончиках пальцев боялась испортить хоть что-то. Неправильно темперировать шоколад или передержать соус. Да Алла с нее живьем не слезет!
- Поверить не могу, что этим козлам за нашего А2757 ничего не будет, - буркнул Олег, бегая с пучком можжевельника для будущего мяса в печи.
Алиса бросила взгляд туда, где вертелась новая модель робота-помощника. Андроид К2312 был новейшей разработкой в мире робототехники. Он все больше напоминал человек, несмотря на искусственно воссозданное лицо с безмятежным выражением на пластике, но имел достаточно обширный функционал и, самое главное, был ограничен в возможности влиять на систему ресторана. Любые изменения в ней проводились с разрешения ответственного человека. Дабы впредь не случилось такой же беды, как с Лисой.
- Не понимаю ваш запрос, - отрапортовал электронным голосом Кей, как его прозвали в ресторане.
- Ладно, груда пластика и сплава, - проворчал Владимир, - не забивай себе электронную голову.
- Это очень расплывчатая команда. Пожалуйста, уточните ваш запрос, - снова повторил андроид, будто издеваясь. Его глаза почти бессмысленно смотрели в сторону мужчины, отчего тот поёжился и проворчал:
- Никак не привыкну к этой штуке. Но после того, как нас хакнули…
Ежова вздохнула, нарезая редис кружочками и качнула головой.
- Давайте не сейчас, - пробурчала, спешно оглядываясь туда, куда всего несколько минут назад ушла Алла.
- Ой, да брось, - фыркнул Владимир, переглянувшись с Татьяной и улыбаясь. – Ладно, в конце концов, Кей тоже отличный помощник. Да Кей?
- Повторите запрос, - вновь произнес андроид, отчего присутствующие рассмеялись.
Ежова наклонилась над тарелкой, аккуратно раскладывая цветочки из копченой свеклы к готовой утиной грудке. Она так увлеклась процессом, что даже не заметила, как над ней нависла тень. Пока бархатистый голос над ухом не промурлыкал:
- Ты забыла прогреть виноград, - Алиса вздрогнула, очнувшись и подняла резко голову, наткнувшись на внимательный взгляд Лисы.
Он улыбался. Сломанная рука крепилась частью медицинского экзоскелета из прочного и тонкого материала, который позволял максимально увеличить подвижность поврежденной конечности. Поверх был накинут темный пиджак на плечи, а складки на белой рубашке так и манили пальцы, дабы коснуться их и разгладить. У нее даже кончики дрогнули от жажды прикосновения.
- Ты разве не должен встречать гостей? – фыркнула Алиса, втирая руки о фартук, игнорируя взгляды в их сторону. Лиса улыбнулся, касаясь здоровой рукой стола и опираясь на него, будто нависая над девушкой.
- Пришел проверить твои труды, - отозвался он весело, наклонив голову на бок.
Алиса приподняла брови и оглянувшись, все-таки не удержалась, расправляя мягкую тонкую ткань на груди, незаметно касаясь края ремня и делая шаг вперед к своему парню Замечание по поводу винограда теперь не казалось обидным. Она и правда упустила этот момент, за что вполне могла получить по шее разъярённой Аллы. Но самое важное, Ежова осознала, что Елисей меньше всех хотел бы таким образом сделать ей больно или оскорбить.
Нет это просто профессиональные моменты. Ничего больше.
- Кир, - помощник остановился, удивленно повернувшись к ней и Алиса кивнула на гроздья винограда, улыбнувшись. – Не поможешь? Я на минутку. Надо две-три минуты прогреть, - она подмигнула зардевшемуся парню, переплетая свои пальцы с пальцами Елисея.
Канарейкин хмыкнул, позволяя увести себя с кухни в сторону одного из многочисленных коридоров, ведущих к холодильным камерам. Поставки мяса у них все еще не было, но разве это проблема для настоящих шеф-поваров? Нет, только гостям о готовящемся сюрпризе знать совсем не обязательно.
