Глава 4

12 июля 1859 года

— Ох, доченька, как же я соскучилась! — прижала Пелагею к своей груди ее мама.

— Я тоже скучала, — не торопясь вырываться из объятий, ответила девушка.

Как же ей не хватало вот такой простой материнской заботы! Чтобы та как в детстве прижала к себе и будто все тревоги стороной обходят.

— Ну, пойдем, — потянула женщина Пелагею за собой. Но тут же опомнилась и остановилась. — Или тебе к барину возвращаться надо?

— Нет, Роман Сергеевич отпустил меня на праздник. До вечера могу все время с вами провести.

— Добрый он, — смахнула слезу женщина. — А Сергей Лексаныч против не будет? Он же наш барин, а вдруг осерчает на тебя?

— Я — личная служанка Романа Сергеевича, — даже с некой гордостью ответила девушка. — У господина о том и грамота есть, Сергеем Лексанычем подписанная! Для меня слово Романа Сергеича — закон, а не чье-то еще.

— Ну тогда ладно, — успокоилась баба.

Про грамоту Пелагея не врала. Старший Винокуров ее еще в первый день, как она в поместье появилась, написал и ее господину отдал. Потому-то она и не сомневалась, что сможет уехать, когда ей молодой барин приказал собираться.

Люди неспешно двигались от церкви к деревне. Детвора уже и в стайки сбилась, на ходу затеяв игру в салки. Многие обменивались новостями. Вот и мама Пелагеи делилась, что у них в деревне происходило, пока сама девушка в поместье жила.

— Агап наш недавно на границу земель в подлесок ходил — сучьев набрать, да грибы посмотреть. Этот чудак до сих пор верит, что они раньше могут повылезать. И клянется он, что волков видел, представляешь?

— Агап — тот еще сказочник, — рассмеялась Пелагея. — Если там волки были, то следы бы оставили. Кто-то из мужиков туда ходил потом?

— Ходили, но ничего не нашли. Так что, как и есть — сказочник. А Фроська то Тимофеевская, что учудила! — всплеснула руками баба. — Пообещала Матрене, что ее козел Матренину козочку обрюхатит. А тот-то уже старый! Не интересно ему на козочек взбираться. Так она его привязала к забору и давай ему наяривать, да приговаривать — что вот сейчас-то он как молодой станет.

— Прямо так и делала? — не поверила Пелагея.

— Вся деревня потешалась, на это глядючи, — заверила ее мать. — Как козлу Фроськиному это надоело, так он ее копытом промеж глаз и двинул. Ходит теперь на одну сторону косая. Ну да что мы все о нас, да о нас? У тебя-то как жизнь в барском доме проходит? Что интересного было? Али нельзя говорить о том?

— В Дубовку да в Царицын я с барином ездила, — похвасталась Пелагея. — Правду нам дядька Илья говорил — дома там в два, а бывает и в три этажа стоят! Кирпичные, каменные — каких только нет! И народу — тьма.

— А чего барину там надобно-то? — с любопытством спросила женщина.

— Так струмент покупали. Видела небось?

— Для коней-то? А то ж! Вся деревня на это диво издалече смотрела, когда они строем мимо проезжали.

— Вот. А еще — в театр господа ездили. Да потом в банк — ссуду получать. Хотят лесопилку увеличить.

— Тоже в два али в три этажа сделать? — ахнула Анна, как звали мать Пелагеи.

— Того не ведаю. Но вроде нет, — с сомнением сказала девушка.

— Пелагея! Ты ли это⁈ — подскочил Яков, парень из ее деревни — первый красавец, не единожды пытавшийся свататься к девушке.

Как только он оказался рядом, так сразу и подхватил девицу под руки, закружив вокруг себя.

— Пусти, ирод! — завизжала Пелагея. — Поставь на землю!

— Да я ж от радости! Сколько не виделись? — выполнив требование, улыбался во все зубы парень.

— И что с того? — поправляя сарафан, сердито посмотрела она на Якова. — Ты мне муж, али жених, чтобы так хватать?

— Да с твоим гонором тебе в девках до самой смерти сидеть, — рассмеялся он. — Но смотри, я в этом году точно женюсь! Если согласна, то осенью свадебку сыграем.

— Я тебе ответ уже давала, — отмахнулась Пелагея.

— Вот и я о том! — фыркнул парень. — Ладно, подходи к качелям, их со вчера срубили уже. Ух и раскачаю я там тебя!

