Глава 8

Кира

Я приняла окончательное решение - рассказать Волкову правду. И раньше не было сомнений - отец имеет право знать о своем ребенке. А после плотного общения с ним во мне понизился градус страха. Хотя совсем бояться я не перестала.

Карина, которой я набралась смелости позвонить на выходных, поддержала меня. Адвокат также уверена в необходимости разговора. Она и ее муж-коллега в случае чего готовы отстаивать мои права со всей энергией.

Но когда я подъезжаю к темному, не слишком высокому зданию, юридические вопросы отходят на второй план. Во мне мечутся эмоции.

Он обидится на мое молчание? Разочаруется во мне? Захочет ли он общаться с Никиткой?

Я так много думала, что он отнимет его. А что может вообще игнорировать, не учитывала. Если он больше не желает растить детей? Он зрелый, успешный и вполне может хотеть просто жить в свое удовольствие.

На мое имя заказан пропуск. Мало того, меня сразу приглашают пройти на этаж руководства компании. Пользуюсь лифтом, чтобы подняться на пятый. В полностью стеклянном помещении у меня кружится голова. Или я просто так сильно нервничаю.

Но тут остается только сделать вдох и окунуться в ледяную воду.

Однако я представить не могла, что сейчас будет. Что я увижу. Пока по просьбе секретаря прохожу к массивной черной двери. У Волкова все здесь сверхбрутально и солидно. Даже помощница не юная и милая, а женщина за сорок с умным карим взглядом.

- Можно? - уточняю зачем-то.

- Да, проходи.

На лице хозяина кабинета ни тени улыбки. Я теряюсь на миг, не знаю, куда деть глаза. Быстро осматриваюсь.

Здесь тоже много черного - стол и шкаф, кожаные креслица для гостей и диваны со столиком из стекла. Серые только стены и потолок. А еще акварель в тонкой раме над столом - изображение головы волка.

- Спасибо, - отмираю, - мы можем поговорить?

На секунду Петр поджимает губы. Потом берет что-то со стола.

- Да, - твердо провозглашает он, - присаживайся и посмотри вот на это.

Слушаюсь и не зря. Потому что от информации на листке у меня бы точно подкосились ноги. Это…

- Анализ на отцовство?!

Хорошее начало беседы.

- Да, это именно он.

Из груди вырывается не то вздох, не то стон.

- Как ты мог сделать его тайно?!

- А почему ты все это время молчала?

Вопрос на вопрос.

- Я спросила первая.

- Сами вспомним детство?

Но я не могу ничего вспоминать. Эмоции захлестывают, и я понимаю, что просто тяну время. Мне неважно, кто там первый. Важнее, во что это теперь выльется.

- Сначала… - потираю виски. - Сначала я не знала, где тебя искать. А в последний месяц… Я опасалась.

- А сейчас перестала? - он спрашивает так, как будто это важно.

- Не до конца, - решаю не врать, - но я поняла, ты должен узнать.

- В этом плане наши мысли совпали.

Сглатываю с таким трудом, что даже хватаюсь за горло. Петр отходит в сторону. Уже скоро я вижу перед собой стакан воды. Цепляюсь пальцами за прохладное стекло. Делаю пару жадных глотков.

- Спасибо.

Хочется спросить, сказать очень много всего. В то же время от шока и нервов в голове вата.

- Не нужно бояться меня, Кира.

Фраза действует наоборот. Или это холодная вода… Или нервы. Но в итоге я вся принимаюсь мелко дрожать. Пальцы, коленки, губы. Еле успеваю поставить стакан на стол, пока не уронила.

Волков выругивается совсем не по-детски. Он подходит к своему рабочему месту и нажимает кнопку связи с приемной.

- Надежда Олеговна, сделайте травяной чай. Большую кружку.

Мои зубы лязгают друг о друга.

- Я… Я в порядке.