- Мясо из сейтана*, как не стыдно, - проговорил Лиса, подталкивая девушку к стене и стягивая поварской колпак со светлых волос. Ее тихий смех и тонкий аромат, смешанный с запахом прованских трав приводил его в истинный наркотический восторг. Уткнувшись носом в ее шею, Елисей на секунду прикрыл глаза, просто наслаждаясь моментом уединения.
В последнее время им нечасто удавалось вот так просто побыть вдвоем.
- Так ведь всех предупредили, что блюда будут смешанными, - рассмеялась Алиса, приподнимаясь на носочках и обхватывая его шею. – Только ты не вовремя выбыл из игры. На кухне ад, а ты наслаждаешься напитками в зале. Вот кому должно быть стыдно, - погрозила пальцем, прикусывая его нижнюю губу и оттягивая ее.
Лиса поморщился, громко фыркая в ответ.
- Я сейчас полчаса слушал, как наши мамы обсуждают будущую свадьбу. Нет ничего хуже, чем выбирать цвет салфеток, когда еще даже не сделано предложение!
- А-а-а-а, бессовестная лисья морда, ты отказываешься на мне жениться? – с притворным возмущением зарычала Ежова, взвизгнув от восторга. Едва Елисей приподнял ее над полом угрожающе.
- Глупая ежиха, - проурчал он на ушко, обжигая мочку горячим дыханием.
- Бестолковый лис, - донеслось ему в ответ.
Все склоки и проблемы больше не имели значения. Ток-шоу, критика в комментариях – все это проходящее, во всяком случае для Алисы. Только вчера ее мать задала вопрос, на который раньше у девушки не было правильного ответа:
- Ты счастлива?
Да, теперь она считала себя счастливой. О чем прямо ответила родителям, которые, казалось, только этого и ждали. Владимир Ежов вздохнул, проворчал для проформы и обнял падчерицу так крепко, что Алиса признала для себя, наконец, этого мужчину своим отцом. Пусть не по крови, но очень и очень родным. А еще, что ждать счастья бесполезно. Оно не приходит к дуракам, лентяям и глубоко несчастным любят. Ведь пока ты не любишь и не уважаешь себя, никто не станет делать этого в ответ.
- После приема надо будет разобраться с участием в конкурсе, - проговорил Елисей, едва они смогли оторваться друг от друга. Алиса нахмурилась, прикусывая губу и нахмурилась, тяжело вздыхая.
- Как? Тебе еще долгое время нельзя напрягать руку, - качнула она головой, касаясь экзоскелета, но Лиса лишь перехватил ее запястье, поднося пальцы к губам.
- А ты мне на что? – улыбнулся он. – Разве мы не команда?
- Я? – выдохнула девушка, ошарашенно открыв рот. – В смысле? Ты хочешь, чтобы я участвовала за нас двоих?!
По его взгляду она поняла сразу: да, хочет. И внезапно стало дико страшно. А если подведет? Или что-то испортит? Под миллионами камер и безжалостных зрителей, да еще с судьями, что явно могли подтасовать результаты… Даже думать не хотелось о том позоре, который упадет на ее голову, а самое важное – семью Канарейкиных. У нее в жилах кровь застыла и сердце забилось в бешеном ритме от подобных мыслей.
- Алиса, – голос Елисея вырвал ее из мрачных дум и Ежова подняла на него взгляд, наполненный отчаянием.
- Я не могу, - выдохнула, разом озвучивая одной фразой все свои накопившееся страхи. Ведь та не будет никого. Ни Аллы, ни Лисы, ни ребят из команды. Только она и ее навыки, откровенно скудные для участия в подобных проектах.
- Не смогу одна.
- А ты и не одна, - промурлыкал Лиса, обнимая Алису крепче и уткнувшись лбом в ее лоб. – Мы же команда. Я буду совсем рядом, обещаю.
