Глава 3

Доктор

Вопреки ожиданиям, следующая моя встреча с Виктором произошла не в четверг. Вечером вторника я возвращался в общежитие. Гетценбург к тому времени уже уснул: торговцы закрыли витрины магазинов железными рольставнями, город погрузился в оранжевый полумрак уличных фонарей. Одна за другой улицы опустели, немногочисленные прохожие спешили разойтись по домам. Имелась в этом какая-то прелесть, свойственная провинциальным городам, – в столице, сверкавшей круглосуточной иллюминацией, даже посреди ночи невозможно было оказаться одному: смех, музыка, запахи еды с уличных жаровень становились такими же спутниками, как и тысячи бессонных горожан. Гетценбург же после заката вымирал, превращаясь в монохромную фотографию из путеводителя.

Я прошел половину пути от парка до кампуса, когда мою прогулку прервали. Из тени деревьев выступил парень в одежде рабочего и намеренно преградил мне дорогу. Надвинутое на глаза кепи скрывало лицо, но поза не вызывала сомнений в его намерениях. Я оглянулся: сзади из темноты появилась рогатая фигура, перекрывая мне путь к отступлению. Скверно. Перехватив поудобнее трость, я позволил им приблизиться.

– Боюсь, у меня нет с собой денег, джентльмены. Разве что вы удовлетворитесь десяткой.

Первый из бандитов подошел ко мне и, схаркнув, поинтересовался:

– Где флеббы, док?

«Док». Значит, не случайное нападение. Я нахмурился. За спиной уже слышалось дыхание его напарника.

– Простите, но я не понимаю.

Чистая правда: говор жителей Гетценбурга было нелегко расшифровать. Тут не только разговаривали на имперском с сильным акцентом, но и щедро смешивали его с леммом, старым языком острова. Что уж упоминать о местной воровской латыни… Впрочем, я сомневался, что, даже понимая, ответил бы.

Удар правой – слишком сильный для нормального человека – сбил с моего носа очки. Синие стекла звякнули о мостовую. Я поморщился: завтра на работе придется выдумывать объяснения синяку под глазом.

– Фиганта из себя не строй, – почти ласково посоветовали мне. – Бумаги, док. Где они?

– Не знаю, о каких бумагах вы говорите.

– О тех, что бунке Хевель сработал, – пропели у меня над ухом.

– Понятия не имею, где они. Они исчезли еще до… – я осекся на полуслове. После определенного опыта звук, с которым выскакивает лезвие пружинного ножа, ни с чем не спутать.

Я обернулся. Лезвие поймало блик от фонаря. Очень скверно. Медлить было нельзя. Не дожидаясь от противника первого шага, я сделал тростью выпад в сторону бандита с ножом. Тот не успел увернуться. Удар пришелся ему в живот, заставляя сложиться вдвое. Не глядя, я выставил правую руку, блокируя кулак его напарника, и повернулся к тому. Первый раз трость прошлась наотмашь по челюсти, во второй раз тяжелый набалдашник попал по колену. Раздался характерный хруст. Парень в кепи покачнулся, неосторожно отступил назад и упал. Прямо на заканчивающуюся пиками ограду клумбы. Брызнула кровь: острие пронзило его горло и теперь маслянисто блестело в свете фонаря.

Секундное замешательство, пока я смотрел на тело, чуть не стоило мне жизни. Мне в последний момент удалось уйти от ножа его напарника, но кулак быка выбил из легких весь воздух. Следующий его удар пришелся на трость. Та не выдержала и треснула пополам. Нож блеснул у моего горла. Пытаясь отвести его, я схватил быка за запястье…

Ночную тишину раздробил звук пистолетного выстрела.

Я рухнул на мостовую под весом бандита и замер. За выстрелом ничего не последовало. Кем бы ни был стрелок, он предпочел скрыться. Выждав, я с трудом спихнул с себя тело и встал. Пуля раздробила быку затылок. Меткое попадание. Тяжело дыша, я подошел к первому парню. Тот смотрел в небо остекленевшим взглядом. Кепи слетело с его головы во время драки, и стали видны спиленные следы от рогов. Воротник рубашки при падении распахнулся. Наклонившись, я заметил темные линии татуировки. Слева на груди, над сердцем. Тот же знак, что у Хевеля. Минутная борьба с пуговицами непослушными после драки пальцами, и я выяснил, что такая же татуировка была у рогатого.

Выпрямившись, я осмотрелся. Окна домов, выходивших на парк, были темны. Неудивительно, что никто не выглянул на шум. В соседнем квартале на ветру покачивался фонарь, освещавший вывеску над входом в пивную. Прихрамывая после падения, я направился туда.

Стоило зайти в помещение «Одинокого всадника», как взгляды посетителей устремились ко мне. Не обращая на них внимания, я прошел к стойке.

– Здесь есть телефон? – спросил я у мужчины за ней.

– Да, но… – он поднял на меня взгляд от пивных кранов и замер.

На стойку перед ним легла окровавленная купюра, пресекая вопросы.

– Дам вам десять шиллингов, если немедленно вызовете полицию.