Глава 40

— У тебя какие-то проблемы? — забеспокоился он.

— Можно и так сказать, — я печально вздохнула. — Просто я… встретила другого мужчину, — мой голос просел, сердце истошно заколотилось в груди.

Губы Лёши болезненно дрогнули, но уже через мгновение сложились в ту самую улыбку, от которой я всегда была без ума.

— Что за мужчина? — спросил он с интересом и с едва заметным налётом ревности, который, впрочем, как появился, так и исчез.

— Он замечательный, — осмелела я и стала расписывать всё, что мне так нравилось в Генри. Сначала не хотела упоминать, что он вампир, но под конец всё-таки решила, что, раз уж говорю откровенно, не стоит скрывать никаких деталей, даже подобных. Слово это, правда, упорно не желало сползать с языка. Но я всё-таки открыла рот, чтобы его произнести, и в этот момент Лёшка, видя моё замешательство, спросил в лоб:

— Ты его любишь?

Теперь в горле у меня застряли уже все слова до единого. Но отвечать-то нужно!

Люблю ли я Генри? А у тебя, дорогая, есть какие-то сомнения?

Я молча закивала. Хорошо хоть во сне привычка, приобретённая у ворсхи, не сработала.

— А он тебя любит? — Лёша взял меня двумя пальцами за подбородок и испытующе посмотрел в глаза.

— Да… очень, — произнесла я еле слышно, чувствуя, что ещё немного и лишусь чувств.

Ну вот, он узнал правду. Что меня сейчас ждёт? Немой укор? Вопрос: «Как ты могла?».

Эта секундная пауза показалась мне вечностью.

— Я так рад за тебя! — Лёша прижал меня к себе крепко-крепко.

Из глаз ручьём хлынули слёзы. Я не могла поверить в то, что он это произнёс. Просто не укладывалось в голове.

— Ты правда хочешь, чтобы мы с ним были счастливы? — спросила я, подняв на него заплаканные глаза. Не знаю, как у меня вырвалось это «мы». Совсем на радостях обнаглела!

Но Лёшка и здесь меня потряс.

— Конечно! — он тыльной стороной ладони стёр с моего лица слёзы. — Как ты могла подумать обратное?

— Но…

— Никаких «но»! — жизнеутверждающе произнёс он. — Меня уже не вернуть, а ты должна жить дальше и не отмахиваться от таких даров судьбы.

— Я так боялась предать нашу с тобой любовь, — всхлипывая, призналась я.

— Она в прошлом, — улыбнулся Лёша. — Сейчас у тебя другая любовь — не менее искренняя и крепкая.

Я держалась на ногах, кажется, только потому, что это был сон.

— Да, ещё, — что-то вспомнил он. — Прекращай носить мою фотографию в нагрудном кармане. Ей место в альбоме. Помнишь наш альбом?

Ещё бы не помнить! Сколько раз я засыпала с ним в руках!

— Обязательно переложу её в альбом, — пообещала я.

— Вот и умница, — в очередной раз улыбнулся Лёша, на сей раз как-то особенно тепло. Потом посмотрел куда-то мне за спину. — Мне пора, — добавил он тихо.

Я обернулась назад, но не увидела ничего, кроме неба и моря, сливавшихся на горизонте. Заметила только, что стало смеркаться. И чаек уже не было слышно.

Не знала, как выразить свои эмоции. Не могла подобрать слов. Поэтому вымолвила лишь короткое:

— Спасибо, Лёш.

— Будьте счастливы! — сказал он на прощание.

Затем поцеловал меня в лоб и, выпустив из объятий, неспешно направился к воде. Зайдя в неё по пояс, оттолкнулся и, красиво рассекая руками морскую гладь, поплыл вперёд.

Сглатывая слёзы, я неотрывно наблюдала за ним, стараясь запечатлеть в памяти каждое его движение. Потому что знала — он уже не вернётся.

Лёшка уплывал всё дальше и дальше, а я так и не могла оторвать от него взгляда.

Лишь когда его силуэт полностью исчез в стремительно сгущавшейся над морем тьме, зажмурилась и вдохнула полной грудью свежий морской воздух. Налетевший ветер враз высушил все слёзы.