Она все еще не была уверена. Даже более того, надеялась, что он передумает. Ведь еще время отказаться от участия, спасти себя от ужасного позора. Но в то же время, где-то в глубине души Алиса ему поверила. Если сказал рядом, значит точно будет.
- Долго миловаться будете?! – послышался разъярённый окрик Аллы откуда-то со стороны выхода с кухни, и парочка вздрогнула. – Живо по местам! Алиса, испортишь хоть одно блюдо – сделаю из тебя фирменный рецепт ресторана! А ты, герой-любовник, шевели лапами и иди улыбаться гостям!
- Тиранша, - проворчали они одновременно, тяжело вздыхая.
Сегодня в огромном зале, торжественно украшенном по случаю приема, играли настоящие музыканты. Официанты прохаживались мимо многочисленных гостей, разнося напитки и сменяя тарелки с блюдами по желанию присутствующих. На каждом из них красовался сюртук и настоящая позолоченная бирка с именем. Никаких электронных бейджев или роботов, вертящихся под ногами
Незаметно скрытые за ярким блеском канделябров боты мигали светодиодами, отслеживая температурный режим в зале, подавая сигналы общей системе ресторана и ежесекундно сканируя место торжества.
Дамы в дорогих платьях, кавалеры при костюмах. Мэр города Валентин Копейников с довольным лицом прожевал кусочек утки, наслаждаясь ее вкусом. Не было никаких сомнений в том, что ему понравилось, хоть он с предубеждением отнесся к веганскому мясу. Однако в целом вся его похвала звучала коротко и размыто:
- Неплохо, неплохо. Не шедевр, конечно.
Рядом брезгливо скривила полные скульптурные губки молодая супруга, кажется, по счету уже шестая. Стоящие рядом низшие чиновники, министры и прочие государственные деятели закивали, поддакивая словам руководителя. Парочка бизнесменов с опаской покосились в сторону невозмутимо Павла Канарейкина, рядом с которым стояла его супруга Кира, а также их дети.
- Уверен, Валентин Дмитриевич, до шедевра мы еще не дошли, - потянул Лиса, тихо скрипнув зубами.
- Шедевральнее только ямы на дорогах и разваливающиеся новенькие многоэтажки, - притворно сладким голосом отозвался Павел, почувствовав, как жена дернула его за рукав и прошипела тихо:
- Кенар, веди себя прилично!
У мэра города поперек горла встал кусочек утки.
- Аккуратнее, - потянула Настя, отпивая шампанское.
- Так ведь и умереть можно, - сочувственно добавил Марк Тасманов, крепче сжав руку на талии супруги.
- Моментально, - отозвался Антон.
- В море, - злорадно закончил Елисей.
Кира тихонько вздохнула, ощущая возникшее вокруг напряжение. Ее пальцы, лежащие на руке мужа, чуть сжались, будто удерживая его от очередной остроты, готовой сорваться с языка Павла и тот будто вняв молчаливому предупреждению, предпочел разглядывать лебедя из салфетки на одном из многочисленных столов, расставленных вдоль стен.
Лиса оглянулся и бросил взор на часы. Краем глаза заметил Ладу в длинном черном вечернем платье, которая кивнула ему незаметно, стоя рядом с отцом. Вальдемар Хроменко смеялся, улыбался, пытаясь произвести впечатление на директора крупного холдинга «Палерма». Мария Ласточкина сдержанно улыбалась, пряча ехидную насмешку за бокалом дорогого шампанского и зорко оглядывала территорию.
Интересно, сколько денег она потеряет, когда все вскроется? Хотелось бы Лисе это знать, но к сожалению, выражения ее лица он не увидит. Как и Вальдемара, Апполона и Соболь с Авдеевой, которых сюда даже не позвали.
«Если я пойду против отца, хочу хотя бы знать, что поступаю правильно»
Иногда помощь приходит от тех, от кого совсем не ждешь.
-…слышал, вы решили баллотироваться в мэры на следующий год, Павел Александрович?
