Глава 54

Утопаю в мягком кресле, накинув плед на колени и обхватив ладонями горячую чашку ромашкового чая, и едва не засыпаю. Беспокойный, наполненный событиями день не прошел бесследно, и внезапно накатившая усталость обухом бьет по голове, отключая сознание. С улыбкой наблюдаю за Владиком, который уплетает домашний пирог с малиной за обе щеки.

- Вку-усно, - тянет, слизывая варенье с губ. – Спасибо, - кивает Каролине.

Этим вечером она непривычно милая и смущенная. Без яркого макияжа и вызывающей одежды стала похожей на подростка. Покраснев от комплимента, она подмигивает малышу, а тот неумело пытается повторить ее жест. Девушка хихикает, прикрыв рот ладонью. И подает Владику блюдо, чтобы угостить добавкой.

- Мы с папой испекли, - поглядывает на Влада Аркадьевича, напряженного и сосредоточенного. – Он у нас очень вкусно готовит, - переключает внимание на меня и говорит так… обобщенно. Словно я не чужая. Хотя я не имею никакого отношения к их семье. А отношение хозяев дома к Владику списываю на элементарное гостеприимство.

- Надо еще кусочек, - поднимает тарелку сын, и Каролина охотно выполняет просьбу. – Отвезем папе, - выдает неожиданно.

В просторной гостиной повисает неловкая пауза. Растерянно гипнотизирую взглядом стеклянный столик у бежевого дивана, впиваюсь в пушистый светло-персиковый ковер. Замечаю рядом с Владиком малиновые пятна и крошки песочного теста в высоком ворсе и, отставив кружку, наклоняюсь. Но Каролина опережает меня и шустро все убирает, а потом обхватывает ручку малыша ладонью. Сегодня она сама не своя. Или, наоборот, в наши предыдущие встречи примеряла на себя чужой образ? Все ее выходки были всего лишь криком о помощи.

- Покажи Владику спальню, пусть отдохнет немного, - тихо произносит Влад Аркадьевич, и Каролина покорно поднимается на второй этаж, бережно и заботливо ведет за собой малыша.

Покосившись на старинные настенные часы, скидываю плед, но Влад возвращает его на место.

- Ваша жена скоро вернется? – спохватившись, испуганно уточняю. - Она может отреагировать на меня… как реагируют все, кто знал Ольгу, - заканчиваю чуть слышно.

- Мы в разводе, - произносит без единой эмоции. - Долго пытались сохранить семью, годами лепили что-то, даже отдаленно не похожее на нормальные отношения, но после смерти Оли все окончательно разрушилось.

- По чьей вине? – выпаливаю слишком резко.

- По моей, - признается Влад. – Но это уже неважно. Я хотел поговорить о тебе, - осекается, задумчиво потирая острый подбородок. Морщины на уставшем лице становятся глубже.

- Не уверена, что выдержу еще одно откровение, - пытаюсь разрядить атмосферу неловкой шуткой.

- Выдержишь, - убедительно чеканит. – Если ты такая же сильная духом, как твоя мать, то все выдержишь…

Его слова миллиардом огненных стрел пронзают мое сердце, за секунду превратив его в уголек. Легкие каменеют, отказываясь впускать кислород.

Сижу неподвижно, а внутри бушует ураган, разбивая душу в щепки.

- Вы… знали… мою мать? – с трудом выжимаю из себя. Превозмогая боль. Подступившие слезы. Острую резь в висках.

- Думаю, что да, - подается ближе, накрыв ладонью мои дрожащие руки. – Я узнал твои данные у Нины Александровны. Взял копии документов, сказав, что это необходимо для работы. А сам… Навел некоторые справки, - сглатывает нервно и посылает мне полный вины взгляд. – Твою маму звали Каролина?

- Да, - шепотом. И только сейчас осознаю, что так же Влад назвал свою младшую дочь. Совпадение? Или…

- И она умерла, когда тебе было три года?

Киваю, сдерживая горечь внутри. Я почти не знала маму, но мне хотелось верить, что она незримо рядом. Наблюдает за мной. Радуется моим успехам, плачет, когда мне плохо, поддерживает.

- Да. Мне сказали, что сердце остановилось. Во сне. Но… - всхлипнув, отворачиваюсь. – Я совсем ничего не помню. Кажется, меня забрали соседи. А потом передали органам опеки. И… в детдом

- Извини, я не знал, - продолжает вскрывать старую рану, но он будто себе вред наносит. – Если я получил правильные данные, то… У нас с твоей матерью был роман. Давно. Примерно в то время, когда она забеременела тобой.

