Глава 39

Ева

Останавливаюсь возле синего ниссана, бережно прижимая к себе сына, и взволнованно оглядываюсь в ожидании Тимура.

– Садитесь в салон, – ровный, ни на секунду не дрогнувший голос звучит в унисон с сигнализацией.

Фары мигают, сообщая, что машина разблокирована. Я же не спешу погружаться внутрь. Обеспокоенно гипнотизирую огромную мрачную фигуру, окутанную вечерними сумерками. Тимур прокручивает на пальце брелок, останавливается рядом с нами, приблизившись вплотную. Приобняв одной рукой меня за поясницу, вторую протягивает к пассажирской двери. Щелчок и свет из салона падает на нас, ослепив на секунду.

Пытаюсь рассмотреть лицо Тимура, но оно не выражает ни единой эмоции. В темной бездне глаз – полный штиль. И лишь слабый зеленый огонек пробивается, когда взгляд устремляется на Владика.

– Уверен? – наконец, решаюсь спросить.

Вулканов давно не садился за руль, возненавидев все, что связано с машинами. И сегодня переступает через себя. Ради моего сына? В голове не укладывается.

– Разумеется, – спокойно чеканит. – Так будет быстрее и удобнее. С врачом я созвонился, нас уже ждут.

Пальцами касается влажного лба малыша, заботливо поправляет шапку и машинально прижимает нас к себе, словно забывшись. Владик ерзает на моих руках, начинает надрывно кашлять – и все мое внимание переключается на него.

– Ураганчик, потерпи, едем к доктору, – нашептываю успокаивающе, чмокаю сына в висок.

Чувствую, как Тимур слегка подталкивает нас и покоряюсь. Надеюсь на его сознательность и силу духа. После всего, что он уже сделал для нас, я не имею права не доверять ему. Да и Владику больше некому помочь. Сомневаюсь, что если я позвоню Игорю и попрошу его подвезти нас, то он сразу же прилетит. Скорее, пошлет меня куда подальше и отправится отдыхать перед тяжелым рабочим днем. У него каждый был таким, несмотря на то что компанией фактически управляет мать.

– Не хочу укол, – заранее сопротивляется Владик, пока мы устраиваемся на заднем сиденье ниссана.

– Не переживай, – доносится голос с водительского места. – Все будет хорошо, – задумчиво добавляет Тимур, заводя двигатель.

Не знаю, адресована его фраза Владику или он уговаривает самого себя, но в следующую секунду мы трогаемся с места, выезжая на главную дорогу. Невольно вспоминаю, как Андрей говорил, что «босс не верит бога». Тогда мне показалось это глупой шуткой или прихотью уставшего от жизни богача. Я совсем ничего не знала о Вулканове, потом боялась. А сейчас… мысленно молюсь за него. За нас всех.

– Тш-ш-ш, – покачиваю Владика на руках. И он засыпает, утомленный болезнью и высокой температурой.

Исподлобья поглядываю на Тимура, время от времени ловлю его быстрый взгляд в зеркале заднего вида. Наблюдает за нами, словно проверяет, чтобы с ребенком все было в порядке. Переживает, но не показывает вида. Ведет машину аккуратно.

В очередной раз, когда наши взгляды пересекаются, я посылаю ему благодарную, приободряющую улыбку. Хочу хоть как-то поддержать.

– Все нормально, Ева, – будто разгадав мои мысли, неодобрительно хмыкает Тимур. – Расскажи о Владике. Как тогда, на кухне, – просит чуть слышно. Резко входит в поворот и выезжает на оживленную трассу.

Понимаю, зачем это ему нужно. Чтобы отвлечься от прошлого, разорвать нить с тем, что случилось тогда, и натянуть новую, связав себя, наконец, с настоящим.

Быстро киваю и лихорадочно вспоминаю какой-нибудь смешной случай, связанный с сыном. Раньше мне и в голову не приходило рассказывать о проделках ураганчика Игорю. Наоборот, я скрывала от него очередную шалость сына, чтобы избежать наказания. Заметала следы, убирала все комнаты перед приходом мужа. Бывшего. Как же приятно звучит это слово. Скорее бы оно закрепилось за ним официально.

– Как-то Владик принес в дом щенка. Дворнягу. Он пролез под воротами к нам во двор, перепачкался весь и застрял в кустах роз. Не знаю, как сын его вызволял, но на пороге они появились оба чумазые, – смеюсь, поглаживая задремавшего малыша по плечу.

Замечаю, как расслабляется Тимур. Управляет автомобилем спокойнее и увереннее, слегка ухмыляется.

– Выгнал, – сквозь сон бубнит Владик, подслушав меня.

Улыбка слетает с моего лица, а рассказ прерывается. Сын прав. Вечером того же дня Игорь выбросил щенка на улицу. А спустя время – и нас с Владиком. Как дворняг.