Елисей обернулся к отцу, замечая чуть прищуренный взор и удивленно моргнул. Отец решил податься в политику? Судя по удивленным взглядам остальных, не считая только старшего поколения, что находилось совсем рядом – ни Настя, ни Марк, ни Антон, ни братья Радовы об этом не знали.
- Почему нет? Может, хоть кто-то научит дорожные службы, как правильно расходовать выделяемые на ремонт средства. – язвительно отозвался Ярослав Тасманов, подходя ближе.
- Политика все-таки нечто большее, чем управление столовыми, - подал голос один из чиновников, быстро стушевавшись под взглядом Павла.
- Ничего, некоторым купленный диплом юриста же помогает регулярно спускать бюджет на кривые бордюры, - иронично отозвалась Кира. – Да, Раис? – обратилась она к подруге, разглядывающей свои ногти.
- И светофоры вечно не работают.
- Да ладно, дамы, полно, - хохотнул Паша, улыбаясь насмешливо и глядя Валентину в глаза. – Управление столовыми лучше, чем анархия коррупции, созданной неумелым руководством. Верно, Валечка?
От «Валечки» мэра передернуло, но невозмутимое выражение лица не потерял. Мужчина сунул руки в карманы, спуская все эти замечания в шутку, будто бы здесь происходил обмен любезностями. Ничего больше.
Лживое высшее общество никогда не позволяло себе «терять лицо».
- Я отойду, - шепнул Елисей остальным, поймав удивленный взор матери и нахмурившегося отца. Нажимая на появившемся экране нужную команду и подавая сигнал со своих смарт-часов, Лиса улыбнулся застывшему Хроменко, проходя мимо него.
- Вальдемар Бенедиктович, - хмыкнул, кивая и незаметно пройдясь взглядом по лицу Лады, которая стояла рядом с отцом.
- Елисей, - ехидно отозвался ресторанный критик, вскинув бровь. – Как твое здоровье?
- Не жалуюсь. А ваше?
- И мое неплохо. И будет еще лучше, когда откроется ресторан, - с довольным видом произнес, осматривая помещение и улыбаясь. – Жаль будет, когда эта красота рухнет под вынужденным гнетом конкуренции. Дела у вас все хуже и хуже.
- Папа, - предупреждающе произнесла Лада, будто давая отцу последний шанс. Еще один, совсем маленький.
- Когда увидела твою Алису... Не знаю, чего мне хотелось больше: выдрать ей волосы или спросить, почему ты ее выбрал. Я знала, зачем она приходила с твоим дружком Тасмановым. Не считай меня такой идиоткой.
- Никогда так о тебе не говорил, - отозвался Лиса. Ощутив некий стыд и с трудом садясь в кровати, глядя прямо в глаза усмехнувшейся горько девушке.
- Но думал, - отозвалась лада, заметив, как Елисей вздрогнул и опустил взгляд. – Да, Лиса. Я дура. Признаю это. Собственный отец обо мне такого мнения и не раз его озвучивал: «Ты меня позоришь, Лада», «Вся в мать – такая же глупая», «Тебе бы только о платьях думать».
От каждого слова и фразы Елисей неприязненно морщился. Он и не знал о таком отношении, при нем Вальдемар всегда был подчеркнуто вежлив. Нескольким недовольным взглядам в сторону дочери он не придавал значения. Да собственно, разве он когда-нибудь вникал в ее проблемы? Они просто спали вместе и вроде как встречались. Сейчас же рассматривая девушку под таким углом, он мог с уверенностью сказать, что ничего до этого момента не понимал.
- Помолчи, - тихо рыкнул на нее Вальдемар, возвращая Елисея в настоящее время из воспоминаний. В глазах Лады мелькнула боль и привычная обида, а сама она закусила губу, опуская взгляд.
- А что касается тебя, - Хроменко перевел неприятный взор внимательных глаз на парня и гаденько улыбнулся. – Надо было лучше выбирать невесту. И семью.