- И вы ее бросили? Нас… - вырываю руки из его хватки. Злюсь. – Ах да, вы же были женаты. И у вас уже росла… Ольга.

Невыносимо! Опять она! В моем прошлом. Настоящем. Как закрыть от нее будущее? Никак, если я собираюсь находиться рядом с Тимуром. Она всегда будет между нами. И в… моем Владике.

- Я собирался подать на развод. Поговорил с женой, мы все обсудили… - массирует пальцами переносицу и морщится. Словно от боли. Только она не физическая. Душевная. – Но Каролина исчезла. Молча куда-то уехала. Испарилась. Видимо, узнала, что у меня есть семья, и не захотела разрушать ее. Сама все решила за нас двоих! – бьет ладонью по столу, и стекло жалобно звенит. – Я искал ее. И даже не знал, что она беременна.

- Я бы тоже сбежала, - сипло говорю, обиженно покосившись на легкомысленного мужчину, который может оказаться моим отцом. Не могу предугадать, обрадует меня это или огорчит. Чувств не осталось, эмоции сломаны.

- Не сомневаюсь. Ты именно так сейчас и поступаешь. Сбегаешь от Тимура. Однако он не женат. Одинок. Не обманывал. Не предавал. И любит тебя сильно. Настолько, что в эти минуты места себе не находит в огромном пустом доме, но дает тебе свободу выбора. Знает, что не переживет, если ты в итоге откажешь ему, однако не давит. Я бы, наверное, не смог так, - откидывается на спинку дивана. – Поэтому Каролина меня и бросила.

- Какой была мама? – рискую спросить, хотя боль и так отравой разносится по венам.

- Идеальной, - коротко характеризует. - Ты напоминаешь мне Каролину. У тебя ее карие глаза, ее каштановые волосы, ее хрупкость и нежность, но, в то же время, стойкий характер. Ты гордая и правильная, как она. Творческая натура. Хоть ты и взяла от меня основные черты внешности, но душа у тебя – от матери, - умолкает, с теплой улыбкой рассматривая меня.

Ошеломленно застываю. Не верю, что Влад Аркадьевич видит во мне не Ольгу, а свою утраченную любовь. Что-то переворачивается в груди, трескается с хрустом, будто ребра превращаются в труху.

А Тимур?

- Ольга была совсем другой, - словно подслушав мои мысли, произносит Влад. – Она в меня полностью пошла. И внешностью, и характером, - усмехается и продолжает исповедь: – Через полгода после отъезда Каролина написала мне, что выходит замуж. И просила не дискредитировать ее звонками. А я, дурак, поверил. Злился на нее. Но ведь она так и осталась на девичьей фамилии. И тебе ее дала. Я поднял твое свидетельство о рождении. А еще… отчество, - выдыхает шумно, с надрывом.

- Тем не менее, вы вернулись к жене...

– Я почти год жил один. Не мог оправиться. Лишь навещал дочь. Потом Оля заболела. Мы стали чаще встречаться с женой. Со временем сошлись ради ребенка. Я изменял, она прощала. Забеременела. Наверное, это должно было сблизить нас… И сблизило ненадолго. А когда ушла Оля, жена осознала, что не может больше так. Мы развелись, хотя надо было сделать это раньше. Единственное, жаль малышку Каролину, - с тоской смотрит вверх, где скрылась его дочь с моим сыном. - Живет на два дома, разрывается между нами. Я грешным делом подумывал опять с женой помириться. Ради нее…

- Прекратите мучить женщину, которая вас любила, - перебиваю его. – Вы и так кучу ошибок в жизни наделали. Остепенитесь уже, - укоризненно качаю головой.

- Вылитая мать, - улыбается. – Права, когда дело касается других. Но в собственной жизни ни черта не смыслишь, - ругает, будто обращается к маме, но дальше отчитывает уже меня: - Поверь Тимуру, не руби с плеча. Он ради тебя прошлое отпустил. Четыре года вещи Ольги хранил, а недавно мне все привез… Не веришь? Могу показать коробки в гостевом домике, - взмахивает рукой, но я отрицательно качаю головой. - Не сбегай, как Каролина. Разве она лучше сделала? Не дала нам шанс, - с горечью заключает.

- Не смейте ее обвинять, - фыркаю раздраженно. Откуда только силы черпаю?