С веселым смехом он увернулся от замахнувшейся на него девушки, и побежал дальше, попутно подхватывая то одну девку, то другую и также кружа их над собой. По удаляющемуся девичью визгу легко можно было понять, в какую сторону он движется.

— Каким был скоморохом, таким и остался, — с шуточным неодобрением сказала Анна. — Но в одном он прав, будешь всем отказывать — так и останешься старой девой, — уже гораздо более серьезным тоном сказала она дочери.

— Знаю, — вздохнула Пелагея. — Посмотрю сегодня на качелях — на женихов этих.

— Ну и хорошо, — тут же обрадовалась мать. — А сейчас идем — снедала утром-то? Али не успела? Говорят, ты даже солнце караулить не пришла.

— Не до того мне мама было, — нахмурилась девушка. — Я уже не крепостная, а дворовая. Может слышала, или у других спроси — мы подле барина всегда должны быть.

— Не грусти, праздник все же, — заметила изменение настроения дочери Анна. — И отпустили тебя до вечера. Пользуйся, пока можешь.

— И то верно, — встрепенулась Пелагея. — Ты там про поснедать говорила? Так чего мы еще здесь топчемся⁈

* * *

— А ваша кухарка сегодня постаралась, — сделала комплимент Кристина.

И это было действительно так. Марфа накрыла нам отличный стол. Тут была жареная курочка, три вида салатов — и это с тем скудным относительно будущего набором продуктов! — маринованные огурцы и помидоры. Даже грибочки нашлись! Не иначе в погребе или вообще в леднике хранились. В качестве гарнира было пюре из вареной репы. Также и колбаса нарезанная лежала, и сыр имелся. В общем — настоящий пир. Крестьянам о таком столе только мечтать приходилось. А вот для меня подобное было обыденностью. В будущем я и не такое ел. Так что ничем меня этот стол удивить не мог. Как собственно и остальных дворян. Но должное хорошей кухне выразили все без исключения. Правда хвалили хоть и Марфу, но при этом в контексте того, что она — наша служанка, и основные почести нам, как хозяевам дома, отдавались.

Закончив утолять голод, мы снова вернулись в зал. И пока Марфа с Евдокией убирали посуду в столовой, Корней достал наш «гвоздь программы» — приготовленный вчера торт.

— Какая интересная скульптура, — заметил Леонид Валерьевич. — Из чего она сделана?

Отец растерялся, так как тоже видел торт впервые. А вот нечего всякую дичь творить, а потом еще напиваться и похмельем страдать! Потому ответил я.

— Это не просто скульптура — это торт!

— Вы шутите? — воскликнула Кристина. — Разве бывают такие торты?

— Читать журналы про кулинарию нужно, — с милой улыбкой ответила ей Валентина. — Там есть фотокарточки знаменитых императорских тортов. Это настоящее произведение искусства! Вот такое же, как перед нами.

— И что за повар испек его? — спросил Уваров. — Вы познакомите его с нами? Я бы с удовольствием взял его визитку на будущее.

— Наверное, дорого обошлось? — а это уже Кристина задала вопрос.

И смотрит внимательно, пытаясь прочитать по нашим лицам — будем мы врать, приумножая сумму, или начнем показательно отмахиваться, словно сущие гроши заплатили. Похвастаться и показать достаток — первейшее развлечение дворян. Это я тоже успел усвоить, уже почти месяц как находясь в этом мире.

— Повар сидит перед вами, — с гордостью сказала мама, указывая на меня.

И это тоже тонкий момент. Если бы я сам себя назвал, то это считалось бы дурным тоном. Или просто не особо приличным. А вот когда другой человек называет твои заслуги — все получается наоборот. Потому я сразу и не стал говорить, что являюсь создателем этого кулинарного шедевра. А торт получился на совесть. Крем подсох, став похожим на такой, каким в будущем куличи пасхальные покрывают. Сверху твердая корочка, но внутри, я уверен, будет помягче и точно сладким.

И цветы не «расплылись», полностью сохранив изначально приданную им форму. Как и остальной декор никуда не делся. Все на своих местах.

На несколько секунд в зале воцарилось ошеломленное молчание. Если поверить в то, что перед ними стоит торт, гостям было проще, как и тут же подумать на нанятого повара. То вот принять факт, что кроме картин я умею еще и печь — это уже выбивалось за рамки привычного образа дворянина.

— А его можно попробовать? — разбила тишину Лена.

Другие дети тоже хоть и удивились, но не настолько, как взрослые. И полностью разделяли желание девочки откусить кусочек от сладости.

