Глава 20

27 августа 1859 года

— Х-х-холод-дно, — стучала зубами Настя, сидя в бричке.

— Гони быстрее, — с тревогой глядя на сестру, приказа кучеру Анна.

Именно Насте не повезло свалиться в воду. И если Аня хоть и промокла, но совсем немного — лишь ноги слегка замочила, когда волны накатывали на палубу яхты, да потом платье с плащом помяла, упав на настил причала. То вот Настя окунулась в воду с головой. Вся ее прическа, которую ей старательно делали вчера весь вечер, и которую она так старалась сохранить к моменту встречи с Романом, превратилась в непонятный колотун. Платье вымокло и прилипло к телу. Пышная юбка чуть не стала причиной того, что умеющая плавать девушка, могла пойти ко дну! Просто из-за того, что та облепила ее ноги и не давала всплыть. Без помощи кучера Настя могла и вовсе не выбраться на берег! Аня даже думать не хотела о том, чтобы случилось в самом худшем случае!

— Гоню, барыни, скоро прибудем! — крикнул в ответ мужик.

И действительно, уже через десять минут показались огни из окон поместья. Только в этот момент Аня подумала, как они сейчас будут выглядеть в глазах Винокуровых и остальных гостей.

— Когда остановимся, ты первый в дом забеги и предупреди, что с нами случилось, — приказала кучеру Анна. — Пускай нам вынесут что-нибудь, что можно накинуть.

— Сделаю, барыня, — кивал мужик.

Ну вот и поместье. Бричка остановилась перед крыльцом, после чего кучер спрыгнул с облучка и побежал к дверям, принявшись барабанить в них.

* * *

Суматошный стук в дверь застал нас в тот момент, когда уже отец сделал первый тост в честь Людмилы. В моей груди тревога, что нарастала все это время, лишь усилилась. Тут же я первый не удержался и подскочил со стула, кинувшись к двери. Даже Евдокию опередил. И плевать мне было, как это со стороны выглядит в то мгновение.

За порогом стоял Митрофан, а за его спиной виднелась бричка.

— Ты их встретил? — первым делом спросил я мужика, силясь разглядеть, есть ли кто-то в транспорте.

— Да, господин. Но барыни просят вынести им что-нибудь, чтобы укрыться, а то промокли насквозь.

Подошедшей Евдокие даже приказывать ничего не пришлось. Она тут же развернулась и побежала вглубь дома. Гости остались сидеть за столом, а вот родители мои подошли. Через минуту служанка вернулась с двумя пледами. Один подхватил Митрофан, со вторым под дождь выскочила сама Евдокия. Вскоре две фигуры покинули бричку, полностью укутанные в пледы, а когда подошли, я услышал тихий и дрожащий от холода голос Насти.

— Простите, Роман Сергеев-вич, нам бы просушиться.

— Да, конечно, — кивнул я и мотнул головой Евдокие.

Та поняла меня без слов, и повела по жесту моей мамы девушек в опочивальню родителей. Я же впервые за день выдохнул от облегчения. Живы! Добрались!

Пока девушки приводили себя в порядок, я решил расспросить Митрофана, как он их встретил.

— Продрог весь, пока ждал, — делился конюх. — Дождь льет, не переставая, сами видите. А когда ваша яхта к берегу приблизилась, то я уж совсем испужался. Так ее мотало, что думал — перевернется! Да почти и перевернулась, — на этих словах мое сердце екнуло. — Когда Тихон к причалу-то вашу яхту подвел, ее так о доски шмякнуло, что обе барыни за борт свалились! Одна — на причал, а вторая — прямо в воду! Ну я и прыгнул вслед, вытаскивать барыню. Вторая-то сама поднялась, да потом и довел их до брички. А там ужо подгонял Сивуху как мог, чтобы поскорее тут очутилися мы.

— Тихон-то не свалился сам за борт? — спросил я Митрофана, потому как про него мужик ничего не упомянул.