- Да я и не думал, - опускает голову. – Жалею, что не вернул. Может, все сложилось бы иначе. И ты бы росла в полной семье.

- Которую украла бы у Ольги?

- Зато сейчас ты ничего ни у кого не крадешь. Но зачем-то пытаешься саму себя обделить и Владика, - настаивает, хочет достучаться до меня. - О сыне подумай, прежде чем принять решение. Не лишай его отца.

Отвожу взгляд, случайно цепляюсь за семейное фото. На нем – Влад с женой и детьми. Все улыбаются и выглядят счастливыми.

Может, мы с мамой действительно были лишними в этой семье? Всюду изгои…

- Да, Тимур, - фраза Влада заставляет меня вздрогнуть. Повернувшись, замечаю телефон у его уха. – Да, они все еще у меня… Все нормально, да… - исподлобья зыркает на меня. – Не знаю, захочет ли она...

Звуки в трубке становятся громче, а из динамика, который Влад Аркадьевич тщетно прикрывает рукой, вырываются отдельные недовольные слова. Вулканов злится. Впервые за все время повышает тон. Потому что… безумно переживает за нас.

Не выдержав, забираю телефон у опешившего Влада. Осторожно и неторопливо подношу к уху, словно в моей руке бомба со сломанным механизмом: не знаешь, когда рванет.

- Влад, не лезь не в свое дело. Передай ей трубку… - с приказными нотками рявкает грозный Вулканов. Никогда не слышала его таким… агрессивным, нервным, расстроенным.

- Привет, Тимур, - слабо произношу. Не уверена, различит ли он мои слова в непрерывном потоке своей брани.

Но…

Щелчок.

И он умолкает. Будто не верит. Или боится спугнуть.

- Ева, - отзывается после паузы. Мое имя в его устах звучит невероятно ласково. Словно это не он пару секунд назад осыпал проклятиями Влада. – Ты в порядке?

- Да, в полном, - машинально соглашаюсь, хоть это не так.

- Врешь, фея, - тянет обреченно. И от хриплого шепота по всему телу рассыпаются мурашки. Будто Тимур обнимает меня голосом.

- Зачем тогда ты задаешь вопрос, на который заранее знаешь ответ? – поддерживаю пустую беседу. Потому что хочу слышать его.

Обычный телефонный разговор исцеляет. И мне начинает казаться, словно Тимур рядом. Вот-вот подойдет сзади и аккуратно сожмет руками плечи. Спросит, кто меня обидел, а я расскажу ему про своего блудного отца.

- Я могу прямо сейчас приехать и забрать вас. Если ты хочешь…

Хочу! Очень хочу!

Подальше от своего прошлого, которое нагнало меня в неожиданном месте. Подобралось бесшумно и напало из-за спины, не позволив осознать, что случилось.

Хочу!

Домой. В маленькую уютную комнатку со странной кроватью-трансформером. Нырнуть под одеяло. Прижаться щекой к горячей груди, в которой буйно бьется сердце. Уснуть под его стук. Спрятаться от всех невзгод.

Поднимаю взгляд на лестницу, на верхней ступеньке которой появляется Каролина. Прикладывает палец к губам, призывая нас говорить тише. И удаляется в свою комнату.

- Владик спит, - сообщаю Тимуру. И мы вздыхаем одновременно. – Мы вернемся завтра, - подумав, добавляю: - Вечером.

- Я буду ждать вас в любое время. Всегда, - ловлю улыбку в бархатном баритоне. Он обволакивает слух и проникает в сердце. И только мозг продолжает сопротивляться.

- Спокойной ночи, Тимур, - нехотя прощаюсь.

Он хмыкает с сомнением. Знаю, не уснет. Как и я.

- Спокойной, Ева.

Отключаюсь первая. Пару мгновений изучаю семейное фото, а после – стреляю решительным взглядом во Влада.

- Вы уверены, что я – ваша родная дочь и… сестра Ольги и Каролины? – тихо спрашиваю, чтобы не тревожить младшую.

- Не на сто процентов, - аккуратно отвечает. - Точно покажет только тест ДНК, но я не хотел проводить его без твоего ведома.

- Спасибо, - лепечу задумчиво.

Взгляд летит на второй этаж, где сладко сопит мой сыночек.

- Я согласна на тест. Завтра утром поедем в лабораторию, - даю себе пару мгновений, чтобы отдышаться и не погибнуть от своего же решения: - И возьмем с собой Владика.

Я должна узнать наверняка.