Глава 21

Глава 21

Шумский

Не знаю, что должно произойти в этом мире, чтобы я начал испытывать неловкость, но прямо сейчас так и есть. Говорят, язык мой – враг мой, но в данной ситуации моим врагом стала фантазия. Надумал себе, что будет классно познакомить Андрюху с этой девочкой, а кто она вообще такая? Да и на двойных свиданиях я никогда в жизни не был, дебют, получается. Хотя я уверен, что ровно такой же дебют и у всей остальной компании.

Хорошо, что у нас есть Мила, которая не теряется и берет все в свои руки.

– Ну привет, мальчики. Давайте все вместе знакомиться. Тимофей, отмораживайся, а то стоишь, даже не моргаешь.

Это она очень точно подметила, к моему сожалению.

– Да, привет, девчонки, – пытаюсь уже взять себя в руки, все ведь очень просто. – Андрюх, это моя Мила, – представляю Ковалевскому ту, с которой он просил меня не связываться.

– А это моя подруга Рина, – в свою очередь, к представлению подключается рыжая.

– Ну а я Андрей, как вы уже поняли, – улыбается нам Ковалевский.

– Угостим девочек сладеньким в честь нашей победы. Андрюх?

– Без вопросов, – кивает друг, и мы все вместе направляемся в сторону ближайшей кофейни.

Пока идем, никто из нас не становится разговорчивым, но едва оказываемся в помещении и выбираем себе кофейные напитки, а девочкам – десерты, неожиданно инициативу проявляет Рина.

Да, в жизни она весьма хорошенькая, так что в этом плане я точно не ошибся.

– Мальчики, а как вы решили, что хотите по-настоящему связать жизнь с футболом? – спрашивает, обращаясь к нам обоим.

– Я вырос на стадионе, – первым отвечаю. – С детства он был мне вторым домом, и я даже не представлял, что могу заняться чем-то еще. Иногда говорят, что у талантливых футболистов не может быть таких же талантливых детей, как и у артистов…

– Никогда не произноси эту фразу при моих братьях, пожалуйста, иначе они тебя точно разорят, – смеется Мила, перебивая меня на середине мысли, но я лишь улыбаюсь в ответ.

– Ладно. Короче. Говорят, что природа на детях отдыхает, но на мне не отдохнула, получается.

– А у меня папа тоже футболом занимался в школе, но потом травма, и ему пришлось закончить. Футбол – это больше его мечта, чем моя, изначально было так. Он отвел меня в секцию, но не скажу, что насильно заставлял. Я сам быстро втянулся. И вскоре это уже стало моей мечтой.

– Мил, может, тебе тоже надо было идти в футболистки? – смеется Рина, подталкивая слегка подругу локтем в бок.

– Прикалываешься? Нашла мне футболистку. Я издалека буду футбол любить, с трибуны, – уверенно отвечает Левина.

– А ты кем планируешь стать? – после небольшой паузы спрашивает у Рины Андрей. Мы с Милой переглядываемся, радуясь, что вроде как у ребят завязывается собственный диалог. Левина начинает активнее лопать свой «наполеон», чтобы мы могли побыстрее сбежать и оставить потенциальную парочку в компании друг друга.

– Юристом. Вроде как времена, когда юристов выпускали из универов сотнями, прошли, и сейчас эта профессия снова востребована.

– Серьезно. Никаких тебе шуток с законом, – выдает Коваль, а я в ответ на это усмехаюсь.

– Ковалевский, какие тебе шутки с законом? Ты у нас самый послушный в мире.

– Не преувеличивай, а то Рина подумает, что я слишком идеальный и скучный, а это не так.

– Ты занудный. Прости, – теперь уже я отхватываю пинок и чуть не подлетаю с места. – Ладно-ладно, Рин, не такой уж и занудный, но очень правильный. Если бы не он, меня бы в универе видели раз в год, а Коваль заставляет меня ходить регулярно, потому что у него все пары, видите ли, «важные».

– Ой, блин, Шум, ты вообще с какой стороны меня перед девушкой показать хочешь? – возмущается друг.

– Мила, тебе не кажется, что наша миссия выполнена, и нам пора сваливать? – спрашиваю у своей красотки, которая, судя по всему, со мной солидарна.

– Кажется, мне остался последний кусочек буквально, – заталкивает в себя «наполеон» и запивает его остатками своего капучино. – А вы вообще никогда сладкое не употребляете, да?