— Такую красоту даже жалко ломать, — со вздохом протянула Валентина. — Но позвольте спросить, Роман, где вы обучились кулинарному мастерству?

— Нигде, — снова удивил я присутствующих.

И чтобы не возникло недопонимания, тут же вмешалась мама.

— Роман очень любил в детстве посещать нашу кухню и наблюдать за готовкой Марфы. Как мы видим — это свою слабость он сохранил и в Петербурге. А уж наблюдательностью Рома никогда не был обделен.

— Вы повторили рецепт столичной кухни? — даже с неким облегчением уточнил Леонид Валерьевич.

— Да, это так. Но вот внешний вид торта — это чисто мое воображение.

— И оно у вас отменное, — поспешила польстить мне Кристина.

— Кхм, — прокашлялся папа. — Что ж ты раньше не говорил о таком своем таланте?

И посмотрел на меня с такой укоризной, словно я его подставил. Ну… в какой-то степени так и есть. Все видели, что он был ошеломлен не меньше остальных.

— Не был уверен, что у меня получится, — развел я руками. — А когда все вышло, мы с Ольгой Алексеевной решили сделать всем сюрприз. Она, кстати, тоже принимала участие в создании этого творения.

— Теперь понятно в кого пошел Роман своими творческими талантами, — с улыбкой заметил Леонид Валерьевич.

Еще немного повосхищавшись внешним видом торта, мы все же попросили Евдокию принести тарелки и разрезать его.

— Оригинальное решение, — с интересом протянул Уваров, когда после первого реза увидел деревянную палочку, скрытую до этого кремом. — Так вот как держится вся конструкция!

Дальше уже мы дождались, пока служанка разложит кусочки торта по тарелкам и покинет нас. И лишь после этого приступили к дегустации.

Я до последнего опасался, что крем из-за добавления крахмала может как-то испортиться. Хоть и пробовал его перед нанесением, но всегда был не нулевой шанс, что после окончательного застывания он поменяет свои вкусовые качества. К счастью, этого не произошло.

Пока мы по чуть-чуть пробовали торт и делились впечатлениями, Евдокия принесла и самовар с заварником. Вот и чай к торту поспел. Прекрасное завершение праздничного обеда! И никакого алкоголя не нужно.

— Даже не знаю теперь, как уговорить вас провести курсы для нашей кухарки, — заулыбался Леонид Валерьевич, откинувшись на спинку кресла.

— Это может сделать Марфа, — тактично перевел я стрелки. — Если Сергей Александрович не будет против, — кинул взгляд я на отца, — то можно или ее к вам на денек отправить, или вы свою кухарку к нам везите. Марфа участвовала в создании торта и уж рецепт теста и крема запомнила. А вот внешний вид — тут уже все зависит от конкретного человека. С этим и ваши прекрасные дочери могут справиться, тут полет фантазии почти не ограничен.

— Тогда я бы с удовольствием обсудил аренду вашей кухарки, — повернулся Уваров к отцу.

— Это можно, — солидно огладил тот бороду. — Чуть позже.

— А давайте танцевать? — вдруг предложила Кристина. — Роман Сергеевич, я бы с удовольствием с вами повальсировала!

По моей спине пробежал холодок. Вот уж в чем я был полным профаном — так это в танцах.

— Боюсь, у нас нет подходящей музыки, — попытался я «съехать» с темы.

— Ольга Алексеевна, не будете ли вы так любезны одолжить гитару? А Валентина прекрасно играет, — с неким превосходством посмотрела Кристина на свою двоюродную сестру. — Я уверена, она будет рада продемонстрировать нам всем свой талант.

— Признаться, я неважно танцую, — решил я сознаться и больше не юлить.

— Бросьте, Роман, — отмахнулась Кристина, — я прекрасно помню, как вы великолепно вальсировали в этот новый год. Не прибедняйтесь.

— Кристина, — оборвал разошедшуюся девушку Леонид Валерьевич. — Не стоит так давить на Романа Сергеевича. Он наверняка устал, создавая столь вкусный шедевр, а ты ставишь его в неловкое положение. Простите мою дочь за бестактность, — обратился он уже ко мне.

— Потанцевать — прекрасная идея, — вдруг поддержал Кристину мой отец. — Но вы правы, Роман мог и устать, но гордость ему не позволяет признать это, — а вот это уже был укол в мою сторону. Не иначе он так «мстит» за то, что мы ему про торт ничего не сказали. — Евдокия! Гитару! — крикнул он служанке.