– Хочу песика, – зевает ураганчик, а следом закашливается. Приходится усадить его прямо, чтобы не подавился.

– А доктора слушаться будешь? – отзывается Тимур.

– Угу! – усиленно болтает головой Владик, так что шапка чуть не слетает.

– Тогда посмотрим на твое поведение, – машина останавливается у клиники.

Вулканов оставляет водительское место с заметным облегчением, направляется к нам и забирает у меня Владика, прижимая к себе. Сын и не думает сопротивляться. Вместо этого подтягивается и обвивает крохотными ручками мощную шею Тимура.

– Проходите в приемную, – на пороге нас встречает женщина средних лет в медицинской форме с логотипом клиники. – Подробно мне расскажите, что с ребенком. И надо, чтобы кто-то из вас рядом побыл, пока я его осмотрю. С кем мальчик пойдет? С мамочкой? – ласково обращается к ураганчику.

Начинаю описывать симптомы, а сама протягиваю руки к Тимуру, чтобы взять сына.

– С мамой. И папой, – заявляет вдруг Владик и трется щекой о его грубую куртку. Ко мне даже не поворачивается.

Опешив на мгновение, умолкаю и растерянно хлопаю ресницами. Пустые ладони так и зависают в воздухе.

– Так, ясно, – изучив нас, врач складывает руки в карманы. – Вместе заходите, – вздыхает.

* * *

– Тише-тише, ты молодец, – спустя время Тимур успокаивает Владика. – Стойко перенес все испытания, настоящий мужчина, – сдержанно похваливает его.

К моему удивлению, эта обычная фраза, сказанная будничным тоном, без излишнего сюсюканья и уменьшительно-ласкательных обращений, производит нужный эффект на сына. Он прекращает всхлипывать, гордо выпрямляет спинку и, вытерев нос рукавом, запрокидывает голову.

– Пр-лавда? – внимательно изучает Тимура, будто сканирует его детектором лжи.

Одно неверное слово – и малыш раскусит обманчиво сурового взрослого. Владик распознает ложь на уровне интуиции. Наверное, поэтому он всегда держался на расстоянии от бабушки, а родного отца называл чудищем. Но Вулканов искренен в своих словах и поступках, и Владик это чувствует. Он привязался к совершенно постороннему мужчине, ведь раньше меня увидел, какой чуткий человек скрывается под ледяным панцирем.

– Разве я лгал тебе когда-то? – по-прежнему серьезно произносит Тимур. И сын верит. Его невозмутимому тону, его осторожным, будто дружеским, похлопываниям по плечу, его потеплевшему взгляду.

Украдкой посматриваю на двух мужчин, сидящих рядом друг с другом на больничной кушетке. Младший ерзает на скользкой поверхности и болтает ножками, а старший придерживает и страхует его, чтобы не упал. Они выглядят такими уравновешенными, расслабленными, словно просто общаются где-нибудь в гостиной, а не находятся в клинике после уколов, анализов и пролитых Владиком слез.

Если бы не Тимур, мы бы сидели сейчас с сыном в обнимку, тряслись и ревели в унисон. Я слишком жалею ребенка и не могу держать себя в руках, поддаваясь материнским эмоциям. Вулканов действует иначе – прячет тревогу под маской непоколебимости. В том, что он волнуется, я не сомневаюсь. Иначе не привез бы нас сюда лично.

– Я выписала вам лекарства, указала, сколько и как принимать, – врач протягивает рецепт, который тут же перехватывает Тимур. Я и руки поднять не успеваю. – Температура упала, пик прошел, теперь вам нужно следить за его состоянием и вовремя давать жаропонижающее. На случай, если отказывается от сиропа, я назначила вам свечи. И самое главное – пусть пьет как можно больше воды.

– Да, конечно, – Вулканов не позволяет мне и слова вставить.

Поднимается, берет за руку Владика, помогает ему надеть курточку. Он действует как… настоящий папа. Ураганчик наслаждается этой игрой и не скрывает довольной, ликующей улыбки. Вот только, что будет, когда все закончится, а малышу придется сказать правду…

– Если что, звоните мне в любое время суток, – продолжает доктор, провожая нас к выходу. – Ах, да, – спохватившись, достает блокнот из нагрудного кармана и быстро пишет что-то на листочке. – Это для повышения иммунитета. У парнишки ослаблен организм, вот и цепляет всяких микробов, – шутливо произносит и подмигивает Владику.

– Спасибо огромное, – успеваю вклиниться в беседу, прежде чем Тимур опять заберет инициативу.

– И обеспечьте ребенку благоприятный эмоциональный фон, – неожиданно добавляет. – У вас недавно были какие-то кардинальные изменения в жизни? Смена окружения? Переезды?