– Если будем отмечать каждую победу или дни рождения членов клуба тортиком, растолстеем, и тренер заставит нас помирать на тренировках, чтобы согнать все лишнее.

При упоминании Ковалем отца Милы девчонку словно простреливает. Да… Папа же наверняка не в курсе, где и с кем сейчас его дочь.

– Так, ребят, ну все, мы погнали, – тут же собирается рыжулька, прикладывает салфетку к губам, подскакивает с места, и я поднимаюсь вслед за ней. – У нас с Тимом лимит времени, а надо успеть еще погулять.

Быстро прощаемся, и я подозреваю, что никто не расстроен из-за нашего исчезновения. Мы с Левиной буквально вылетаем на улицу, девочка смеется, убегая от меня, я догоняю, хотя и без того сегодня набегался на поле. Но такие догонялки мне нравятся. Я же знаю, какой приз получу в итоге.

Едва мы переходим дорогу на противоположную сторону улицы, как Мила резко бросается на меня, обвивая шею руками так, словно удушить хочет. Целует, не стесняясь людей вокруг, и даже не особо отдает инициативу. Если бы не телефонный звонок, съела бы меня, наверное, но ее мобильный разрывается.

– Спорим, это мой батя? – подмигивает, выпутываясь из моих объятий и вытаскивая смартфон. – Ну конечно, кто же еще! Алло, пап, слушаю. Да, была на футболе. С Риной была, гуляем сейчас с ней. Не веришь? Мне телефон ей передать? Если не веришь, я передам. Хорошо, тогда я погуляю еще часок и домой. Да, да, ладно, на такси. Давай, пап, пока.

– Интересно, а что ты делала бы, если бы твой отец попросил дать телефон Рине?

– Как что? Сказала бы папе, что Рина в туалете, перезвоню через три минуты, и ломанулся бы обратно в кафе.

– А если бы их с Ковалем там уже не было? – не отстаю с расспросами.

– Я бы их из-под земли достала, не сомневайся.

Смотрит на меня таким взглядом, что сомневаться в ее словах точно не приходится.

– С тобой опасно, рыжая, – в итоге говорю то, что крутится у меня в голове.

– Ты в этом сомневался?

– Если честно, нет. У нас есть час времени?

Кивает немного грустно. Как тяжело жить по чужим правилам и не иметь возможности изменить это, ведь ты можешь сделать только хуже…

Как будто нам по четырнадцать, и мы делаем что-то запретное, потому и вынуждены прятаться. Сложно так жить, но я наслаждаюсь каждым моментом рядом с ней. И когда неожиданно портится погода, вдруг накрапывает дождь, мы вместе залетаем в торговый центр, стоящий у нас на пути, и теряемся среди других желающих переждать непогоду.

– Могли бы пройтись пешком до моего дома, я бы потом тебя на байке подвез, – опомнившись, говорю Миле.

– Мне дали задачу приехать домой на такси, придется ее выполнять. Байк не подойдет, – разводит руками моя рыжая.

– Мил, может, мне поговорить с твоим отцом? Чтобы как-то прояснить, что происходит.

– Ты уверен, что сейчас время для этого? Я сдаваться не планирую, но он как-то слишком жестко настроен, а главное, я не понимаю, почему.

Зато я отлично понимаю. И вот знаю все, а рассказать не могу.

– Но мы не сможем скрываться вечно, ты же понимаешь?

– Не сможем. Но сейчас нет вариантов, отец пока слишком на эмоциях, надо дать ему чуть-чуть остыть.

За двадцать лет не остыл, рыжая, за двадцать лет…

Резко притягиваю Левину к себе, с силой сжимая в объятиях. Как будто в этот хрупкий миг боюсь потерять, боюсь упустить. Она не дергается даже, так и дает обнимать себя со всей моей дури, безмолвно соглашаясь на все, что будет дальше. Мы едем в такси на заднем, обнявшись, и Мила кладет голову на мое плечо. Устала немного, эмоциональный день выдался. Левой рукой накрываю ее правую, а своей правой глажу непослушные рыжие волосы – те, что с первого дня сразили наповал. Все хорошо. Вот прямо сейчас все очень хорошо, только счастье хрупкое такое, что мне самому страшно спугнуть, проколоть тонкий лед пальцем и остаться ни с чем. Сильнее сжимаю ее плечо через куртку, чтобы острее чувствовать, что она со мной сейчас. А потом… оно все наступит потом. Разберемся.