— Да что ему молодому случится? — отмахнулся конюх. — Кады я барышню вытаскивал, он яхту вашу канатом тем крепил. Да щас небось уже домой шкандыбает!

— Ты проверь все же, — попросил я Митрофана. — А то он под этим дождем весь день на рулевом весле просидел. И так устал наверняка, а тут еще и пешком грязь месить…

— Дозволяете в бричке его довести? — удивился конюх.

— Да, заслужил парень, — кивнул я.

— Ну, тадыть я побежал, а то околеет Сивуха стоючи под ливнем таким.

Отпустив мужика, я вернулся к гостям. К девушкам сейчас смысла идти нет. Прогонят меня, пускай уж в себя придут, да хоть одежду сменят. Раз уж кто-то из них в воду упал, то первое дело. Да и мама с ними, разберется.

За столом все были взбудоражены таким неожиданным и «эффектным» появлением близняшек. Хоть никто из-за пледов не видел, в каком они состоянии, но уж догадаться не сложно.

— Что-то случилось? — первым решился спросить меня Слава.

Остальные за столом тут же замолчали, навострив уши.

— Лучше под дождем на яхте путешествий не совершать, — ответил я немного туманно. — Жаль, они вчера не приехали, тогда бы не мучались под дождем сегодня.

— У тебя же там каюта есть, — заметил друг.

— Она от качки не спасает, — ответил я первым пришедшим в голову аргументом.

Не говорить же, что одна из сестер Скородубовых в воду свалилась? Еще бы узнать, кто именно.

— В такую погоду и на тарантасе не комфортно путешествовать, — заметил Леонид Валерьевич. — Особенно на дальние расстояния.

— Кто же знал, что так случится, — развел я руками.

Дальше разговор перешел на обсуждение — в какую погоду лучше путешествовать и на каком транспорте. А про Настю с Аней будто забыли. И хорошо. Не хочу их сейчас за спиной обсуждать. Поскорее бы они сами к гостям вышли.

* * *

— Ох, паря, что с тобой? — испуганно воскликнул Митрофан, увидев лежащего на причале Тихона.

Когда мужик подбежал ближе, то увидел, что тот весь бледный. А стоило потрогать тело, как Митрофана пробил холодный пот. Оно было холодным!

— Да неужто ты нас покинуть решил? — прошептал конюх.

Тут же он прислонил свою мозолистую руку ко рту Тихона, подождал, и облегченно выдохнул, почувствовал теплое дыхание.

— Живой. Ох, и повезло тебе с барином, — протянул мужик, начав расталкивать парня. — Коли не его доброта и забота, то меня бы тут сейчас не было.

Растолкать Тихона не удалось, и Митрофану пришлось его волочь на себе до брички. Еле дотащил, настолько тяжелым тот был. Но справился. А там уже и к имению его повез. Конечно, на этот раз стучаться в дом Митрофан не стал. Завел бричку на задний двор, да побежал за Корнеем. Бывший унтер помог Митрофану вытащить тело парня и занести его в дом, в комнату для слуг.

— Чего с ним делать-то? — прошептал конюх, глядя, как Корней ловко раздевает парня.

— Хлебное вино тащи, да тряпку чистую, — бросил старый слуга мужику.

Когда Митрофан вернулся с кувшином хлебного вина, Тихон уже был полностью раздет. Корней успел его и вытереть насухо. Забрав у Митрофана кувшин, лакей смочил в нем тряпку и принялся растирать ей грудь парня. Затем перешел на спину, а в самом конце натер уже руки и ноги. И лишь после этого стал натягивать на Тихона сухую рубаху из своих запасов. В этот момент парень и пришел в себя.

— Хде я? — прошептал он еле слышно. — Неужто, на том свете?

— Туда тебе пока рано, — оборвал его Корней. И уже снова Митрофану бросил. — Сбегай до Марфы, пущай даст чая горячего, да поснедать чего. Ты голоден? — на всякий случай спросил он парня.