Петр кидает на меня гневный взгляд, значение которого я не понимаю.

- Может, начнешь говорить мне правду? Раз уж мы связаны на всю жизнь.

От его слов про связь перехватывает дыхание. Хочется знать, с сожалением ли он думает об этом? Но сейчас я не способна различать интонации.

- Это просто нервы…

Тут я не вру. Секретарь оперативно вносит белый чайник и чашку на подносе из металла. Делает это быстро, тихо и как-то деликатно что ли. Ни одного косого взгляда или вздоха. Петр сдержанно благодарит ее. Женщина уходит.

- Попей. Ты хотя бы согреешься.

Двигаюсь ближе к столу, беру чашку и делаю мелкий глоток. Щеки теплеют от горячей жидкости. И еще от стыда. Я ожидала, мужчина сейчас обрушит на меня свой гнев. А он отпаивает меня чаем с травами.

- Спасибо, - говорю через минуту.

Дрожь в теле проходит. Пальцы становятся теплыми. Но чай я еще пью, он очень вкусный. Бабушка заваривает подобный из трав, выращенных на даче.

- Не очень-то приятно, когда тебя считают монстром. А ты и повода не давал, - Волков рассуждает словно сам с собой.

- Извини, - морщусь, - но не будешь же ты спорить, что гораздо влиятельнее меня? Да еще Артема вырастил сам. И разговор тогда, в садике! Ты с уверенностью рассуждал, что сына должен растить мужчина! Не представляешь, что я тогда почувствовала.

Пытаюсь оправдаться или объясниться, сама не знаю. Лоб Петра пересекают морщины.

- Нужно уметь понимать контекст. Ты ведь бизнесвумен, Кира.

- Но я же не робот.

Глотаю вкусный напиток, словно ища в нем защиты.

- Вот и мне ничто человеческое не чуждо. Я остро захотел узнать правду. Окажись Ник не моим, не потребовался бы вообще никакой нервный разговор.

- Вероятно… - теперь я хмурю лоб. - В этом направлении я не думала.

- Конечно, ведь ты знала верное направление! У женщин здесь преимущество - они знают, сколько родили детей. Могут полностью контролировать это. Нас же… ставят перед фактом.

Собираюсь парировать, что мужчина может элементарно предохраняться. Хотя мы с Волковым делали это… И никакой явной рискованной ситуации в ту ночь не случилось. Иначе бы я приняла меры? Хм, вот об этом думать точно не стоит. Сын уже есть, и других вариантов мне не надо.

Да и вообще любой колкий ответ застревает в горле. Вспоминаю, что говорил Артем. Одна из женщин Волкова тайно сделала от него аборт. И неизвестно, как он пережил это. У нас в обществе принято считать мужчин толстокожими. Но у них ведь тоже бывают эмоции.

Мне хочется оберегать его?..

- Ты стоишь перед фактом. Так уж вышло.

Возвращаюсь к нам. Хотя больше не знаю, что говорить. Я не претендую на алименты? Ты не должен ничего? Понимаю, заставлять Волкова участвовать в жизни сына мне было бы неприятно. Но и гордо топать ножкой глупо - дело ведь касается не меня лично, а Никитку.

Я просто обязана сжать зубы и быть максимально дипломатичной. В лучших традициях бизнесвумен.

- Еще мне было бы трудно поверить на слово, - вдруг признается Петр, - хоть я и не считаю тебя мошенницей. Но это уже сидит у меня на подкорках. Тоже жизненный опыт.

- Ты мог бы открыто предложить сделать тест.

- Мог бы. Ты тоже меня извини.

Чувствую, Петр хочет мира. В его голосе не сквозит что-то личное. Он закрыт. Но и ругаться явно не собирается.

Что же, с ледяным королем говорить не так боязно, как с огнедышащим драконом.

- Ладно, - я отставляю чашку, - в любом случае я рада, что все прояснилось. И так железно. Наверное… я пойду.