Лиса покосился туда, где промелькнул знакомый поварской наряд. Шеф-поваров позвали к гостям, дабы представить в конце торжественной речи, которую должен был зачитать его отец и мэр, пожав друг другу руки в мнимом перемирии. Он непроизвольно улыбнулся, осматривая большой зал, свою семью, друзей – таких шумных и постоянно друг с другом ругающихся. Встретившись взглядом с братом, кивнул ему, показывая большой палец.
И тот подмигнул, наклонившись к удивленным родителям.
- Ты не представляешь, как тебе повезло с семьей. Я тоже хотела стать е частью. Думаю, едва ли не каждый второй это жаждет, - проговорила Лада и поморщилась. – Я кое-что записала во время одной из встреч отца с мэром. Озвучивать твоей девушке не стала, потому покажу тебе. Не знаю, зачем это сделала. Наверное, ждала момента, чтобы отомстить.
- А не пожалеешь? – полюбопытствовал Лиса, внимательно разглядывая крепко сжатые пальцы девушки на коленях. – Это же твоя семья.
- Нет у меня семьи, Лиса. Не было и нет. Я не нужна своему отцу и даже Соболь я нужна лишь для продвижения по карьерной лестнице, не более. Отец обещал ресторан, когда они смогут провернуть все дела и потопить бизнес твоего.
Елисей хохотнул, незаметно запуская на развернувшийся большой экран позади музыкантов на установленной сцене. Один из них удивленно смазал звук, едва началась трансляция записи. Многочисленные гости и все присутствующие, открыв рты смотрели туда, не в силах произнести ни слова.
- Что же, Вальдемар Бенедиктович. Цена вопрос зависит от успеха. За мной стоят большие люди, и они хотят результатов, - ухмылялся с экрана мэр, постукивая ручкой по столу.
Откуда издали послышался отчаянный вопль:
- Это вранье! Подстава!
- Ах ты маленькая, лживая дрянь, - зашипел Вальдемар зло, оглянувшись на отошедшую дочь и с ненавистью сжимая кулаки, пока на экране двое мужчин заключали сделку, смеялись. А тихая Лада осторожно снимала, принимая из рук молоденькой секретарши мэра бокал вина в честь грандиозного события.
Картинка дернулась несколько раз, давая возможность присутствующим переварить увиденное. Земля, на которой стоял Баболовский дворец, - это лишь часть того, что в итоге должно было отойти государство в случае разорения Павла Канарейкина. Все памятники архитектурного наследия в случае банкротства отходили городу, а собственно его мэр мог распоряжаться имуществом по своему усмотрению. Никто бы не стал возражать. Пара лет и все бы забылось, дворцы посносили бы, построив на этом месте еще парочку современных торговых центров.
- Как нехорошо-то, - цокнула языком Мария Федоровна, глядя на побледневшего Вальдемара. Через ахающую толпу к ним уже шла полиция во главе с довольной собой Колокольчиковой Алиной. Весь ее вид кричал о том, что за столь громкое дело – взяточничество и хищение государственных средств – она непременно получит грамоту. Или медаль. А может две.
Генеральный директор холдинга «Палерма» отступила, позволяя девушке-полицейскому зачитать права арестованному Вальдемару, который то кричал о своей невиновности, то обвинял во всем свою дочь и «треклятого дельца Канарейкина». Оставаться женщина тут больше не собиралась, тем более, нужно было срочно прекратить ведение дел с мэром и его приближенными. Мало ли, от греха подальше.
- Уже уходите? – она остановилась, сжав небольшую сумочку и оглянулась. Ее внимательный взор прошелся от волнистых густых каштановых волос до прищуренных каре-зеленых глаз.
- Антон, если не ошибаюсь? Средненький из помета? – равнодушно поинтересовалась, отбрасывая каштановую прядь с проседью волос за спину.
Зеркальная поверхность одной из панелей отразила уже немолодую, но все еще стройную и красивую женщину. Уже не первые морщины, которыми Мария гордилась, как и своим сорокапятилетием. Она не становилась хуже с каждым годом – глупо не любить себя. Лишь потому что становишься старше.
