Глава 56

Неделя спустя

Ева

– По результатам конкурса грант получает…

Седовласый мужчина приподнимает очки, платком стирает пот со щек и переносицы, неторопливо устраивает толстую, круглую оправу на место. Словно проводит некий ритуал, а остальные присутствующие – всего лишь куклы вуду. И только после всех утомительных манипуляций он не спеша открывает папку, чтобы коротким пухлым пальцем медленно провести по листу в поисках имени победителя.

Я не в силах терпеть. Сердце бешено скачет в груди, легкие сдавливает спазмом, а к горлу то и дело подкатывает паническая тошнота. Не выдержав, нахожу ладонь Тимура под столом и впиваюсь в нее, как в спасательный круг.

– Все хорошо, Ева, – тихий добрый шепот едва касается слуха. Пальцы сплетаются, даря нам обоим тепло, ощущение уюта и надежду на лучшее.

Боковым зрением смотрю на Тимура, но он на протяжении всей встречи так и не сводит взгляда с Меркуновых, сидящих напротив. С ненавистью и ревностью буравит мрачного, чем-то расстроенного Игоря, без интереса скользит по Светке, все сильнее напоминающей меня. Напряженно изучает уверенную в себе Елену Евгеньевну, которая ухмыляется, жеманничает и строит глазки Владу Аркадьевичу. Вулканов зло стреляет в него, словно предупреждая не наделать глупостей, но Влад устало отмахивается и улыбается мне. Его жест воспринимаю с опаской и хмурюсь, показывая, что тоже не в восторге от их заигрываний с Меркуновой. Еще не хватало, чтобы она из свекрови превратилась в мою мачеху. Да и Каролине такого «счастья» не желаю.

Чувствую на себе пронзительный взгляд Игоря и передергиваю плечами. Импульсивно пытаюсь высвободить ладонь из хватки Тимура, чтобы окружающие не заметили этого и не восприняли превратно. Но Вулканов не отпускает, поглаживает кисть большим пальцем. Успокаивает прикосновениями, словами, просто своим присутствием. С ним я становлюсь сильнее и смелее. Даже выдерживаю презрительный взгляд бывшей свекрови.

Но стержень внутри меня надламывается, когда я слышу:

– Меркунова.

Организатор конкурса кашляет и опять отвлекается на очки. Другие претенденты на грант разочарованно вздыхают, перешептываются, огорченно собирают вещи и поднимаются с мест. Свекровь тихо хихикает, празднуя победу. Игорь молчит, будто его это не касается или ему плевать.

Тимур крепче сжимает мою ладонь, поддерживая.

Я же словно врастаю в стул. Покрываюсь коркой льда и трясусь от озноба.

Подвела. Проиграла конкурентам. В самый сложный момент, когда бизнесу Тимура так необходима поддержка. Любая!

– Прости, – сипло шепчу.

От съедающего меня чувства вины и безысходности я готова расплакаться. Пытаюсь привстать, но ноги не держат, зато мгновенно подхватывает Тимур. А голос организатора пробивается будто сквозь плотный слой ваты.

– Меркунова Ева, – уточняет он. – Компания Вулканова. Поздравляю, – протягивает ладонь для символического рукопожатия.

Я не верю собственным ушам, вопросительно кошусь на Тимура, но он напряжен до предела. Вместо того, чтобы порадоваться, раздраженно скрипит зубами, услышав фамилию моего бывшего мужа, и пристреливает подскочившего на ноги Игоря прищуренным взглядом. Широко улыбаюсь и, наплевав на правила приличия, аккуратно, но нежно обнимаю босса. Не совсем официально.

– Мы победили, – выдыхаю жарко, и все тело охватывает эйфория.

Горячая ладонь ложится на поясницу, бережно проводит по спине. Тимур обнимает меня под громкий хлопок двери. Когда отстраняется, Меркуновых в кабинете уже нет.

– Поздравляю, – Влад похлопывает Вулканова по плечу, а потом посылает мне приободряющую улыбку. – Ева, ты молодец, всех сделала, – победно бросает, не скрывая ликования. И важно расправляет плечи, будто гордится мной. Своей дочерью.

Хотя пока что ничего неизвестно.