Резко встаю. Ух, зря. Голова немного едет. Я не хлопнусь в обморок, но уверенность в себе спадает.

- Подожди.

Волков оказывается рядом, опускает руки на плечи и мягко возвращает меня на сидение. Так и просится продолжение его фразы - я не разрешал. Все же некая властность в нем чувствуется. Как бы он не дулся за мои опасения.

- Мы еще не договорили, - он все же заканчивает фразу по-другому.

- Мм?

Мужчина возвращается на место. Да, так спокойнее.

- Я должен общаться со своим младшим сыном.

- Я и не думала запрещать, - веду плечами, - но жить ребенок будет со мной!

- Разлучать вас я не планирую, - сквозь зубы.

Так, надо бы налаживать нашу родительскую атмосферу.

- Я поговорю с Никитой. Скажу, что у него есть папа, и кто это.

Волков вдруг медленно подается вперед ко мне. Между нами все еще стол, но голос как будто звучит на ухо. Приглушенно. Однако очень твердо.

- Забудь про "я", Кира. Есть "мы". Мы вместе скажем мальчику, сегодня. Он уже знает меня. Вряд ли реакция будет плохой. Но если что, обратимся к психологу.

- Наверное, ты прав.

В конце концов у него опыт. Да и Никитка хорошо относится к "спонсору". Если трудности вылезут, то позже.

- Заберем его из сада после обеда? - предлагает Петр. - Как раз успеваем.

Это все вот так? Просто и буднично? Мне хочется себя ущипнуть.

- Да, мы успеем.

Теперь мы оба спокойно поднимаемся из кресел. Секретарь по-прежнему невозмутима на своем месте. Волков оставляет ей указания. Она реагирует точно и по делу. Правильную он себе подобрал помощницу.

Да и вообще весь офис напоминает четкий механизм. Приглушенные темные и стальные тона. Современная техника. Стильная мебель. Такие же стильные люди, спокойно выполняющие свою работу. Не знаю, одним из направлений бизнеса Волкова они занимаются или сразу всеми.

Мне нравится глазеть вокруг. Однако по телу снова прокатывается дрожь. Теперь адекватная - в помещении и на улице свежо, а я надела одну рубашку и прыгнула в такси.

Волков закашливается, отстает немного. Скоро догоняет и набрасывает мне на плечи свой пиджак. Так и привыкну к его заботе.

Хочется нервно хихикнуть. Даже если сегодня обошлось с разговором, это ничего не значит для нас лично. Откуда вообще у меня такие мысли сейчас? Мне точно не до романтики.

Однако в пиджаке я уютно ежусь.

А когда поднимаю взгляд, вижу перед собой другой, изумленный. Женщина, немногим старше меня. Брюнетка с прямыми волосами чуть ниже плеч, полными губами и статной фигурой.

- Петр, вы уходите? А я шла к вам.

Отхожу немного в сторону, пока черные глаза не прожгли в дорогом пиджаке Волкова дыру. Сам владелец офиса остается перед дамой.

- София, оставь у Нади, что несешь. Я завтра посмотрю. Сегодня не вернусь уже.

- Я смету сверху положу, ее бы утвердить…

- Всё завтра. На почту еще кинь, дома посмотрю.

- Хорошо.

София сдается, только провожает Волкова глазами. Снова смотрит на меня. Мне хочется сделать жест плечами - а я-то что?..

Пока иду в пиджаке Волкова у его плеча, удостаиваюсь еще нескольких внимательных взглядов. Да уж, как бы не был хорошо устроен офис, человеческий фактор никто не отменял. Здесь есть любопытные. И скоро у них будет благодарная тема для разговоров.

Сжимаю лацканы мужской вещи, пока думаю о будущем. Новость узнают не только здесь. В курсе окажется вся родня Петра, все его окружение. Как они воспримут его новоиспеченного сына? О мыслях в мою сторону я думаю в последнюю очередь.