— С утра не жрамши.

— Тогда супчика какого, и пару краюх хлеба, — уточнил Корней.

Митрофан тут же и метнулся на кухню.

— Не боись, — ободряюще похлопал Тихона по плечу Корней. — И не таких выхаживали. А ты всего-то переутомился, да замерз малость. Жить будешь!

* * *

— Как стыдно, — смущенно сказала Настя, кутаясь в плед.

Одежду она уже сняла, вытерлась сухим полотенцем и сейчас пила подогретое вино, чтобы согреться. Тут же в комнате была ее сестра и Ольга Алексеевна.

— Не нужно стесняться, — мягко улыбнулась ей женщина. — Со всяким может случиться неприятность. Главное, что вы живы и добрались. Роман так переживал, что вас долго нет. Он хоть вслух об этом не говорил, но я видела, как он постоянно в сторону двери поглядывает. И это он за вами Митрофана на бричке отправил.

— И мы очень ему за то благодарны, — ответила Анна.

— Ну а яхта… — вздохнула женщина. — Тут уж сын промашку допустил. Но кто знал, что такая погода случится?

— Не он, а я, — уткнувшись в бокал, прошептала красная от вина и стыда Настя.

— О чем ты, доченька? — удивилась Ольга Алексеевна.

А Настя от такого обращения еще сильнее смутилась. Давно ее так никто не называл.

— Нам Тихон, тот слуга, что нас довез, говорил, что Роман ему приказывал нас вчера привезти. Пока погода хорошая. А я… я воспротивилась, — уже совсем упавшим голосом ответила Настя. — Хотела приличия соблюсти.

— И правильно подумала, — тут же ободрила ее Ольга Алексеевна. — Не кори себя, что так все вышло. Сейчас согреешься, я тебе платье красивое найду по размеру, на голову платок тебе наденем, и выйдешь потом к гостям.

— Мы подарок на яхте забыли, — мрачно выдохнула Анна. — Так хотели уже на берег сойти, что в каюте оставили. Я думала, прикажу слуге его принести, но потом этот удар… и Настя в воду упала… вот и вылетело из головы.

— Не переживайте, — продолжала их успокаивать женщина. — Уверена, никуда он с яхты не денется. Завтра подарите, Людмила не обидится. Приходите в себя.

Тут женщина прошла к шкафу, порылась в нем и достала платье для Насти.

— Вот, должно быть тебе в пору, — протянула она его девушке.

Затем и платок нашла. Без него выходить к людям девушке было бы совсем уж неудобно. В воде прическа вся растрепалась, и даже сейчас, когда волосы тщательно расчесали, они все еще были влажными. Укрыть платком — единственная возможность хоть как-то скрыть их непотребный вид. После этого помещица ушла к гостям, давая девушкам возможность побыть наедине.

— Зря только к куаферу вчера ходила, — мрачно с подкатывающими слезами сказала Настя, глядя на себя в зеркало. — Лучше бы и правда пораньше приехали. И плевать на ту прическу. Все равно кроме нас с тобой ее никто не видел.

— Прекращай, — поморщилась Анна. — Что сделано, того не вернешь. А вот выйти и поздравить Людмилу нужно. Да и твой Роман наверное места там себе не находит. Вон, первым выбежал нас встречать!

— Да, я еле успела под пледом скрыть себя, чтобы он меня такую страшную не разглядел, — поежилась Настя.

— И разглядит, если ты себя в руки не возьмешь! — прикрикнула на нее Анна, которой уже не терпелось выйти к остальным, да присоединиться к застолью. Там и вина выпить можно, нервы подлечив, и голод утолить, который стал все сильнее напоминать о себе, стоило им оказаться в безопасности. — Давай, приводи себя в порядок, и пойдем.

