Глава 26. Руслан

Руслан

Почти весь день провозился с малой.

Она оказалась смышленой, хитрющей и не по годам упрямой. Какой-то частью себя я понимал, в кого у нее это, и ловил себя на мысли, что это меня определенно забавляет. Мелочь переняла и с легкостью использовала все самые важные черты Саяровых, манипулируя всеми, в том числе и мной. Я разрешал ей это исключительно по своей прихоти.

Заколки в волосах — всего лишь заколки, но хохочет она прикольно. Оно того стоило.

Вечером все же вырвался из лап малой и поехал в магаз за обещанным попкорном, и… шоколадным тортом. Со свечками.

После признания мелкой о том, что Катерина часто плачет, принял волевое решение привести женщину в чувства, ради полинкиного спокойствия. По большей части мне было насрать, что Катя обо мне думает, а вот узнав, что мелочь в курсе всех ее нервяков, немного напрягся. Не хватало с малолетства мозги трепать.

Вернулся ближе к вечеру, поймав по дороге курьера с надувным «понем» и затарив холодильник всякими сладостями.

Катя ныкалась от меня, избегая общения, и я решил забить болт. Сегодня она мне не очень-то нужна, раз я решил провести вечер в компании мультиков и малой, так что пусть выдохнет. Отпустил Асю по каким-то делам в город, и только когда стемнело, прокрался в комнату дочери, застав Катьку у дверей.

Она не видела в меня в тусклом освещении коридора. Стояла, уткнувшись лбом в деревянную плоскость, дышала. Видать, заходила проверить, спит ли малая.

Через несколько секунд она направилась в свою комнату, невольно притягивая мой взгляд к своей заднице, обтянутой какими-то нелепыми трениками.

Маскируется. Дурная.

— Мелочь, ты спишь?

— Нет, — прошептала Полина и зашуршала покрывалом, топая к выходу на голос. — Я не спала.

— Готова мультики смотреть? — она закивала головой и протянула мне руку, чтобы схватиться за пальцы. — Пошли, я уже скачал тебе «Холодное сердце».

Тихо попискивая от восторга, мелочь едва не лопалась от счастья первого ночного побега. Хоть и в радиусе дома, но все же.

В малой гостиной с разбегу шлепнулась на кожаный диван, притягивая к себе большую миску с клубничным попкорном и прилипая взглядом к экрану телика, где мульт уже стоял на паузе.

Я переоценил ее силы.

Видимо, от переизбытка чувств или просто потому, что еще совсем кроха, Полина отрубилась через двадцать минут, так и не вынимая руки из тарелки со сладостью. Она привалилась к моему боку, и мне оставалось только сидеть, служа подушкой для собственной дочери.

Блин, кайфово.

Полинка в полусне шлепала губами, и пухлые щеки забавно двигались вверх-вниз, заставляя меня тихо ржать. Она классная.

Спустя такой короткий промежуток времени, проведенный с мелкой, это самое лучшее определение, которое я мог ей дать. Она реально классная.

Мозговитая, с характером, самостоятельная. Мечта, а не ребенок. И где-то глубоко под ребрами все еще скребло чувство, что я все просрал, самое важное, невозвратное и неповторимое.

Останься я тогда, заобщайся с Катериной, может, и не стал бы хорошим мужем, но хотя бы знал, что она залетела. Видел бы ее с животом, помогал, просто потому что это моя кровь и плоть, и не просрал бы так много. Может, даже первым взял бы ее на руки, принимая как подарок факт того, что это моя дочь.

— Полина! Полина!..

Катя влетела в гостиную с бешеными глазами. Заметив меня, зашипевшего, чтобы заткнулась, схватилась за сердце, опираясь ладонью на стену.

— Не ори. Спит она, полчаса не прошло с начала мульта, как она отключилась.

— Ты больной?! — рассерженно прошипела Катя. — Ты ничего умнее не придумал?!

— Не мороси. Все в порядке, мы просто решили поесть попкорна перед сном.

— Ты мог хотя бы сказать мне?! Ты вообще представляешь, что я почувствовала, не найдя ее в детской?!

Взглянул на ее голые коленки, которые дрожали так очевидно, что скрывать это не получалось. Она стояла в короткой сорочке на тонких лямках, с растрепанными волосами и побледневшим лицом, и я все равно успел заметить, как просвечивают соски сквозь светлую ткань.

— Куда бы она делась. Не нагнетай. Все, харэ, спать.

Осторожно поднял малую на руки, маякнув Кате выключить приставку и телевизор, и понес свою крохотную копию в детскую, слыша, как за спиной шагает ее злая мать.

— Спи, кроха. Завтра вручу тебе поня.

— Поняяя, — спросонок протянул она, смешно потерев нос ладошкой, и отключилась окончательно.

— Руслан, не смей так больше делать. Я чуть не умерла от страха.

Вышел из детской, плотно закрывая за собой дверь и рассматривая бывшую любовницу с высоты своего роста.