Как же я надеюсь, что хотя бы Артем хорошо примет брата.

- О чем ты так напряженно думаешь? - спрашивает Петр, открывая передо мной дверцу авто.

Хмурюсь.

- А что не о чем?

- Человеку с интеллектом всегда есть о чем поразмышлять, - хмыкает мужчина.

Я убираю его пиджак назад, потому что в машине тепло. Смотрю на его улыбочку.

- Адрес садика ты знаешь, - напоминаю, - кстати, ты действительно случайно помогаешь саду нашего сына?

Насмешливое выражение лица Волкова уступает место ходящим желвакам.

- Я объяснял, как вышел на садик. Знакомая заведующая! Она позвонила с вопросом о спонсорстве. Кстати, приехав в сад, я обратил внимание на ваш район. Решил, здесь можно развернуться с кофе.

Помощь деткам - дело хорошее. Но я не благодарна заведующей по понятным причинам. Теперь моя кофейня под угрозой. Но сейчас лучше не думать хотя бы об этом.

- А что Никита - мой сын, ты когда узнал? И когда начал догадываться о… своем отцовстве?

Петр снова улыбается.

- Окончательно - на матче. А по ужасу на твоем лице я точно понял, что-то в отношении ребенка нечисто. Первые же догадки появились, когда я узнал фамилию мальчика. Зайчинский - не так часто встречается. Хотя район большой. Еще больше подозрений возникло, когда Ник получил мячом в глаз. Я узнал, что он твой, и его возраст. Договаривался же о приеме врача.

Вот у кого выдержка! А еще меня тихушницей считает.

- А что Никитка похож на тебя и Артема глазами не заметил? – прикусываю губу.

Петр выдерживает паузу.

- Я тогда уже решил не гадать на кофейной гуще. Да, Ник напоминал Тёму в детстве. И сам Артем даже подшутил позже над этим. Что не зря я так подружился с мальчиком и его матерью. Кхм, неважно.

Искоса обмениваемся взглядами.

***

В сад я позвонила заранее. А когда появилась в компании Волкова, меня вообще встретили как родную. Никаких вопросов.

- Мам, мы поедем к бабушке?

Я иногда забирала его раньше, когда бабуля плохо себя чувствовала, и мы ночевали у нее.

- Нет, сынок. Идем переодеваться.

Спонсору на уши пока подсаживается воспитатель. Я скорее переодеваю Кита. Случайно бросаю взгляд на мужчину и сотрудницу, задерживаюсь на Волкове. Боже, как он напряжен. Лицо просто белое. А наша милая Машенька заливается перед ним соловьем.

Ничего, от отцовства еще никто не умирал. Подготавливаю к выходу сынишку, и мы подходим ближе к его папе.

- Поехали?

На мне внимательный взгляд воспитки. Сегодня я их прямо коллекционирую.

- До свидания, Петр Сергеевич! Кира Мироновна… Никита… - растерянно прощается она.

- Всего доброго, - за нас всех отвечает Волков.

Кит поглядывает на него с интересом.

- Мы поедем на хоккей?! - подпрыгивая на ходу, уточняет он.

Петр смотрит на него сверху вниз. Вижу, как медленно оттаивает его взгляд и расслабляются мышцы лица.

- Не сегодня, - он подмигивает сыну.

Мое сердце стучит гулко и часто.

- Думаю, нам лучше дома поговорить, - предлагаю я, - можно заехать, купить пирожных к чаю…

- Хочу красный торт! - не теряется Никитка.

Наш папа смиренно кивает.

- Хорошо, сначала за пирожными и тортом.

Мне так нравится его адекватность. Он не хватает сына, не кричит - я твой отец. Ведет себя максимально по-доброму и спокойно. Я готова как Никитка прыгать от радости, что все идет так. Хотя и чувствую, в глубине души Волкову нелегко.