Спорить дальше у Насти не было сил. Залпом допив остатки вина из принесенного бокала, она скинула плед и стала примерять выданное платье. Аня права, сейчас не время себя жалеть. Это и дома потом можно сделать.

* * *

Только через полчаса после прибытия близняшек мама вернулась за стол.

— Скоро выйдут, — коротко ответила она. — Промокли обе, несчастные девочки.

— Мы вот тоже сейчас обсуждали, что путешествовать по воде в такую погоду не слишком разумная идея, — вставила слово Кристина.

Причем вроде как и просто чтобы поддержать разговор, но не услышать шпильку в адрес сестер было невозможно. И ее отец среагировал тут же.

— О разумности стоит говорить в тех случаях, когда знаешь причины поступка, — строго посмотрел Леонид Валерьевич на дочь. — А мы всех причин не знаем. Уверен, госпожи Скородубовы не по своей блажи решились на такое отчаянное путешествие.

— Предлагаю пока наполнить бокалы, — сказал я, чтобы разрядить обстановку.

Все тут же поддержали мое предложение. Минут через десять к нам вышли и сестры. Одна была одета в красивое пышное платье с высокой прической. Довольно откровенное декольте, на котором выделялось серебряное ожерелье, притягивало взгляд. Слава сразу залип, еле удерживая себя в рамках приличий, чтобы уж совсем открыто не пялиться. По сравнению с той же Кристиной близняшкам было что «показать». А вот вторая оделась скромнее. Закрытое платье в пол с длинными руками, без пышной юбки, а голове — платок. И то и другое из красивой ткани, но выглядит по-домашнему. Да и сидит само платье на девушке слегка мешковато, видно, что не ее размер.

— Анна Скородубова, — сделав книксен, представилась та, что выглядела ослепительно.

— Анастасия Скородубова, — стеснительно назвалась моя невеста.

Все встало на свои места. И слова мамы про «вымокли» и наряд Насти. Да и Митрофан ведь говорил, что одна из барышень упала в воду. Теперь стало ясно, кто именно. И платок она надела, чтобы скрыть промокшие волосы. Я тут же поднялся из-за стола и бросился помогать девушкам усесться. Сначала Насте пододвинул стул, а пока это делал, и Слава вскочил и помог Анне. Настя расположилась от меня по правую руку, как раз для нее место держали. И сразу всем стало ясно, кто из сестер — моя невеста. Когда я усаживался и окинул гостей взглядом, то заметил самодовольное выражение лица Кристины. Девушка была рада виду Насти. Единственная, из всех остальных. Родители и Уваров с Беловой никак выражением лица не выдали своих чувств. Слава не сводил взгляда с Анны, а вот младшие дети просто с любопытством оглядывали новые лица.

Дальше отец произнес тост за Людмилу и присоединение к нашей компании близняшек, и застолье продолжилось своим чередом. После бокала вина Настя словно слегка опьянела. И в отличие от сестры стала налегать на еду чуть активнее остальных. Кристина тут же попыталась уязвить ее, заметив, что с подобным аппетитом можно наесть фигуру и тогда Настя станет мне менее интересна.

— Я выбрал Анастасию не за внешний вид, а за ее нравственные качества, — прежде чем кто-то успел ответить Уваровой, высказался я.

Пусть Кристина сколько хочет пытается уязвить Настю, но в моем присутствии я всегда буду вставать на сторону невесты. Похоже, девушка этого не поняла, в отличие от Леонида Валерьевича. Вон как он чуть нахмурился и прожег взглядом свою дочь. Кроме Кристины никто другой даже не пытался вставить хоть шпильку в адрес Скородубовых. Что в целом было ожидаемо.

И когда все наелись, мы вернулись в гостиную. Пора было переходить к части выдачи подарков имениннице.

Когда все расселись — кто на диван, кто занял кресло, а кому-то пришлось усесться на принесенные из столовой стулья, как я с Настей, отец первым взял слово.