Результат нашего с ним теста должен быть со дня на день, но Влад ведет себя так, будто все для себя решил. И привык к мысли, что я его кровная наследница. Звонит каждый день, интересуясь мной и Владиком, помогает в автосервисе, иногда приезжает вместе с Каролиной.

Чересчур навязчивый «папочка» мне достался. Он словно наверстывает упущенное, а еще… Дико боится повторить ошибку, которую совершил с моей матерью. Поэтому не отступает от меня ни на шаг. Приглашал пожить у него, пока мы не помиримся с Тимуром. Даже фамилию свою предлагал. Правда, обмолвился, что в этом у него, скорее всего, найдется серьезный конкурент.

Порой меня посещает мысль, что если родство не подтвердится – он все равно удочерит меня. Лишь бы не потерять.

– Тимур Викторович, вам как владельцу необходимо подписать эти бумаги, – отвлекает нас мужчина, подавая документы.

– Да, разумеется, – нехотя отпускает меня Вулканов и наклоняется за ручкой. Прежде чем поставить свою размашистую подпись, внимательно вчитывается в условия. Серьезный, хмурый, надежный. Вселяет уверенность. Я и не заглядываю в текст – полностью полагаюсь на него.

С улыбкой рассматриваю жесткие черты лица, сильные пальцы, сжимающие края папки, напряженные широкие плечи. Осознаю, как мне его не хватало все эти дни. Хоть мы и живем под одной крышей, но стали чужими. Из-за меня.

С ужасом понимаю, как я устала плакать по ночам в ожидании ответа из лаборатории и жалеть себя. Как хочу выбраться из-под похоронивших меня эмоций и вернуть то счастливое время с Тимуром. Нам ведь так хорошо и уютно было вместе. Вопреки всему.

Без меня Вулканов постепенно закрывается. Все реже улыбается, все чаще страдает бессонницей. Я словно убиваю нас обоих.

Опять накатывает тошнота. Несмотря на приоткрытое окно, мне все равно душно.

– Я выйду на пару минут? – касаюсь предплечья Тимура, а он незамедлительно вскидывает взгляд, обеспокоенный, заботливый и… любящий? Боже, я ведь тоже люблю его. Очень.

– Тебе плохо? – взволнованно всматривается в мое лицо.

– Нет, перенервничала, – выдавливаю из себя улыбку, чувствуя, как немеет кожа и стучит в висках. – Я быстро.

Не дожидаясь разрешения, вылетаю из кабинета. С трудом подавляю подбирающийся к горлу ком, часто и глубоко дышу, машинально направляясь к туалету. Опираюсь о косяк двери, чтобы перевести дух, и плетусь к раковине.

Холодная вода помогает мне немного прийти в себя. Как только становится легче, я тут же хочу вернуться к Тимуру. Он мой якорь. Маяк. И всю жизнь я буду стремиться к нему.

Но чья-то тень ложится на пол, смутные пятна мелькают в зеркалах, а рядом вырастает знакомая фигура, склоняется над раковиной, включая воду на полную. Сквозь шум различаю голос свекрови:

– Нагулялась? Пора возвращаться домой, к мужу.

– Надеюсь, мне послышалось? – удивленный смешок вырывается из горла.

Елене Евгеньевне не нравится мой ответ. Распознаю негативные эмоции по ее вздрогнувшим плечам, прямой, идеальной осанке, будто в нее внезапно кол вбили, и косому взгляду, что скользит по мне буквально доли секунды и возвращается к зеркалу.

– Не строй из себя дуру, Ева, ты все слышала, – сохраняет надменный, приказной тон, но вызывает у меня лишь легкую ухмылку. – Я предлагаю тебе вернуться к Игорю.

Рвано выдыхаю и на миг прикрываю глаза. Наверное, это сон. Нелогичный ночной кошмар, в который я провалилась после нескольких часов рыданий. Я просто встану, умоюсь – и пойду готовить завтрак Владику и Тимуру. Моей настоящей семье. В отличие от той пародии, которую я пыталась построить с Игорем. Фарс. И Елена Евгеньевна зачем-то продолжает его. Не наигралась послушной невесткой?

Часто моргаю, но проснуться не получается. Напротив меня по-прежнему лицо свекрови, а воздух вокруг наполняется удушающим запахом ее сладких духов.

