Глава 31

Котенок нежной лапкой проводит по скуле и мурлычет. Или это мурлычу я?

Затем поворачивается и щекочет хвостиком мои губы. Хи-хи, как мило!

Пушистик снова поворачивается и тычется влажным носиком в лицо.

— Да отстань ты! — произношу как-то слишком громко, и носик исчезает.

— Ты так рада меня видеть, даже обидно немного, — сетует котенок приятным баритоном.

И я понимаю, что все это время спала! Теперь уже нет.

А тыкался в меня вовсе не котенок, а Матвей. Ну, то есть, наверное, его губы.

Распахнула глаза и убедилась — он! Во всем великолепии, выгодно подсвеченный со спины закатными лучами. Красавец, в общем.

— Я в этом рабочем отпуске только и делаю, что сплю, — пробормотала, собирая мысли в кучку.

В кучке вяло шевелились смутные сомнения.

— Матвей! Что с Денисом?! — воскликнула я, вспомнив, на чем завершился крайний этап моей жизни.

Босс одарил мягкой улыбкой, от чего сразу стало ясно, что все обошлось.

— Этот оболтус заставил меня взять его в Египет, если он сдаст сессию без косяков, — начал пояснять Матвей, а я вспомнила один из разговоров отца и сына в офисе. Было нечто подобное…

— Он, видите ли, влюбился. А пассия как раз собиралась в Шарм. И вот, встретились на свою голову. В общем, молодость, страсти, все дела. Но должен признаться, очень его понимаю, поэтому даже сердиться нет желания.

От последних слов в душе вспыхивает сверхновая, а в животе начинает скрести нежной лапкой тот котенок из сна. Так хорошо мне не было давно. Примерно сто пятьсот миллионов лет.

Да, такого числа не существует, но оно прекрасно отражает суть моего состояния — нечто среднее между эйфорией, абсурдом и уверенностью. Весьма неопределенное и приятное чувство. Но ведь мне признались… В чем? Как минимум во влюбленности. Учитывая возраст признавшегося, вряд ли речь идет об интрижке.

— Так чем закончилось? — я начала оглядываться в поисках детей.

— Ник и Даня с парнями, — шепнул босс, приближаясь и обхватывая талию рукой. — А я отделался штрафом и возмещением ущерба. Знаешь, тут вполне вошли в положение влюбленного парня.

Опять младшие дети со старшими! Что ж я за мать такая?!

— Самая лучшая мать на свете, — шепнул Мэт прежде, чем накрыть губами мой рот.

Я опять рассуждала вслух… Что поделать — привычка мамы-одиночки, которой есть с кем обсудить происходящее в жизни, но совершенно некогда. Подруги, дальние родственники — все обретаются где-то на горизонте событий. Я не физик, не знаю, что это значит, но звучит красиво и отражает суть. А суть в том, что побалакать о наболевшем в моей ситуации можно было бы лишь в случае попадания в стационар с лихорадкой денге. Вот там-то можно схватить телефон и трещать без умолку, пока батарея не сядет.

В остальных случаях на «потрещать» времени элементарно не хватало. Приходилось обходиться собственным отражением в зеркале.

Ой, а мы уже перестали целоваться? И как я не заметила?

Матвей и правда уже просто прижимал к себе, даря тепло и уверенность, и приговаривал:

— Ты самая замечательная мать, просто невозможно же так. Я всегда поглядываю на женщин с детьми и думаю — каким таким образом они все успевают? Глядя на тебя, понял — экономят на себе. Деньги, время, другие ресурсы — все экономят за свой счет. А ты еще и без поддержки. Но, Лен, так нельзя.

В мужском голосе слышалась доля недовольства. На меня вновь накатило чувство вины. Вот опять я поступаю неправильно! Бестолковая!

— Нет, малышка, ты не поняла, — начал Матвей, ощутив, как я сжалась от его слов. — Я тебя не ругаю. Нет. Я восхищаюсь.

Правда? Мною восхищаются?

— Да, ты такая сильная и смелая, и самостоятельная, что мне хочется тебя присвоить, подчинить и заставить забыть о том, что ты можешь сама принимать решения.

— Это еще что за новости?! — я возмутилась и попыталась вырваться из объятий, но неудачно.

Матвей опрокинул на диван, прижав тяжелым горячим телом, и рассмеялся:

— Что ж ты такая буйная? Я прошу — давай оставим твою самостоятельность, как опцию, которая активируется в случае крайней необходимости. А пока позволь мне взять ответственность на себя.

Я зависла, глядя в серьезные графитового цвета глаза. Сердце рвалось к нему и кричало: «Да! Да! Да!» Разум… молчал. Просто отключилось критическое мышление.

Такого не бывает. Таких мужчин не бывает.

Вот последняя здравая мысль, посетившая меня, прежде чем я сдалась.

Во всех смыслах.

Когда его руки потянулись к моим шортам, стягивая их, наши губы и языки уже танцевали танго. В том же ритме я отдавалась во власть мужчины — неспешно, но со страстью — растворялась в ощущениях, ловила наслаждение физически и совершенный кайф эмоционально.

В этот раз я занималась не сексом, а любовью.

— Лен, мы выполнили программу минимум. А впереди еще три дня отпуска. Чем бы ты хотела заняться? — спросил Матвей, когда мы очнулись от очередного любовного угара.

А я…

— Я просто хочу провести время со своими детьми.

Да, вот такое тривиальное желание посетило, когда неопределенность покинула меня, когда мужчина мечты требует быть с ним рядом, когда для себя я решила, что обо всем мы поговорим позже.

И Матвей улыбнулся. Искренне, с полной самоотдачей. Такую улыбку я хотела бы видеть каждый день.