- Это же ваши деньги, - отозвался Канарейкин младший, сунув руки в карманы брюк и опускаясь на ступень ниже, настороженно смотря на Марию. – Хотели получить эту землю и построить тут очередной центр? Или новенькое офисное здание?
- С чего ты взял, мальчик, что я имею к этому отношение? – приподняла брови Ласточкина, с интересом продолжая разглядывать Антона.
Красивый парень, куда краше своего отца. Возможно даже брата. И судя по его выводам, умнее, чем желал казаться.
- Да я вас умоляю. Дочерка, зарегистрированная на одного из ваших работников, заключила контракт с рестораном Хроменко, чьим спонсором выступила фирма кузена жены мэра. Тут любой дурак дойдет, стоит провести минут десять в Гугле и запросить доступную информацию о владельцах, - бросил Канарейкин с недовольством, сжимая кулаки.
К его удивлению женщина не испугалась. Она задрала голову и громко рассмеялась, оглашая пустующий холл своим смехом, отражающимся от стен и колон. Администратор на рецепшене удивленно подпрыгнула, оглядываясь в опаске.
- Нравишься ты мне, - хмыкнула Мария, разворачиваясь и преспокойно шагая к выходу. Один из работников гардеробной мгновенно подскочил, помогая женщине надеть пальто, которая оглянувшись, махнула Антону и подмигнула.
- В тебе гораздо больше от Павла, чем в остальных. Уверена, мы еще встретимся.
- Не думаю, - буркнул парень, ощущая неловкость. Антон уже слышал, как его зовут обратно. Елисей искал его, да и не только он. Поворачиваясь к выходу, до него долетели брошенные напоследок слова, которые Антон отчего-то в тот вечер запомнил:
- Когда решишь стать самостоятельным, приходи. Надеюсь, твой проект удивит меня, и я не буду разочарована в своих предположениях.
Стук ее каблуков все еще стоял в его ушах, хоть Антон не посмотрел ей вслед. Стоял, совершенно ошарашенный и очнулся, лишь когда Лиса коснулся его плеча.
- Алло, Лиса вызывает Тото. Вернись на землю, - хмыкнул Елисей, внимательно рассматривая младшего брата. – Ты чего застыл? Что тебе сказала эта ведьма?
- Да я…
- Не виноват я! Нет! Отпустите! Лада звони адвокату, слышишь? – орал Хроменко, которого с конвоем выводили сотрудники полиции. За ним шагал Родион, ведущий гордо поднявшего голову мэра. Стоило ему оглянуться на довольного Павла, как Валентин дернулся и зашипел:
- Ты тоже с рылом в пушку, Канарейкин! За мной следом пойдешь!
- Шагайте, Валентин Дмитриевич. – толкнул мужчину в спину Родион Рамолов, мимо которого радостно пробежала Колокольчикова, лишь на секунду отвлекшись и улыбнувшись Андрею Радову.
- Бубеньчикова!
- Я Колокольчикова, - надулась девушка привычно и Рамолов хмыкнул, бросив взор на Тасмановых, Канарейкиных и Радовых, цокнув языком.
- Эх, я когда-нибудь сюда приду, чтоб никого под конвоем не уводить ни в тюрьму, ни на свадьбу? – поинтересовался он в будто сам у себя и двинулся дальше за своими сотрудниками.
Елисей проводил их взглядом и бросил взор на отца. Обняв недовольную супругу, Кенар мечтательно вздохнул, мурлыкнув громко:
- Чувствуете? Это сладкий вкус моей победы на выборах.
- Ой, все, - закатил глаза Ярослав. – Еще не победил, а уже радуется, как заранее все бюллетени на себя любимого расписал!
- Чего ты карму мне портишь, гиена? Уйди, не могу говорить с тобой. Нет-нет, а плюнет в честь мою мужскую. Не друг ты мне больше. Сереженька, ты же дашь денег на мою политическую компанию?