– Вы же совсем недавно были рады, что мы расстались, – выключив воду, подношу руки к сушилке. Не люблю ей пользоваться, но сейчас мне нужен шум, в котором затеряется мерзкий голос бывшей родственницы. – Или вы забыли, что мы с Игорем разводимся?

– Пока нет свидетельства о расторжении брака, все можно откатить назад, – невозмутимо проводит помадой по пухлым гиалуроновым губам. – Мы тебя примем.

– Вы ошиблись, Елена Евгеньевна. Я больше не та влюбленная девочка, которая готова пойти за вашим сыном хоть в ссылку, хоть в ад, хоть… к свекрови, – не выдержав, усмехаюсь, вводя ее в ступор своей реакцией. – И меня не нужно «принимать» – я сама ни за что к вам не вернусь. И кстати… Что не так со Светой? Кастинг на роль лучшей невестки провалила?

– Эту пигалицу я к сыну на расстояние пушечного выстрела не подпущу. Возомнила о себе…

– Думаю, Игорь взрослый мальчик, чтобы самостоятельно решить, с кем ему быть. Прекратите лезть в его жизнь. А в мою – тем более.

– Ты права, Ева, я действительно ошиблась, – обезоруживает меня простой фразой, но я судорожно ищу в ней подвох. – Но не сейчас, а в тот день, когда позволила вам разойтись. Игорь до сих пор тебя любит, а все эти Светы – временная замена. Да и недооценивала я тебя. Ты не худший вариант для моего сына.

– Вы правда считаете, что можете выгнать меня посреди ночи, а потом прийти и небрежно бросить: «Возвращайся»? И после всего случившегося я соглашусь?

– Почему бы и нет? Лучше Игоря ты вряд ли кого-нибудь найдешь, – хмыкает пренебрежительно. – Насчет босса своего не питай ложных иллюзий. Вулканов за все эти годы столько шалашовок перетаскал. Но жену не забудет. Твой максимум – ходить у него в любовницах.

Впиваюсь пальцами в ледяной край раковины, глубоко дышу носом и пытаюсь сохранить самообладание, когда внутри все горит и взрывается. Свекровь знает, куда бить, чтобы сделать больнее. Но сейчас особенно метко попала в цель. Озвучила то, о чем я лихорадочно размышляю все эти дни. Да если бы она схватила меня за волосы и с размаха впечатала лицом в зеркало, и то нанесла бы гораздо меньше вреда! Но нет. Елена Евгеньевна поражает словами. И рвет мою душу в лохмотья.

– А это уже мое дело, как и с кем жить дальше. И в каком статусе, – вздергиваю подбородок и смотрю на свое отражение.

Я изменилась. В лучшую сторону. Расцвела, стала увереннее. Даже плечи неосознанно расправила. Держусь гордо, важно. А ведь в этом – заслуга Тимура.

– И ребенка чужого Вулканов не примет, – продолжает сыпать «весомыми аргументами» свекровь.

Прыскаю смехом, вызывая недоумение на подтянутом пластикой лице. Проглатываю срывающееся с губ признание. О том, что у Владика, наконец, появился любящий отец. Настоящий. Родной.

Но раскрывать эту тайну рано. Пусть сначала Тимур оформит все необходимые документы, официально восстановит отцовство, чтобы никто ему не помешал. Мало ли что взбредет в голову ушлой Меркуновой, когда она узнает, чья кровь на самом деле течет в венах «подкидыша».

– Как не принял Игорь? – парирую я, переводя тему. – Не пытайтесь манипулировать мной при помощи ребенка. Владик не его сын, тест ДНК это подтвердил.

– Я знаю, – откликается незамедлительно. – А также знаю, что Владик и не твой. Он чужой для вас обоих.

Приговор, которого я так боялась, бьет набатом. Но вместо паники пробуждает протест.

– Чушь, Владик мой сын, – произношу твердо. Вспоминаю, как часто повторял это Тимур. Почти верю ему. Он и сейчас незримо поддерживает меня.

