Глава 33

Лера Я не могу поверить, что это происходит на самом деле. Я лежу связанная. Голая. Совершенно беззащитная перед этим… Чудовищем! Садистом! Насильником! Как он может! Как ему вообще в голову пришло… Нет, я его не боюсь. Меня распирает от злости и желания вцепиться когтями в его наглую рожу. Он еще и трогает меня… Нахал! – Надо было не зеленкой, а скипидаром тебе яйца намазать! – шиплю я. – Не боишься, что я тебя скипидаром намажу? – злобно сверкает он глазами. – Или сделаю из тебя зеленую зебру? – Да пошел ты! Садист! Извращенец! Я снова начинаю дергаться. Вдруг веревки все же развяжутся. Я не сдаюсь! Я не собираюсь сдаваться! – Это насилие! – воплю я. – Это нарушение прав человека! Я на тебя заявление напишу… – В ООН? – ухмыляется мой мучитель. – Да! – Ты сама напросилась, – выдает Роман. – Поэтому лучше просто расслабься и получай удовольствие. – А-а-а! – начинаю что есть мочи вопить я. – Помогите! Пожар! Режут! Убивают! Да, я помню, что он собирался заклеить мне рот. Но, может, кто-то услышит меня до того как он осуществит свою подлую угрозу? Роман растерянно оглядывается по сторонам. Ага! Так и знала! Нет у него никакого скотча. Ему нечем заткнуть мне рот, кроме… Его губы внезапно прижимаются к моим губам, язык врывается в рот, я хочу его укусить, но… Его рука на моей голой попе. Сжимает ее. Его пальцы где-то близко… Прям рядом с… Я замираю. Мне неловко. Я умираю от смущения… – Не надо так, – срывается с моих губ. – Как скажешь, – шепчет он. И я чувствую, что теперь его ладонь снова на моей груди. Его губы продолжают целовать мои. Нежно. Сильно. Умопомрачительно… И мне почему-то уже не хочется кричать и вырываться. Я не собиралась сдаваться, но… Его пальцы… они гладят мой сосок. И от этого во мне с каждой секундой нарастает напряжение. Или не напряжение… Я не знаю, что это. Все тело как будто наэлектризовано. Кожа – как оголенный провод. Вторая рука Романа скользит по моей шее, и эти простые прикосновения кончиков пальцев ощущаются как потоки теплого расплавленного воска. Его палец оказывается на моих губах. Я кусаю его, но не сильно. Это странно, но мне сейчас это нравится. Он снова возвращается к соску, и это ощущение влаги… И одновременное покусывание кончика языка… А еще он сжимает мою шею… Боже! Все эти ощущения такие острые, такие невыносимо приятные! Они соединяются в одно, нарастают, заставляют меня трепетать от незнакомого и непонятного… – Будешь еще кричать? – шепчет Роман. – Не знаю, – выдыхаю я. – Конечно, будешь. Его голос хриплый, обволакивающий, такой же вкрадчивый и проникающий под кожу, как прикосновения пальцев и… Боже! Его губы на моем соске. Его язык чертит круги и я… Я начинаю дрожать. И ничего не могу с этим поделать. Это так странно. И ненормально. И… больше всего на свете я сейчас хочу, чтобы он продолжал. Потому что если он остановится – я просто умру! Я никогда не испытывала ничего подобного, и я хочу… Я невыносимо хочу все это! Я готова умереть ради этого. Потому что это… О, боже! Когда мой нежный мучитель касается языком напряженного соска, я резко дергаюсь. Меня как будто пронзили 220 вольт. Прекрасные 220 вольт… Он продолжает ласкать языком левую вершинку груди, потом переходит к правой, а левый сосок сжимает между пальцев. Это какая-то сладкая пытка! Я куда-то проваливаюсь. В пушистое наэлектризованное облако. Я уже не помню, что я связана и возмущена поведением своего мужа. Я, наверное, даже не помню, как меня зовут… Кто я вообще? Трепещущая пушинка на ветру… Внизу живота происходит что-то непонятное. А еще ниже… Там все пульсирует. Горит. И хочет… Рука Романа на моем бедре. Пальцы гладят кожу, оставляя за собой пылающие дорожки. Он все ближе подбирается к… Прямо туда, где все пульсирует, вибрирует и умирает от крайне неприличных желаний. Мои бедра то ли сжимаются от напряжения, то ли, наоборот, готовы раскрыться в предвкушении. Но мешает веревка… Нежные и такие желанные пальцы гладят меня, проникая все дальше, с моих губ срывается долгий стон, и я ничего не могу с этим поделать. – Какая ты влажная! – удивленно восклицает Роман. – Я… М-м-м.... Я… Ты… Его пальцы там. Между складочек. Дрожь усиливается, я дрожу так сильно, что, мне кажется – кровать трясется. И комната тоже… И вся вселенная… Реальность начинает терять очертания. Все размывается… Я снова закрываю глаза. – Я сейчас развяжу тебя… – шепчет Роман. – Нет! – Нет? – Не останавливайся! Пожалуйста… – Как скажешь… Я переворачиваюсь на спину и бесстыдно раздвигаю бедра. Его пальцы оказываются еще глубже между складочек. Прямо там… прямо близко… прямо в самой пульсирующей точке. Вау! Боже! Это уже не пальцы. Это язык. Он щекочет окрестности, очерчивает круги, рисует “восьмерки”, неумолимо приближаясь к центру моей вселенной… Кто-то громко стонет. Стон переходит в крик. Оказывается, это я кричу… В центре вселенной десятибальное землетрясение. Я содрогаюсь и издаю странные хныкающие звуки. Меня трясет, как в самой сильной лихорадке. Но лихорадка не может быть такой невыносимо приятной… – Кажется, я сейчас умру, – шепчу я. И слышу короткий смешок. Его губы все еще там, он снова касается языком центра моей вселенной. Землетрясение усиливается. Я лечу в развезшуюся пропасть. По щекам текут слезы, я кусаю губы, чтобы не стонать так громко… …Прошла вечность. Я прихожу в себя от громкого звука. Это что, хлопнула дверь? Где Роман? Где его теплые губы и сильные руки? Я хочу, чтобы он меня обнял, хочу прижаться к его груди и… Он что, сбежал? Оставил меня здесь одну, связанную и трепещущую, всю в слезах и отголосках первого в моей жизни настоящего оргазма? Как он мог со мной так поступить?!