Заскакиваем в пекарню у дома. В нашем чеке - торт "Красный бархат", трубочки с белковым кремом, а еще пирожки с картошкой. Во мне, правда, аппетита нет ни капли.

Но также я не уверена, что найдутся силы приготовить сегодня что-нибудь кроме салата. Поэтому выпечка очень к месту.

Петр тормозит авто у подъезда. Оглядывает снизу-вверх наш дом. Хотелось бы узнать его мысли… Наверняка по сравнению с его жильем пятиэтажка смотрится убого. Но в конце концов, здесь чисто и спокойно!

- Прошу, - говорю, открывая подъездную дверь.

Никитка лыбится от счастья. Он рад гостю. Волков все еще в некотором ступоре. Неуверенно хватает дверь и держит, пока мы с сыном входим.

Лифта у нас нет, идем пешком. По пути успешный бизнесмен с удивлением взирает на разномастные горшки с комнатными цветами. Растения здесь не как в его офисе - идеальные до ощущения искусственности. Нет, они разные. Цветущие, слишком буйные, пожухлые где-то. А еще на Петра явно производят впечатления вязаные салфетки под некоторыми горшками.

- Какое у вас тут народное творчество, - хмыкает он.

Не пойму, по-доброму или…

- В доме много пенсионеров, - поясняю, - у них много времени, так что и подъезд ухожен и клумбы у дома. А еще здесь тихо. Жильцы чуть что обращаются к участковому.

Я отстаиваю безопасность дома, а сама на грани переезда. Но внутри меня все еще сидит животный страх, что Петр прямо сейчас захочет увезти Никитку.

- Какие молодцы, - снова непонятно комментирует Волков.

Входная дверь у нас новая, крепкая. У меня не было времени и лишних средств на полный ремонт. А поступок матери с продажей комнаты вообще лишил смысла. Но все необходимое я поменяла и сделала.

Расправляюсь с замком, пальцы подрагивают. Замечаю взгляд Петра на них. Небось ему снова неприятно, что я боюсь. Но тут уж ничем не могу помочь. Уже говорила, что я не железная машина. Хорошо хоть сынок в приподнятом настроение.

- Мы будем кушать, мам?!

Спрашивает меня, а смотрит с интересом на Петра.

- Конечно, - кивает мужчина, - зачем же мы все это купили?..

Ох, я уже склоняюсь к тому, что нужно было сначала посоветоваться с психологом. Как мы сейчас начнем разговор?

Волков, конечно, смел и уверен в себе. Но для Никитки он пока чужой человек. А я мама. Мне нужно взять на себя ведущую роль. Впрочем, сколько можно сомневаться? Своего малыша я знаю лучше всех.

- Никита, иди мой руки после улицы.

Начинаю с обычных дел. Ребенок бежит в ванную, я разбираю пакеты. Петр там чего-то мнется в прихожей. Ах да, он напорист, но все же воспитан.

- Ты тоже можешь помыть руки, - кричу ему.

- Благодарю, - в голосе капля иронии.

Мне не до смеха. Сын пообедал в садике и не слишком голодный. Лучше начать с новостей. Вдруг он все-таки занервничает, и на полный желудок у него заболит животик?

- Кит, - иди сюда.

Веду малыша за руку в гостиную. Петру киваю, чтобы шел с нами.

Комната довольно тесная. Ретро-шкафы, новый диван - мое спальное место. Еще я втиснула у окна обеденную зону. На крохотной кухне вообще нет места. Волков проходит к столу и садится на один из коричневых мягких стульев. Я же веду Никитку к дивану. Усаживаю к себе на колени.

- Мам! - мальчишка стесняется моего прилива нежности при госте.

Но я только глажу сына по спине.

- Помнишь, ты спрашивал, где твой папа?

Кит послушно кивает.

- Ты сказала, он хороший, но пока не может к нам приехать.