Вопреки моим ожиданиям, когда Евдокия принесла гитару, отец не отдал ее маме или еще кому-то, а стал наигрывать мелодию сам. Чуть подтянул струны, вслушиваясь в звук, после чего затянул гулким раскатистым голосом, но при этом — удивительно красиво у него получалось. Даже не ожидал.

Песня навеяла грусть, а отличное исполнение отцом заставило всех заслушаться, и о танцах никто и не вспомнил. Я же в этот момент пожалел, что сам не умею играть на гитаре. Может, взять несколько уроков у мамы?

После завершения песни, отец немного ехидно заметил:

— Ну и чего не танцуем?

Однако вид у него был довольный, как у кота добравшегося до сметаны. Понравилось ему быть в центре внимания. Гости, да и наша семья, встрепенулись, а отец вновь ударил по струнам. Но на этот раз заиграл более веселую мелодию. Первой подскочила Люда. За ней потянулась и Елена. Уже после со своих мест встали старшие девушки Уваровых. Лишь маленькая Виктория осталась на месте, явно стесняясь. Зато близнецы таким качеством не обладали. С горящими глазами подскочили. Даже удивительно, как они со своей непоседливостью до этого смирно сидели. Не иначе торт помог, который они уплетали за обе щеки.

А вот мама с Леонидом Валерьевичем предпочли остаться на месте. Но оно и понятно — у нас не столько свободного места в зале сейчас было, чтобы все могли танцевать. Для этого пришлось бы сдвигать все кресла и диван, да и столик, на котором уже лишь остатки торта лежали, убрать.

Поднявшиеся дети быстро разбились на пары: оба близнеца «взяли» себе в пару младшеньких сестренок — Елену и Людмилу. А вот Кристине с Валентиной не оставалось ничего иного, как встать в пару друг с другом. И дальше начался пляс. Дети и девушки энергично то делали шаг друг к другу, то поворачивались и совершали полушаг с подскоком, уходя в разные стороны, то снова сходились в быстром ритме. Отец уже не пел, просто создавая музыкальное сопровождение. И если младшие дети просто весело проводили время, то вот Кристина с Валентиной будто в дуэли сошлись. Так и норовили словно невзначай наступить друг другу на ноги, сделать вид, что при очередном повороте не заметили партнершу и «случайно» пытались толкнуть, да и руками так махали при движениях, что того и гляди — залепят или пощечину, или в глаз зарядят. Леонид Валерьевич, видя это, хмурился, но молчал. Чувствую, девушек дома ждет серьезный разговор.

— Ты про брошку не забыл? — тихо спросила меня мама, пока гости танцевали.

А я ведь и правда забыл!

— И как я ее подарю? — также шепотом спросил я ее.

— Тут я тебе помогу, — улыбнулась она, после чего мы вновь замолчали, наблюдая за танцующими парами.

Минут через десять отец устал, да и дети слегка запыхались, поэтому совершив финальный проигрыш, он отложил гитару. Мы с мамой и Уваровым похлопали отцу и танцорам, после чего мама позвала Евдокию и все же приказала той принести вина.

Когда у всех были заполнены бокалы, она взяла слово.

— Я очень рада, что наши семьи встречают столь светлый праздник вместе. Давайте поднимем эти бокалы за то, чтобы наша дружба и дальше не заканчивалась, а становилась лишь крепче.

Все ее поддержали, пригубив вина. Но мама не закончила.

— В прошлый визит Роману очень понравилось писать твой портрет, — вдруг обратилась она к Валентине. — Но он мне сетовал, что не хватало одной детали для завершенности образа. Роман, прошу, ты ведь хотел подарить Валентине ту самую «недостающую» деталь?

Вот блин, как неоднозначно она подвела-то разговор о подарке, да еще перед всеми! Лучше бы я сам как-нибудь в сторонке ей ту брошь вручил. Но сейчас деваться некуда. Молча кивнув, я сходил в свою комнату, откуда уже и вернулся с подарком.

— Прошу принять эту брошь на память об этом дне, — протянул я Вале украшение.

Глаза девушки засияли от радости. А вот Кристина смотрела на все это с ревностью, слегка поджав губы. Теперь я почти уверен, что она по какой-то причине поменяла свое мнение обо мне и наших отношениях. Наверное, уже и локти кусает, что не получилось у нас создать пару. А вот я только рад этому. Мне и с Валентиной пока не хочется долгосрочных отношений создавать, хоть по общению и поведению она мне больше нравится.