Стало так легко, что захотелось взлететь. Однако вместо этого я опустилась на гальку. Зачем — понятия не имела. А потом и вовсе легла на бок. Только вот камушков под собой не ощутила. Голова покоилась на чём-то мягком. Подушка?

И тут я поняла, что уже не сплю. А подушка была вся мокрая.

— Спасибо, — повторила я одними губами.

Затем тщательно вытерла с лица остатки слёз, подтянулась к Генри и прильнула щекой к его плечу. Теперь уже без всяких угрызений совести.

Рука Штурмовика зашевелилась. Слишком уж уверенно для спящего он прижал меня к себе.

Я улыбнулась. Интересно, он бодрствовал или только что проснулся? Если первое, то наверняка слышал, как я лила слёзы. Но почему тогда не спрашивает, что произошло?

Да какая, в конце концов, разница! Главное, что мы вместе и ничто больше не мешает нашим отношениям.

Понимала, что никаких нисхождений свыше не было и моим сном управляли все накопленные эмоции и переживания. Но разве не то, что у меня внутри, руководит поступками и принимает жизненно важные решения?

Но Лёша всё равно молодец! Он никогда не бросал меня в трудную минуту. Помог и сейчас. В последний раз. Ведь теперь у меня есть другой мужчина, способный поддержать и решить проблемы, какими бы сложными они ни были. Правда ведь?

— Ты снова сожалеешь? — спросил вдруг Генри совершенно не сонным голосом. Всё-таки определённо не спал и если не видел мои слёзы, то уж наверняка чувствовал их.

— Нет. Теперь нет, — решительно замотала головой я, а затем прильнула к нему всем телом. — Мы с Лёшей попрощались, — решила я не скрытничать и рассказать как есть.

— А смысле — вы попрощались? — он изумлённо уставился на меня. — Или ты просто оговорилась?

Я тепло улыбнулась:

— Нет. Лёша мне приснился. Мы поговорили. И он… пожелал мне счастья с тобой.

Не сказать чтобы глаза Штурмовика стали менее квадратными. Однако теперь на его губах всплыла улыбка, подозрительно похожая на счастливую.

Только… кажется, ещё он заподозрил, что у меня с головой не всё в порядке.

— Пожалуйста, не смотри на меня как сумасшедшую, — попросила я.

Он мотнул головой:

— И в мыслях не было. Однако с финтами твоего подсознания точно не соскучишься. Или ты владеешь техникой осознанных сновидений?

Теперь головой покачала я:

— Честно говоря, и не слишком верю в такую возможность. — Что ж, по крайней мере, Генри к моему сну явно не имеет никакого отношения — слишком уж поразил его мой рассказ. — Но снами ведь управляет подсознание? А мне было необходимо как-то избавиться от чувства вины — вот оно и устроило эту «встречу». Однако я не чувствовала, чтобы сама управляла сном. Так что вряд ли тут можно говорить об осознанном сновидении.

— Ладно, неважно, что это было, — отмахнулся Генри. — В любом случае, я очень рад, что мужа ты наконец отпустила.

— Я тоже рада, — призналась честно.

Он чуть отстранился, испытующе заглядывая мне в глаза:

— Значит, теперь ты только моя?

— Целиком и полностью. Прости, что так долго…

Договорить мне не дали. Сгребли в собственнические объятия и запечатали рот горячим поцелуем.

А потом вновь были сумасшедшие ласки, жаркое сплетение тел и апогей в виде потрясающего всепоглощающего единения…

В общем, заснули мы, когда уже давно рассвело. Совершенно счастливые, так и не разомкнув объятий.

* * *

Проснулись тоже одновременно. Поглядев в окно, я с ужасом обнаружила, что за ним почти стемнело.

Мда, похоже, сегодня мы никуда не уедем. А сносить ещё целый вечер приставания назойливой блонди абсолютно не хотелось. Но и отправляться в путь на ночь глядя — безумие.

Ну почему нас никто не разбудил!

Впрочем, у вампиров наверняка тоже не было ни малейшего желания тащиться куда-либо после ночного бала.