– Были, – опускаю голову, а Вулканов замедляет шаг, настороженно прислушиваясь к нам.

– Пока привыкаете к новой обстановке, вы можете болеть чаще, чем обычно. Так бывает, – улыбается доктор по-доброму. – Так что, папочка, обеспечьте своим родным комфорт на новом месте, – подводит неожиданный итог.

– Обязательно, – отзывается тот как ни в чем не бывало.

По пути домой тишину заполняет Владик. Пересказывает свои «приключения» в клинике, во время которых мы и так присутствовали. Но малышу надо выговориться, чтобы «переварить» произошедшее и погасить пережитый стресс. Зато он вместо меня отвлекает Тимура, прогоняя его внутренних демонов.

В какой-то момент «детская батарейка» все-таки садится – Владик засыпает, уронив голову на боковушку автокресла. А машина резко начинает ускоряться.

– Тимур? – шепотом окликаю его, но он не оборачивается, лишь сильнее вжимает педаль газа в пол. Собирается обогнать единственный автомобиль на пустой дороге.

Взволнованно осматриваюсь, узнаю район. Мы уже в элитном коттеджном поселке, прямо сейчас приближаемся к тому месту, где впервые встретил меня Вулканов. Невдалеке – поворот, на котором мы с Владиком сидели на чемодане в ожидании такси.

Устремляю взгляд на Тимура, не сразу осознав, чем вызвана его реакция. Пройдясь по лобовому стеклу, впиваюсь в номера впереди идущей машины. Шумно вбираю носом воздух, а затем… замечаю, что, кроме водителя, в салоне есть кто-то еще. Темная макушка покачивается слишком активно, будто ее обладательница щебечет что-то и даже смеется, запрокинув голову. Наклоняется к водителю, подается ближе… И все это на полной скорости.

– Тимур, ты едешь слишком быстро, – сглотнув нервный ком в горле, пытаюсь говорить смело и невозмутимо. – Мне плевать, с кем он, – не называю имя при сыне. Вдруг услышит сквозь дрему, что я упоминаю… его отца. – Сейчас меня волнует только Владик. И ты, – лепечу сдавленно. – И наша безопасность.

Вулканов кивает, слушается. А уже в следующую секунду снижает скорость. Наблюдаю, как прямо перед нами поворачивает автомобиль Игоря. И на мгновение улавливаю его довольное лицо, а также профиль какой-то девицы. Черты ее рассмотреть сложно. Да и меня это не касается. Не хочу знать, кого тащит в некогда наше общее семейное гнездышко мой бывший муж.

– Не теряет время зря, – выдыхаю рвано и бережно убираю волосы со лба Владика. По привычке касаюсь кожи – жара нет.

– Он просто урод, – чеканит Тимур, словно выносит приговор. При этом его тон отдает таким холодом, что мне становится страшно. – Так, а это еще кто…

Останавливается, не доехав до ворот, потому что дорогу перегородило такси. Выходит из машины, чтобы разобраться, в чем дело. А я аккуратно приоткрываю окно.

– Тимур Викторович, – вылетает навстречу Андрей и мчится к пассажирской двери. – Я не мог вам дозвониться. И не знал, что делать, – ныряет в салон, борется там с кем-то, а при этом продолжает тараторить: – Она кинула СМС, чтобы я ее из клуба забрал. Понятия не имею, как там оказалась. На такси за ней сразу помчался... Дай мне руку, блин! – рявкает на кого-то.

– Андрей, какого черта? – Тимур хмурится, убирая ладони в карманы.

Обхожу машину, чтобы достать Владика из автокресла. Но замираю, когда Андрей, наконец-то, побеждает в неравной схватке с пассажиркой такси – и рывком вытягивает ее из салона.

– Я не знал, куда ее везти. К Владу Аркадьевичу побоялся. Обвинит меня невесть в чем… В общем, вот, – дергает на себя девушку.

Она едва стоит на ногах. С большим трудом мне удается узнать в этой растрепанной, разукрашенной куколке родственницу Тимура, которая когда-то упала в обморок при виде меня.

Сейчас она вновь скользит по мне ошеломленным взглядом. Прищуривается и обиженно поджимает губы.

– Каролина? Кхм, – надрывно кашляет Вулканов. Он удивлен не меньше меня.

– Ты… – девчонка обиженно тычет в Тимура рукой. – С ней, – переводит палец на меня. Покачивается на каблуках, и ее тут же приобнимает Андрей. – А она… – икает, размазывает пьяные слезы по румяным щекам.

– Каролина, что происходит? – строго осекает ее Вулканов.

Красивые глаза округляются и поблескивают в свете уличных фонарей. С длинных ресниц друг за другом срываются капли. А писклявый голосок дрожит:

– Ты забыл про годовщину.