— Благодарю, Роман Сергеевич, — прошептала девушка, и тут же приколола брошку себе на платье.

Наши отцы смотрели на это с одобрением. Особенно рад был Леонид Валерьевич. Настолько, что даже «разрешил» нам побыть наедине, если мы хотим. Ну как «наедине»? Просто мы могли покинуть зал и перейти в столовую, где и поговорить между собой. Вроде и наедине, но при этом из зала нас видно. По глазам Вали я увидел, что она не прочь воспользоваться этим предложением. Чуть подумав, я встал и галантно протянул ей руку. Почему бы и не пообщаться?

Когда мы переместились в столовую, то я сразу же и задал вопрос, из-за которого согласился поговорить с Валей тет-а-тет:

— Валентина Андреевна, какая кошка пробежала между вами и Кристиной Леонидовной?

Мне и правда было интересно и уже надоело изводить себя догадками.

— Так заметно, да? — вздохнула печально девушка. — Не знаю, что на Кристину нашло, но она неожиданно возжелала пленить вас, Роман Сергеевич. В амурном деле, — уточнила Валентина.

— И с какого мига началось это?

Чуть подумав, девушка мне ответила:

— Знаете, по-моему, после того как вы мне портрет написали.

— Зависть? — вскинул я бровь.

— Похоже на то, — улыбнулась Валя.

— Я не хочу вносить раздор в вашу семью. Если Кристина так желает себе портрет — она вполне может его попросить.

— И вы его напишете?

— Почему бы и нет? За какую-нибудь небольшую услугу, — тут же уточнил я.

Мне эти приставания от Кристины и вовсе не нужны. Если она просто позавидовала, то стоит убрать предмет зависти. И тут как раз два пути — или убрать портрет Валентины, на что девушка не пойдет, или дать Кристине свой портрет. Больших денег у девушки нет, и я сомневаюсь, что Леонид Валерьевич согласится выделить ей ту сумму, что я беру с иных дворян. А вот затребовать услугу — это вполне в духе времени.

— И какую же услугу вы хотели бы получить от нее? — тут же полюбопытствовала Валентина.

— Что-нибудь по ее силам, — пожал я плечами. — Например, пусть тоже мне что-то нарисует. Картина за картину.

Валя аж прыснула в кулачок.

— Вы многого ждете от моей кузины. Боюсь, результат ее трудов вам не понравится.

— И она это тоже знает, так?

— А вы коварны, — погрозила она мне пальчиком.

— У нее тогда будет выбор, — развел я руками.

— Да нет, — вздохнула Валя. — Мне-то картина досталась без всяких условий. Вряд ли эта ваша задумка сработает. Кристина и вовсе сказала, что хочет вернуть ваше расположение. И возможно сменить фамилию на вашу.

Удивила — это мягко сказано. Не ожидал, что простая зависть может сподвигнуть на подобный шаг.

— Тут ей ничего не светит. Можете так ей и передать. Она свой выбор сделала и уже продемонстрировала, — постарался я успокоить девушку. — Поэтому не обращайте внимания на ее потуги.

— Вы меня успокоили. Но давайте сменим тему. Лучше поделитесь, вы уже думали, где проведете Рождество?

Так мы и просидели с Валентиной до самого момента, как Уваровы засобирались домой. Мне оказалось удивительно легко общаться с ней. Никакого внутреннего отторжения от подобной беседы я не ощущал. Самое первое положительное впечатление о девушке лишь укрепилось. Я сам не заметил, как начал рассказывать анекдоты. В основном — про животных:

— Попали волк, лиса, заяц и осел в яму. День сидят, два — выбраться не могут, а есть уже хочется. Тут лиса и говорит, «а давайте первым съедим того, у кого самые длинные уши?» Заяц тут же поплевал на лапы, провел ими по голове, прижимая уши, и сказал — «ну что осел? Хана тебе!»

Валентина заливалась звонким смехом, аж до слез. Вот уж не думал, что такие простые истории произведут подобный эффект. Когда Уваровы засобирались домой, покидала меня девушка с явной неохотой.

Уже перед самым их выходом вернулась Пелагея. Быстро сообщила о своем приходе и тут же скрылась на заднем дворе. Уваровы проводили ее безразличным взглядом, больше сосредоточенные на прощании с нами.

«А неплохо праздник прошел», подумал я, заваливаясь на кровать. И заодно вспоминая мимолетный поцелуй, который украдкой подарила мне Валентина перед уходом.