Мы обмениваемся коротким взглядом с Петром. Но пока не до его реакции.

- Да. Теперь он смог приехать, Кит. Твой папа здесь. Это Петр Сергеевич, ваш спонсор.

Глаза мальчишки округляются. Он смотрит на Волкова.

- Ты - мой папа?

В детском голоске восторг. Еще бы добавил - да ладно?! Петр улыбается ему. Замечаю, как он изо всех сил старается сохранить спокойствие.

- Да, Ник. Я твой отец.

- Ты больше не уедешь? - малыш хмурится.

- Нет, - мужчина сглатывает, - надолго нет. Я буду часто приходить к тебе и маме. Мы с тобой будем гулять где-то. А если тебе что-то будет нужно, ты всегда можешь мне позвонить.

Никита смышленый и хорошо разговаривает. Но ему все же пять. И Волков старается говорить проще. Тут опять же в плюс его опыт с Артемом.

- Ладно, - малыш кивает.

Малыш осторожно слезает с моих колен. Подходит к Волкову. Мужчина остается сидеть на стуле, только разворачивается к ребенку. В строгом дорогом костюме привычного серого цвета, с чуть взъерошенными волосами и в целом немного растрепанным видом он так трогательно смотрится рядом с маленьким сынишкой.

Никита смотрит на него такими похожими глазами и произносит, чуть смущаясь.

- Мне понравилось, что ты мой папа.

С моих губ слетает улыбка. Сын выучил это выражение "мне понравилось" недавно. И теперь на все явления выносит вердикт - понравилось ему или нет.

Вижу, как смеется Волков, на секунду опустив голову. А ледяные глаза тем временем поблескивают.

- Мне тоже очень понравилось, сынок.

Он опускает ладонь на макушку Никитки и чуть ерошит его вихры. Мальчик хихикает.

- Мам, я хочу торт!

Для ребенка момент исчерпан. У него появился приятный ему папа. Мама спокойна, новый папа тоже позитивен. Теперь неплохо было бы поесть вкусняшки. То, что тортик скучает в холодильнике, волнует Никиту больше всего.

- Да, сейчас будем пить чай.

Оставляю парней одних, у них завязывается разговор о хоккее. Теперь мне больше не нужно беспокоиться за мужской пример для сына. Он есть, и о-го-го какой. В моей душе расползается предательское восхищение Волковым.

Почему это чувство беспокоит? Нет, я считаю, он его полностью заслуживает. Он так спокойно, сдержанно себя повел с нами. Думаю, это сыграло немалую роль в хорошей реакции Никитки.

Но это все между ними. А между нами что? На что-то надеяться нет повода. Да и не хочу я надеяться… Или хочу? А-а-а-а!

Так вот, если я начну пускать слюни по этому мужчине, буду виновата сама. Он одиночка и не планирует серьезно впускать в свою жизнь женский пол. У него вон даже дети оба мальчики! Нервно хихикаю.

Отвлекаюсь как могу, хлопочу. Накрываю чай в гостиной, пока "мальчишки" обсуждают спорт. С каких пор мне приятна домашняя рутина? Никогда к ней не тянулась, но за этими двумя так приятно поухаживать. Или хочется выплеснуть куда-то нервы…

- Всё готово! - говорю громко.

Кит сразу мчится на стул, его отец скидывает пиджак и тоже проходит. Я ухаживаю за ними, мы толком ни о чем не говорим.

Вкусная выпечка ложится в желудок тяжелым уютным комом. Наконец, я расслабляюсь. Еще и потому, что Волкова тоже явно отпустило напряжение. На его лице как будто даже счастливое выражение.

После еды Петр все внимание направляет на сына. Логично, что сразу мужчина от нас не уходит. А то это было бы - я твой, ну давай пока. Плюс, ему самому не хочется уезжать, чувствую это на каком-то интуитивном уровне. И мне самой от этого хорошо.