– Нет, – свекровь беспощадно отрезает последнюю нить. – Я ведь договаривалась о вашем ЭКО более четырех лет назад. Именно я общалась с врачами, была в курсе всех подробностей и видела анализы. Я предполагала, что Игорь может быть бесплодным, ведь, к сожалению… он тяжело переболел в детстве. Но Городецкий до последнего уверял, что нужно попробовать ЭКО со здоровой женщиной. Убеждал меня, что шансы есть…

– И ради Игоря я прошла все процедуры, – напоминаю ей.

– Толку? – окидывает меня разочарованным взглядом. – Ты недостаточно старалась. Не смогла ты, Ева, принять собственного мужа. При первой попытке ни одна твоя клетка не оплодотворилась. Все в утиль.

– Что? – голос срывается в сиплый шепот. – Все? А как же криопротокол? Что мы тогда «замораживали»?

– Ничего. Я не хотела, чтобы Игорь знал о своей… неполноценности, – говорит тише. – Никто не должен был догадаться. Поэтому я тайно поговорила с доктором. Городецкий оказался понимающим мужчиной… – хитро улыбается. Видимо, с ним она тоже пустила в ход свои женские чары. – Он согласился подсадить тебе донорский эмбрион.

Последняя надежда сгорает и осыпается пеплом. Вместе со мной.

Нет вариантов. Чуда не произойдет.

– Зачем так радикально? Я ведь совершенно здорова и вполне могла сама...

– Вот ты какая, да? – зыркает на меня с ненавистью, которой я не заслужила. – Значит, мой сын должен мучиться, воспитывая чужого ребенка? А ты опять в дамках? Нет уж. Да и времени на еще один протокол не было. Игорь начал нервничать. Так что нашли для тебя подходящий эмбрион, который как раз должны были утилизировать, – победно щелкает пальцами перед моим носом. – То, что нужно для такой, как ты. Ребенок со свалки.

– Не смейте так говорить о моем сыне! – шиплю яростно, и она импульсивно отшатывается.

Мой! И только! Загрызу за него!

В момент, когда худшие опасения подтвердились, я умираю и возрождаюсь, как Феникс из пепла. Я нужна моему малышу, а остальное неважно.

– Что с ним делать дальше – решайте с Игорем, – не сдается Меркунова, но от страха заметно теряет прежний запал. – Захотите оставить, пожалуйста. А если Игорек не сможет его воспитывать, сдадите в детдом.

– Как у вас все легко, – шокировано выдыхаю.

Говорит так, будто он игрушка. Надоест – выбросишь и купишь другую. Вот только «другой» у бесплодного Игоря никогда не будет.

– Не люблю усложнять, – чеканит свекровь.

Не верю, что столько лет жила под одной крышей с такими жестокими людьми. Была частью их гнилой семейки. Теряла время. Теряла себя. Но… благодаря чужим козням обрела сына. Пусть неродного, но моего! Единственного ребенка.

– Один вопрос… Игорь знал? – не узнаю свой голос. Он пропитан сталью. – Когда прогонял меня, когда блокировал карты, когда изображал обманутого мужа… Он знал правду?

– Нет, конечно. Это бы убило его, – качает головой Меркунова, и ее глазах впервые за все время вспыхивает нечто, похожее на материнскую любовь. – Игорек должен был верить, что у него растет настоящий наследник. Я до последнего не хотела рассказывать ему, что произошло. Поддерживала его версию о том, что ты изменила ему. Но он начал копать под клинику, выяснять, как вышло, что сын не от него, и...

– И тогда вы, наконец, сказали Игорю о его диагнозе? И о том, что я не виновата?

– Да, мне пришлось признаться. Так что теперь ему нужна ты, Ева, чтобы справиться с горем. Только ты сможешь успокоить его. У тебя всегда получалось.

– Поздно. Я не вернусь, – собираюсь уйти, но в коридоре свекровь догоняет меня и хватает за запястье.

– Я тебя никогда ни о чем не просила, – цедит со злостью и отчаяньем. – А теперь умолять готова. Ты нужна ему.

– Отпусти ее. Пусть идет, – знакомый голос бывшего мужа сейчас бьет молотом по нервным окончаниям.

Вырываю руку и поворачиваюсь на звук, лицом к лицу сталкиваясь с Игорем. Но он тут же отступает, освобождая мне путь.

