Глава 36

— Руслан, — зову его тихо, тайком наблюдая, как он застегивает рубашку на груди, глядя в небольшое зеркальце у самых дверей.

— Что?

— Давай пока… не будем афишировать?

Я знаю, почему говорю ему это. Это важно.

Меня до сих пор волнует людская молва. Я Саярова не по крови, не дан от природы этот дар плевать на чужое мнение. Даже если принять во внимание факт, что Руслан действительно отец Полины — со смерти Рената прошло так мало времени, еще даже завещание не огласили…

— Давай, — бросает коротко, и заправляет ремень в петли брюк.

Вроде бы просто, но я чувствую подоплеку в его словах. Бешенство, раздражение. И больше всего мне обидно за то, что именно на меня завязаны все эти чувства.

— Сколько тебе нужно? Месяц? Полгода? Год?

— Руслан…

— Я понял, Кать. Можешь не продолжать. Ты готова?

Киваю и поднимаюсь с кровати, следуя за ним на выход.

Больше мы так и не уснули — лежали молча до самого рассвета и думали каждый о своем. Сейчас солнце уже лениво выкатывалось из-за горизонта, но влажный синий ночной туман все еще висел в воздухе, оседая на голых плечах прохладой.

Поежившись, добежала до машины, оглядываясь по сторонам.

Город еще спал, только в редких квартирах пятиэтажек вокруг горел свет. Я давно не вставала так рано и не гуляла до столь позднего часа, поэтому сейчас со странным трепетом наблюдала за опустевшими улицами.

Руслан вежливо открыл передо мной дверь изнутри салона; дождавшись, пока я усядусь, завел мотор.

— Я отвезу тебя домой и уеду. Вернусь ближе к вечеру.

— Хорошо, — тихо ответила, опуская глаза.

Несмотря на то, что произошло между нами, в воздухе висело напряжение, и это если говорить мягко, сглаживая углы. Словно близость растаяла с восходом солнца, как этот самый туман, от которого осталась только едва ощутимая мутность.

До дома мы добрались как телепортом. Пустые улицы и магистрали встретили нас свободным проездом. Только высадив меня на парковке у дома, Руслан как-то странно огляделся, словно проверял свои мысли, и притянул к себе, целуя и забирая дыхание.

— Поспи. Под глазами круги.

Можно было бы обозлиться, посчитав это за оскорбление, но в глазах Руслана пряталось беспокойство. Не соврал, просто сказал что думал.

— Давай, дуй в дом, красивая, — нервно хмыкнул он, и я послушно вышла, заглядывая в темные окна спящего особняка.

Добравшись до своей спальни, уже у дверей передумала и пошла в детскую, заглянув в приоткрытую дверь. Полинка спала, сладко подложив еще пухленькую ручку под щеку, а на полу лежал несобранный пазл.

Почему-то выдохнув, поплелась уже в свою спальню, рассчитывая принять горячий душ. Мне надо было смыть с себя запах Руслана и уже на чистую голову обдумать — показалось ли мне? Вдруг сейчас его метки стекут в сток вместе с горячей водой, и от сомнений не останется и следа — я совершила ошибку.

Если я уверенно приду к этой мысли, то жалеть не стану. Так вышло, просто помутнее рассудка и химия. Больше ничего. Простой голод и любопытство.

Забралась в душевую кабину, и перед глазами замельтешили откровенные картинки. Я, пар, Руслан, горячий и голый. Трогает меня, гладит, приручает к себе. Он хотел того, что произошло, но дал мне время на вдох, прежде чем опустить под воду, надавливая широкой ладонью.

— Черт…

Горячие струи ударили по груди, и отзывчивые соски напряженно встали, еще не успев забыть ласки, обрушенные на них. В низ живота скатился чертов кипящий ком, и я наклонилась, опуская ладонь на горящую кожу.

Боже, разве возможно, чтобы он влиял на меня даже на расстоянии? Почему, даже сейчас, когда не осталось ни единого касания, запаха, импульса, меня все равно бьет током от одного фантомного прикосновения?

Невольно скользнув ладонью вниз, прикоснулась подушечками пальцев к клитору и вздрогнула.

Горячо. Так горячо, что щеки вновь загорелись, но отступать было уже поздно. Это не даст мне спать. Напряжение, тянувшееся под кожей, стальными нитями дергало по нервам, и я погладила себя ладонью, поддаваясь.

Он гладил меня вот так. Так же касался, так же слушал мою реакцию и ощущал дрожь коленей.

Боже…

Упираясь лбом в кафельную плитку, закрыла глаза, сразу же ощутив присутствие Руслана, будто он смотрит мне в затылок, рассматривает, цепляясь за каждое движение.

«Еще глубже…» — звучит его голос в голове, и я слушаюсь, прижимая подушечки пальцев ко входу.

«Глубже, Кать, порадуй меня».

— Черт, черт, черт!

Сама ругаю себя, но продолжаю, слушая внутренний голос Руслана. Мне даже кажется, что страсть в нем кипит, и меня сожжет за секунду, если я прервусь.

Трогать себя так странно. Прислушиваясь к телу, понимаю, чего оно хочет, двигаю рукой в такт его желаниям, и будто бы скидываю с плеч груз.

Столько лет ожидания…

Меня сжирает голод, захлестывает с головой, требуя продолжать, и возбуждение послушным теплом льнет ко мне, концентрируясь в отзывчивых точках.

Я поняла Руслана. Поняла его бешеное желание затащить меня в кровать, потому что мне не хватало его сейчас. Мне нужно было, чтобы он просто дышал одним со мной воздухом и смотрел.

Сочная картинка этой фантазии возникла перед глазами, и я потекла по стене, сползая на пол. Сладкая судорога мчалась по телу со скоростью молнии и прибивала меня удовольствием к поверхности, заставляя часто дышать. Закатывать глаза. Стонать для себя одной.

Душ не помог. Он сделал только хуже, усугубив положение.

Смыв с себя все присутствие Руслана, я сделала себе только хуже. Вымыла все начисто и будто замерла в ожидании.

Так нельзя… Все так быстро, стремительно.

Я боялась, что вся наша игра в отношения вскоре даст трещину размером с Марианскую впадину, и нас утопит под последствиями. Всегда было интересно, как бывшие муж и жена могут сохранять дружественные отношения? Ведь у нас с Русланом то бал, то война.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эти качели меня изрядно задолбали, потому что я хотела спокойствия. Остановиться, тормозя ногами о твердую землю, и встать, задирая голову, чтобы смело взглянуть в будущее.

Но каким оно могло быть?

Руслан пообещал, что забирать Полину не станет, но что-то мне подсказывало: под его словами кроется нечто иное, прячется между строк. Но в этом был весь Руслан. Никогда не скажет заранее, если не уверен в исходе. Ренат передал ему и эту черту, хоть и куда в более деформированной форме.

Собрав себя с пола, набросила халат и вернулась в спальню, с разбегу рухнув в постель. Только опустились веки, как меня затянуло паутиной усталости.

Слишком много впечатлений для одного дня. Слишком много.

Но думала я об этом уже во сне, даже не укрывшись и лежа в позе солдата на животе. Недосып сделал свое дело, и я вырубилась так крепко, что не сразу почувствовала горячие руки на своих ногах, спросонья прогоняя фантом.