— Похоже, обед мы проспали, — констатировал Генри не самым радостным тоном, тоже поглядев в окно.

— А где у них кухня, знаешь? — спросила я. — Может, удастся раздобыть там какой-нибудь перекус?

Есть, признаться, хотелось порядком. После секса у меня вообще всегда повышался аппетит.

— Пойдём поищем? — предложил Штурмовик.

Кивнула с готовностью, и мы принялись одеваться.

Потом я полезла в косметичку за расчёской. Пока рылась там, пальцы непроизвольно коснулись Лёшиной фотографии.

— Можно мне всё-таки посмотреть на него? — вдруг прозвучал за спиной голос Генри.

Ну вот как он почувствовал? Как?!

В лице я точно не менялась! Да и стоял Штурмовик где-то сзади.

Однако сейчас я чётко поняла, что, если не покажу, опять заставлю его ревновать. А этого мне совершенно не хотелось.

— Ты уверен, что тебе это нужно? — всё же спросила я. — Вы во многом похожи. — Именно поэтому я сомневалась — боялась, что он станет думать, будто ищу в нём Лёшу.

Однако мужчина решительно кивнул:

— Нужно.

И я протянула ему фото.

Штурмовик внимательно его изучил:

— Честно говоря, кроме одинакового цвета волос, особого сходства не нахожу. Но он у нас, прямо скажем, не такой уж редкий.

— Ещё улыбка, — зачем-то дёрнуло меня ляпнуть. Хотя это он мог и сам заметить — ведь Лёша на фотографии улыбался. — Но вообще я больше имела в виду сходство внутреннее, — понесло меня в дебри откровений. — Знаешь, если бы вы были совершенно разными, мне, наверное, было бы легче принять своё чувство к тебе. Ты бы не напоминал мне Лёшу и не будил воспоминания о нём на каждом шагу, — умом я понимала, что этого уж точно не следовало говорить, однако «Остапа упорно несло».

— Тогда тебе следовало выбрать Шэнзая, — вдруг выдал Штурмовик с какой-то подозрительной улыбкой.

— С какого перепугу?! — опешила я.

— Ну вряд ли у него много общего с Лёшей.

— Я бы даже сказала — нет вовсе ничего. — К чему он приплёл сюда зеленоухого самодура, я по-прежнему не понимала.

— Вот и я о том же — шансов у Шэнзая было ноль. — Генри крепко обнял меня. — Поэтому не городи чушь, будто у меня имелись бы шансы, если бы я ни в чём не напоминал твоего мужа. Это же более чем логично, что тебе нравится определённый тип мужчин.

— Ладно, уговорил — я сказала глупость, — улыбнулась я, плавясь в его уже таких родных объятиях.

Выбравшись наконец из покоев, мы собирались отправиться на поиски кухни. Но тут услышали доносившиеся из столовой голоса.

Двинули туда.

За столом обнаружились Анриэл, его сестрица и ещё трое вампиров.

Глава тут же отдал распоряжение слуге принести обед и нам.

— Выспались? — с улыбкой спросил он.

— Вполне себе, — ответил Генри.

— Вот только сегодня уже так никуда и не уехали, — заметила я расстроенно.

Анри посмотрел на меня не без удивления:

— Вообще-то я и не предполагал, что вы захотите ехать прямо сегодня. Обычно после бала все отсыпаются до самого вечера. Так что под следующим днём я-то подразумевал завтрашний. Вот завтра с утра и выдвинемся.

Что ж, выходит, планы вампиров мы и не поменяли.

Я с аппетитом принялась за принесённый слугой суп.

А Анриэлла почему-то сидела с видом в воду опущенной. За весь обед даже ни разу не бросила на Генри заигрывающего взгляда.

Неужели флюиды нашей с ним взаимности настолько заметны и остроухая блонди наконец уяснила, что ей тут ловить нечего?

Вот это просто праздник!

Правда, в какой-то момент мне даже стало её жалко — когда она вдруг посмотрела на меня и улыбнулась немного вымученно, но при этом вполне благожелательно.

Похоже, она до последнего боролась за понравившегося ей мужчину, однако сумела проиграть достойно и никакой ненависти ко мне не испытывала.