– Я подписал все бумаги, которые прислал мне Воскресенский. Документы о разводе тебе передадут завтра, – сообщает холодно и бесстрастно. – Прощай, – кивает. – И прости, если сможешь, – добавляет чуть слышно. – Поехали, Елена Евгеньевна, – по-деловому обращается к матери. Возводит невидимую стену между ними.

Она пытается поспорить, но к Игорю подбегает Света, суетливо крутится вокруг него, ревниво косится на меня. И получает презрительные взгляды Меркуновой. Не понимает, куда ввязывается…

– А что здесь, собственно, происходит? – суровый, грозный баритон заставляет меня улыбнуться.

Когда Тимур по-хозяйски обнимает меня за талию и притягивает к себе, я не сопротивляюсь. Наоборот, таю и расслабляюсь, прильнув к жаркому, железному телу. Неважно, что думают о нас Меркуновы. Плевать на всех. Вместе мы выстоим и любые трудности преодолеем.

– Ничего, – щебечет Меркунова с кривой ухмылкой. – Мы просто обсуждали с Евой дела, – поглядывает на меня в поисках поддержки, но я упорно молчу.

О нашем разговоре расскажу Тимуру дома, иначе он весь офис в щепки разнесет. И поубивает врагов с особой жестокостью. Благо, Света шустро уводит Игоря к машине, да и он сам не горит желанием общаться с Вулкановым. Видимо, прошлого раза хватило.

Однако Меркунова задерживается, растерянно хлопая ресницами.

– Елена, а какие у тебя дела с моей дочерью? – спешит к нам Влад Аркадьевич.

Я утыкаюсь носом в плечо Тимура, лишь бы не рассмеяться. Наверное, у меня начинается истерика или нервный срыв. Не знаю. Не контролирую себя. Но Влад так необычно выглядит и так интересно ведет себя в роли моего «папочки», что я не могу сдерживаться. Прячу смешок в кашле, когда наблюдаю, как вытягивается лицо Меркуновой.

– Влад, – с трудом оправившись от первого шока, она начинает кокетничать. – Дочь? – уточняет недоверчиво, а Влад гордо кивает. – Поговорили с Евой о будущем сотрудничестве. Мы ведь можем вам помочь освоить грант, подскажем, – приблизившись, укладывает ладони на лацканы его пиджака. Делает вид, что поправляет. На самом деле, заигрывает.

– А мне кажется, Елена, что моей девочке ты совершенно не нравишься, – Влад убирает ее руки. – Так что никаких общих дел ни с ней, ни с нашей компанией у тебя больше не будет, – издевательски подмигивает ей. – Я правильно понимаю, Тимур? – оглядывается на нас.

– Абсолютно, – раздается над моей макушкой, а волосы обдает горячее дыхание.

Меркунова зеленеет от возмущения и обиды. Пристально изучает нас с Тимуром, переводит внимание на Влада. Одними губами произносит что-то вроде: «Посмотрим». И, пристрелив «неверного» кавалера убийственным взглядом, разворачивается на каблуках и цокает прочь.

– Ну что, где будем отмечать победу? – в предвкушении потирает ладони Влад Аркадьевич.

– Если честно, я устала, – признаюсь аккуратно, чтобы никого не обидеть.

Однако посиделок в кафе я не выдержу. От нервов голова кружится, в ушах шумит, а все вокруг – будто в тумане. Держусь на ногах только благодаря Тимуру, который бережно обнимает меня, как главную ценность.

Крепче прижимаюсь к нему, обессиленно роняю голову ему на грудь и чувствую, как грубые пальцы контрастно нежно зарываются в мои волосы.

– Влад, мы, наверное, поедем домой, – он с особой интонацией произносит последнее слово.

– А-а-а, – многозначительно тянет мой возможный отец, и я напрягаюсь. У них какие-то секреты от меня? – Я тогда своего внучка из детского сада заберу. Привезу вам его вечером.

– Так там же рядом. Мы бы сами... – лепечу сбивчиво, но спотыкаюсь о теплый взгляд Тимура. Вижу его улыбку и забываю обо всем.

Слышу ласковое: «Поехали, моя фея», – и послушно следую за ним. Потому что всецело доверяю.