***

Возвращаюсь домой и застаю родителей на кухне за подобием романтического ужина. Хотя почему подобием? Судя по их расслабленному улыбчивому виду и винишку в бокалах, все очень даже хорошо, мешать не хочется. Но уже скоро ночь, а я с завтрака ничего больше не ел.

– Я пришел, – на всякий случай заранее оповещаю их о своем появлении.

– Тим, иди сюда, – зовет отец. – У нас тут с твоей мамой свидание, в ресторан идти она наотрез отказалась, поэтому заехали за продуктами и приготовили все сами.

– Ну я тогда мешать не буду, свидание же, – стягиваю со стола бутер и присматриваюсь, чтобы еще умыкнуть, но мама останавливает меня.

– Тимофей, помимо того, что у нас свидание, у нас еще и сыну почти девятнадцать. Садись с нами и ничего не выдумывай. Бери себе тарелку и ужинай.

– Хорошо, – делаю, как мама предлагает.

– Поздравляю, это был действительно достойный матч, – говорит отец, пока я хватаю кухонные щипцы и перетягиваю идеально сваренные спагетти в свою тарелку.

– Нормально было?

– Конечно. Губернатор похвалил, сказал, здорово, что у нас такая преемственность поколений. Короче повезло тебе быть моим сыном, малой.

– Или тебе повезло быть моим папой? – не даю ему так просто расхваливать самого себя.

Ухмыляется, глядит на меня, на маму, а потом снова на меня.

– Это как посмотреть.

– Бать, с Левиным что мне делать? – перевожу тему.

– А что с ним делать? Шалит Данечка Алексеевич? Вроде и в матчи тебя ставит, и в схему игры ты встроен, что не так?

– Я не об этом. Паста супер, кстати, ты делал?

У нас батя-кулинар настоящий, готовит просто огонь, жаль, что редко.

– Я. Ты про Милу что ли?

– Угу, – киваю и чуть отвожу взгляд. Я говорил об этом отдельно с мамой, отдельно с папой. Но с ними с обоими еще ни разу.

– Проблемы? – на своем министерском спрашивает батя.

– Там без вариантов как будто. Он вообще меня не воспринимает как парня его дочери.

– А ты что-то сделал для этого? – папа и не думает сюсюкаться со мной.

– В каком плане?

– Малой, твой тренер, вообще-то, отец взрослой дочери, думаешь, он абы кому доверит с ней встречаться?

– Ром, – мама пытается его немного одернуть, но папа одними глазами дает знак не вмешиваться в наш разговор.

– Я разве абы кто?

– А как ты думал? Это на поле ты чего-то там стоишь, а в реальной жизни? Доказал что-то? Сделал для Милы что-то? Убедил, что тебе можно доверять, что ты надежный, серьезный? Ну?

Смотрю в тарелку, пытаясь разглядеть ответ в салате «Цезарь». Выдыхаю и снова перевожу взгляд на отца.

– Я с ним еще серьезно не разговаривал на эту тему. Он вообще случайно узнал.

– Ты дурак? Случайно узнал? А какого хрена тогда шифруешься? Будь мужиком, тебе девятнадцать лет почти, Шумский! Не позорь фамилию!

– Рома! – мама снова тормозит папу.

– Ань, я не прав? Ты сама сказала, ему почти девятнадцать лет, мозги уже должны быть!

– У тебя и в двадцать семь их не очень-то много было, – совершенно спокойно выдает мама.

– Ну прекрасно. Скажи, я не прав в том, что предлагаю ему брать ответственность на себя за свои поступки? – чуть обиженный отец погружается снова в свой ужин, не желая видимо яростно спорить с женой.

– В этом ты прав. Я согласна с отцом, Тим. Тут нет другого пути. Надо честно разговаривать, иначе ничего не добьешься.

– Да понял я, понял. Ладно, ужинайте, я в комнате доем, – все-таки забираю свою тарелку, подумав, стягиваю со стола еще один бутерброд и ухожу к себе.

Я и Миле намекал на то, что нужен разговор. И отец с матерью теперь на этом настаивают. Раз они знают моего тренера лучше меня, есть смысл прислушаться. Только вот как не сделать этим разговором хуже, я пока не знаю.