- Павел, - с любопытством приподнял брови Сергей Радов, обнимая смеющуюся жену. – Ты, часом ли, не охренел?
- Вот поражаюсь я вашей семье, Лиса. Что не особь – так самомнения с Эверест, - задумчиво отозвался Михаил, стоя рядом с Елисеем.
- А ты не поражайся, Медведь. Люби, цени, обожай в конце концов.
- Паша! – рявкнула Кира, дергая мужа за рукав пиджака и не дав разойтись в словесной баталии. – иди к гостям! Итак, переполох создали. Сейчас скандалов не оберемся, как вспомню прошлый раз! «С ресторана Баболовский дворец жениха увезли на расстрел, но выдали замуж», - процитировала она одно из изданий, на что Марк обиженно засопел.
- Вообще обидно было, знаете ли, - пробурчал младший Тасманов. – Очень обидно.
- Твоя тонкая душевная организация сломалась? – ехидно встряла Алиса, пробираясь между толпой будущих родственников. Она улыбнулась своему парню, нырнув под его руку, игнорируя взбешенный взгляд синих глаз Марка и расправляя складки на белом костюме повара.
- Расскажешь мне потом о шпионских играх, массовик затейник? – тихо спросила у Елисея, слыша, как на заднем фоне все снова ругаются.
- А ты мне о том, почему Лада резко передумала и решила помочь? – в свою очередь спросил Лиса, так и не узнав ответа у Хроменко.
В ответ Ежова лишь загадочно улыбнулась.
- Я тоже его любила. Так почему ты? А? Просто скажи, я хочу знать! Столько делала для него, но ничего.
- Мы не выбираем в кого влюбляться. Однако, мы вправе выбирать, как любить этого человека и именно от этого зависит многое. Я тоже сделала ошибку: считала, что моих чувств будет достаточно, чтобы построить крепкие отношения. Только не учла, что пара – это не два человека, связанных одними эмоциями. Это нечто большее. Работа двух людей, создающих что-то вместе и, при желании, навсегда.
Они смотрели друг на друга, не отрываясь, и в какой-то момент Лада просто отвела взгляд, будто сдаваясь. Стоило девушке сделать шаг назад, Алиса поняла с удивлением, что та отступает. Пока еще неосознанно, качая головой, будто пытаясь выбросить ее слова из своих мыслей. Но уже понимая: этот конфликт совершенно бессмысленный. И тогда она решила, выдохнув:
- Если любишь по-настоящему, на что готова пойти?
- Умные девочки за мальчиков не дерутся, Лиса, - подмигнула ему Алиса, приподнимаясь на носочках и целуя удивленного парня в губы.
- Ярослав Тасманов! Прекрати паясничать и веди себя как взрослый!
- Ну-у-у, Рысеночек…
- Вот, Кира, а ты говоришь, я у тебя в подростковом возрасте застрял. Нет, вот у длинного отличнейшего экземпляра пятилеточки из детсада.
- Что ты хихикаешь, дорогой? Мы вас из одной ясельной группы забирали. Вы там все никак песочные куличики поделить не могли и в какой-то момент остановились в развитии.
- Я с тобой разведусь. Честное слово. Нельзя так с мужем.
- Льзя.
- Нет такого слова в русском языке!
- Ни дай Бог превратиться на старости лет в такое, - задумчиво проговорил Елисей, обнимая Алису покрепче. – Мы же умнее будем, да?
Они еще с минуту смотрели на ругающихся родителей, затем одновременно потянули:
- Не-е, точно не будем!
Справочная информация*:
Сейтан - продукт питания, изготовляемый из пшеничного белка (также называемого «глютен», «клейковина»), родиной которого является восточная Азия. Сейтан - это мясо вегетарианцев, очень важный продукт в меню людей, не употребляющих животный белок. Наряду с тофу и бобовыми, он является источником белка растительного. Хотя сейтан называют мясом, на самом деле у него с ним нет ничего общего.