Глава 7

Я ждала, что новый начальник узнает меня, но не тут-то было. Он пробегал мимо стола, почти не поднимая глаз, кидал какие-то поручения и исчезал в направлении переговорной. Там, кстати, тоже больше был занят графиками презентациями, а на помощницу внимания не обращал до тех пор, пока не требовалось найти какой-нибудь документ в кипе бумаг.

В общем, через неделю такой работы я успокоилась. Да и зачем переживать, если он и вспомнит меня? Ничего криминального я не делала. Подумаешь, испортила его ботинки водами и родила почти на руках. Дело житейское…

В офисе было пустынно. Все сотрудники разбрелись по домам, только босс никак не желал угомониться. А я набрала няню с просьбой задержаться на пару часов. Эх, прибрал бы кто-нибудь его к рукам поскорее, тогда бы не стал тиранить, а торопился домой питаться домашними борщами и котлетами вместо безликой ресторанной еды.

Я несла на подпись последнюю подготовленную бумагу, задумавшись, поэтому не сразу заметила, как распахивается дверь, а на меня в привычной стремительной манере несется босс.

Я тоже спешила, и ускорение с обеих сторон привело к закономерному результату. Учитывая разницу габаритов и масс, упала именно я, отскочив от чересчур жесткого монументального тела, как шарик для пинг-понга — от ракетки. Он в бронежилете, что ли?

Со стоном потерла ушибленную пятую точку и только тут осознала в какой позе раскорячилась пред очи начальства — на попе, опираясь ладонями позади себя, с раскляченными в разные стороны ногами. Широкая юбка задралась, открывая мужскому вглдяду междуножие, обтянутое простыми трусами телесного цвета.

Хотелось бы сказать, что по-мужски заинтересованному взгляду. Но нет.

Босс взрогнул и как-то взбледнул. Перевел взгляд на мое лицо, потом опять вниз. Схватился за узел галстука и попытался его оттянуть.

— Вы?! — и столько в голосе недоумения пополам со страхом, что даже жалко стало мужика. Очевидно, специфический ракурс сработал как якорь, подстегнул нейроны головного мозга и напомнил обо всем. Не самом радужном. И даже пугающем. Да, наверно, вид вылезающей из вагины головки — не то зрелище, к которому готовят впечатлительный сильный пол.

Я же, наконец, отмерла и прикрылась.

Помогать вставать мне никто не собирался, поэтому пришлось своими силами.

Босс, наконец, пришел в себя:

— Что вы тут делаете? — прохрипел, откашлялся и повторил. — Здесь. — Указал прямо себе под ноги. — Что?

— Работаю, — я отряхнула юбку и кивком указала на стол, заваленный документами.

— И давно?

В смысле? Так сильно накрыло?

— Неделю. Матвей Викторович, вы не волнуйтесь. Давайте я вам воды налью.

С этими словами отошла к кулеру, провожаемая растерянным взглядом. Вернулась со стаканчиком воды, который босс рывком опрокинул в себя, будто стопку водки. Поморщился недовольно.

Наверно, все же предпочел бы водку.

— Не беспокойтесь, я совсем не переживаю, что вы меня не узнали. Даже порадовалась. Если бы не это… хм… падение, вы бы и не вспомнили. Вы же на сотрудников вообще не смотрите. И всем было бы хорошо. Да. — Завершила речь уже как-то тихо.

— Не смотрю? — отчего-то удивился он, будто не замечал за собой такой особенности.

Видимо, решив опровергнуть такое нелестное о себе мнение, посмотрел. Пристально так, прищурившись.

Огладил взглядом скромную прическу, шею, грудь, чуть задержался на животе, оценил ноги. И снова вернулся к животу.

— Вы же родили недавно, — обратился к этой части моего тела.

— Ну да, — подтвердила очевидное.

— По вам не скажешь.

Господи, он вообще о женщинах, родах и детях что-нибудь знает?

— Так это было три месяца назад. Все давно заросло.

— Что заросло? — оторопело уставился уже мне в глаза.

— Все… заросло, что повредилось. То есть, я хотела сказать, восстановилось. И теперь как новое.

Господи, что я несу?! Видимо, чушь. Чушь — это такой милый пушистый зверек, родственник песца.

Взгляд мужчины теперь опустился на грудь.

— А кормление?

Ого, очевидно, что-то все-таки знает. И связано это с женской грудью и ее первичным предназначением. Хотя мне почему-то вдруг вспомнилось вторичное — настолько выразительно оценивающе блуждал мужской взгляд по молочным железам. Он там младенца за пазухой отыскать хочет, что ли? Стоит ли ему рассказывать, что после отделения пуповины ребенок становится вполне автономным, и его не обязательно носить с собой?

Скрестила на груди руки:

— Увы. С кормлением не получилось в этот раз.

Мне было грустно, что не смогла выкормить ребенка сама, но уж что есть, то есть. Стресс, недосып, необходимость работать свели лактацию на нет.

— В этот раз?

— Это мой третий ребенок, если вы помните, Матвей Викторович, — вздохнула, подумав, что не мог он такое помнить. Ему в кошмарах наверно процесс деторождения является. — Но, очевидно, не помните.

Вот почему у мужчин так? Процесс зачатия — вперед и с песней, а процесс деторождения — сразу в кусты. Или в обморок. Грудь кольнула иррациональная обида, но я постаралась ее приструнить. Этот конкретный мужчина вообще не при чем. То есть, при чем — помог мне морально, так сказать, в сложный момент.

Но мне порядком надоел этот допрос.

— Мы работать будем? — протянула ему лист на подпись.

— Будем. Но не сегодня. Пойдемте, я вас довезу до дома, — пробормотал мужчина, проигнорировав документ и снова бросив взгляд на мой живот.

Ничего не сказал ему в этот раз.

А он кремень! Вон как быстро очухался от шока.

— До детсада, — поправила я.

— А, ну да, конечно.

И мы двинулись на выход.