— Людмила, — откинувшись на спинку дивана, начал он. — Тебе исполняется одиннадцать лет. Мы рады, что ты с каждым годом все хорошеешь и хорошеешь. Но еще нас радует, что у тебя есть интересы помимо дома. Это позволит тебе быть интересной для мужа, и выгодно показывать себя в свете. Потому мы хотим поддержать твое увлечение и дарим тебе архитектурный атлас!

Удивил, так удивил. И отец, и сестра. Не думал, что она увлекается архитектурой.

Когда отец закончил свою речь, к нему подошла Евдокия с огромной книгой. Он принял ее и передал Люде, которая смотрела на книгу с горящими глазами. Атлас был подарком от родителей, поэтому очередь перешла ко мне.

— Людмила, — повернулся я к девочке. — Ты растешь и становишься все красивее. Потому мой подарок должен подчеркнуть твою красоту.

Я постарался выдержать тон отца, да подвести объяснение, почему выбрал платок. Но когда Евдокия внесла его, сестра ничуть не была огорчена. Да и остальные оценили подарок по достоинству. Не зря я к Насте прислушался!

Следом за мной сестру поздравили близнецы. Иван с Игорем подарили ей букет из бумажных цветов, которым я их озадачил еще утром. Попутно по цветочку и остальным дамам подарили, даже Дарье Дмитриевне.

А вот после них вручить подарок решил Леонид Валерьевич.

— Людмила Сергеевна, — встал мужчина с кресла. — От лица нашей семьи и себя лично в честь этой знаменательной даты мы хотели бы подарить вам работу известного этнографа и писателя Николая Ивановича Костомарова с его личной подписью! — торжественно возвестил Уваров. — Я знаю, как вы увлекаетесь культурой иных земель и грезите путешествиями. Потому книга с описаниями земель Русских и ближайших нам территорий, надеюсь, станет для вас приятным наслаждением.

И снова книга. Да уж, совсем видать я свою сестру не знаю. Тут со своего места встала Кристина, явно собираясь тоже что-то подарить.

— Людмила, — начала девушка. — За последнее время мы стали близкими подругами. И я не могла оставить тебя без подарка лично от своего имени. Прошу, прими от меня в дар эту скромную картину, которую я написала лично для тебя.

Евдокия вынесла картину примерно формата А4 в рамке. Я с удивлением узнал в ней нарисованную сестру в манере «скетчинга», которому учил Кристину. Получилось немного «мультяшно», но похоже. Люда была очень рада. Слава, когда увидел творение Кристины, покосился на меня — видимо вспомнил мои уроки по рисованию — но промолчал.

После Уваровых слово взяла княгиня Белова.

— Людмила, — улыбнувшись, начала женщина, — мы никогда раньше не виделись, о чем я искренне сожалею. Но смею надеяться, что это в прошлом. Хочу поздравить тебя с взрослением. Уверена, ты станешь настоящим сокровищем своего рода. И хочу подарить тебе заколку, что передавалась в нашей семье от матери к дочери. Увы, я родила лишь сыновей, потому продолжить традицию не смогу. Но очень хочу, чтобы она не прервалась.

Тут Евдокия наконец вынесла и подарок княгини. Небольшая шкатулка, в которой оказалась золотая заколка в виде лилии с красным рубином. Очень красивая, видно, что старинная. Работа хоть и тонкая, но до нынешних мастеров ей далеко. Люда замерла, уставившись на украшение. Да и в гостиной вдруг возникла гробовая тишина. С чего бы это? Ну, украшение. Красивое, безусловно. Дело в словах княгини? Или в чем-то еще?

Я посмотрел на родителей. Отец был напряжен. Мама смотрела на заколку, как на опасную змею. Уваровы переводили ошарашенный взгляд с подарка на княгиню, потом на сияющее лицо мало что понимающей Люды, и на моих родителей. Настя с Аней даже ротики приоткрыли от удивления, настолько подарок их ошарашил. Блин, да что здесь происходит⁈