Катюха правда была красивой бабой, немного уставшей, зашуганной, но даже сейчас, дрожащая и бледная, она правда была красивой. Вспомнил разговор про улыбку, и то, как Полина расхваливала мать, и задумчиво хмыкнул.

— Ты слышишь меня вообще? Не смей так больше делать, Руслан.

— Харэ уже, Кать. Че ты меня сейчас как пацана отчитываешь? Ты напугалась зазря, а я виноват остался.

— Ты издеваешься?

Удивление на ее лице было совершенно искренним, и я не удержался. Цокнул языком, подхватил девушку на руки, перекинул через плечо.

— Руслан!

— Не ори, Полину разбудишь, — шикнул на нее, и Катя послушно замолчала, сжавшись в несгибаемый ком и настойчиво стуча по моей спине.

— Поставь меня! Руслан! — шипит на моем плече, но ногами дрыгать не решается, положение вниз головой не позволяет маневрировать. — Отпусти!

Молча занес ее в спальню, замечая, что из света только небольшой ночник в виде свечки, и брякнул ее на кровать, запирая дверь.

— Ты… что? — шепчет, сучит ногами по кровати, стараясь уползти, пока я стягиваю футболку через голову. — Руслан, не надо, я…

Проглатывает слова, распахнув и без того огромные глазищи, и прилипает спиной к изголовью кровати, закрывая голые бедра легким покрывалом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Откинул джинсы на стул, оставаясь в одних трусах, и лег в кровать, слыша, как у Кати громко бьется сердце.

— Ты спать собираешься? Я устал, как скотина.

— Ты что, здесь спать собрался? — ее голос дрожит, а у меня встает член от этих невинных напуганных глаз.

— Да. Еще вопросы?

Она пытается соскользнуть с кровати, но ловлю ее еще в полете, водворяя обратно и придавливая к постели.

— Куда собралась?

Мягкие груди приветливо качнулись в треугольном вырезе, и острые ключицы беззащитно открылись глазам.

— Ты будешь спать со мной.

— Руслан…

— Не обсуждается, Катя. И подушкой придушить не пытайся — я чутко сплю.

Замечаю, как полыхнули голубые глаза от гнева, и с удовлетворением прижимаю ее к себе, чувствуя тепло стройного тела.

Перед глазами вновь сцены той ночи, и мое невольное воздержание бьет в голову — мол, наплюй, покричит, успокоится, потом еще покричит, но уже от счастья. Не в силах совладать со своей похотью, наклоняюсь и зубами подхватываю тонкую нить бретельки, стягивая ее вниз.

Мягкая упругая грудь выглядывает из ворота спущенной сорочки, а Катя превращается в изваяние, мертвое и холодное. Тупо пялится в стену, даже не моргая, как будто я ей больно пытаюсь сделать.

Рыкнул про себя от раздражения и накрыл губами розовую ареолу, втягивая и кусая соблазнительную острую вершинку. Девушка подо мной всхлипывает, и вытянутые вдоль тела руки вздрагивают, но отталкивать меня не спешит. Трусит.

Похуй.

Сжав ладонями две круглые и сочные груди вместе, пробовал их на вкус, голодно сминая губами теплую кожу. Хочет она того или нет, но ее тело реагирует на меня: сосочки встали и отзывчиво твердели от каждого моего прикосновения.

Смял один из них между пальцев, и Катя закрыв, наконец, свои безжизненные глаза, зашипела, невольно выгнувшись в спине ко мне навстречу.

Взять бы ее прямо сейчас, но дурная не оценит моих стараний, вновь уйдет в себя и будет проклинать, обвиняя во всех смертных грехах. Затрахать бы ее, чтоб голос сорвала, но она навряд ли вообще знает, как это — кончать.

Недобрая мысль проскользнула в голове, задевая тревожные рецепторы и направляя реакцию в мозг целостным выводом.

Лядь, она же реально может не знать, как это.

Хрен знает, конечно, но я с трудом верю в то, что у нее до меня дохера мужиков было. Опыта там плюнуть и растереть. Тогда неудивительно, что она так жмется, покраснела вся, щеки полыхают, а глаза опять на мокром месте.

— Вставай, — откатился в сторону, поднимая с кровати, и протянул ей руку.

Закрыв грудь тонкими ладошками, она понуро оторвалась от постели и села, даже не глядя на меня, будто я ее испачкал, замарал.

Монашка, бляха.

— Вставай.

— Что ты от меня хочешь?

— Пошли со мной.

— Куда?!

Вновь эти глаза — огромные, как у оленя.

— В душ.

Поднял ее силой, не слушая шипящих возражений и отбивая легкое сопротивление, стянул сорочку вниз, утаскивая почти обнаженную Катю в ванную. Затолкал ее в душевую кабину, снял трусы под звук стучащих зубов и шагнул следом, включая воду.

Будем учиться.

