Глава 24

Весь вечер Вероника не находила себе места. Что делать, принять ли приглашение? Собственно, что ожидает её здесь? Прозябание на одном месте, потому что если Сергей Анатольевич уйдёт на повышение, то новым начальником отдела сделают кого-то из мужчин, но уж конечно не её, это точно.

Плюс после отъезда Паши офис будет казаться пустым, ведь всё в нём будет напоминать о Дронове и времени, совместно проведённом за работой. А если самой сменить обстановку, то ощущения будут совсем другими, да ещё и продвижение по карьерной лестнице, а там и перспективы для дальнейшего роста.

И, наконец, скандальное видео со стриптизом, конечно, через некоторое время забудется, но осадок в коллективе останется, как ни крути. Да и если уехать, то появится замечательная возможность избавиться от навязчивого присутствия Славы и начать жизнь с чистого листа.

Но всё-таки что за сволочь слила видео? Вероника думала над этим всю неделю, прикидывая самые разные варианты. Либо это работа хакера, либо подставу сделал кто-то из окружения. Кто-то, у кого был доступ к её телефону. Смартфон не был запаролен, так что сунуть свой нос мог любой. Так, когда и где она оставляла его без присмотра? Да везде!

В офисе, когда выходила на кухню или в уборную. То есть кто-то из сотрудников вполне мог воспользоваться отсутствием хозяйки и… Интересно, кто именно? Под подозрение попал даже Сашка-программист, за что ей перед ним было отчаянно стыдно. Уж кто-кто, а он всегда был на её стороне.

В Хуторках, когда ходила в душ. В комнате оставалась Лена, а уж у неё масса причин вбить клин между Никой и Пашей. Хотя, в принципе, кто-то другой тоже мог заглянуть «на огонёк».

Дома, когда лежала в ванной… Ну, тут вариант только один. Мама и папа кое-как разбираются в компьютере, но смартфоны и планшеты для них высшая ступень эволюции, пока не освоенная, так что в качестве телефонов у родителей старые добрые моноблоки, где всё понятно и привычно. А вот Ксюша, которая уже три года успешно юзает подаренный на поступление смартфон…

— Ксюш, ты, случайно, не трогала мой телефон? — спросила Ника за ужином, внимательно наблюдая за реакцией сестры.

— Пф-ф, — послышалось в ответ, после чего сестрёнка вышла из комнаты, оставив недопитый чай.

И вот как понять, очередное ли это хамство (подобным образом Ксю поступала не раз и не два, даже если не была виновата, просто оскорблялась на подозрения) или она действительно причастна к произошедшему? И если да, то каковы её мотивы?

Вероника некоторое время сидела за столом в одиночестве и глядела в чашку с остывающим чаем, где сейчас отражалась часть её лица. Из гостиной слышались звуки телевизора: мама с папой смотрели вечернее шоу. И так грустно вдруг стало, будто все её бросили. Вроде бы, и семья рядом, а всё равно одна. Смешно сказать, но у неё даже подруг не было. Несколько раз пыталась с кем-то сблизиться, но оказывалось, что девушки видели в ней лишь посредника, чтобы подобраться к Пашке.

Ещё недавно всё свободное время она проводила с Пашей, который заменял ей и подруг, и друзей, и всё на свете. Когда не работали, они могли гулять, смотреть фильмы, болтать, резаться в компьютерные игры, да что угодно, и им не было друг с другом скучно. А теперь… теперь у неё даже рука не поднималась ему позвонить. Почему так? Что за чёрная кошка пробежала между ними и заставила Нику взглянуть на жизнь по-другому?

Допив холодный чай, она вернулась в комнату и включила компьютер. Зайдя на сайт главного офиса «Витал-проджект», Вероника стала искать всю возможную информацию о новом генеральном. Так-с, Красовский Станислав Владимирович… Подробностей пока мало, только краткая анкета, но его фотографии всё ещё не было. Итак, молодой и талантливый специалист, по образованию маркетолог, перспективный и креативный. В принципе, под такое описание могут подойти многие.

Как там выглядит его родитель? Когда только пришла в компанию, Вероника смотрела фотографии управляющей верхушки, но как-то особо не присматривалась, слишком они были высоки и далеки от скромных работников дальних филиалов. А вот теперь захотелось заново познакомиться с возможными близкими коллегами и руководителями. И начала, разумеется, с бывшего генерального.

Да, Владимир Иванович Красовский, который сейчас занял кресло председателя правления, сменив на этом посту добровольно сложившего полномочия отца, был импозантным мужчиной средних лет, внешнюю привлекательность которого омрачал пронзительный холодный взгляд тёмных глаз. Ох, если и сынок ему под стать, то нелегко Нике придётся.

А вдруг вообще на маму похож? В любом случае, он молод и, очень может быть, хорош собой. Если бы не её разбитое сердце, Вероника бы, наверное, даже задумалась, а не тот ли это принц, которого она так долго ждала?! Наследник приличного состояния, гендиректор крупной компании, не женат, насколько ей было известно.

«А вдруг он всё же страшный, как смертный грех? — подумалось ей. — Тем легче тебе будет на него не клюнуть», — тут же успокоила она себя.

Первая неделя отпуска прошла как в тумане. Ещё месяц назад она планировала провести отпуск вместе с Пашей на берегу моря. Скорее даже, это родители настаивали, чтобы они поехали вдвоём, а сейчас ей никуда не хотелось, просто отоспаться, отлежаться и побыть наедине с собой. Дома царила странная атмосфера, но Вероника всё не могла понять, что происходит, а на её вопросы родные отвечать отказывались.

Днём, когда на улице была жара, Ника, наслаждаясь прохладой кондиционера, купленного на первую зарплату, читала или смотрела те фильмы, которые давно хотела посмотреть, но всё не находила времени из-за работы. Хотя несколько раз всё же сорвалась и сделала пару презентаций, которыми собиралась заняться после выхода из отпуска. По вечерам она, включив очередную аудиокнигу, уходила гулять в парк неподалёку и сидела там до глубоких сумерек, возвращаясь лишь тогда, когда в небе зажигались звёзды.

Вечером в субботу позвонил Пашка, который на днях должен лететь в Амстердам. После недолгих приветствий он перешёл к сути вопроса

— Мы отдаляемся, и я так больше не могу, — сказал парень.

— Да, Паша, мы должны поговорить, — согласилась она.

После недолгого обсуждения решили встретиться на квартире у Паши, потому что, по его словам, разговор предстоял слишком личный, хотя Вероника предпочла бы встретиться на нейтральной территории. Но раз он так настаивает…

В десять утра воскресенья Дронов уже стоял под подъездом. Ника не спеша спустилась, и они прогулочным шагом двинулись к его квартире, по пути прикупив вкусняшек к чаю. В обители Паши царил порядок, словно кто-то только утром от души поорудовал тут тряпкой и шваброй. Вот ведь, благоверный прекрасно справляется своими силами и с работой, и с бытом, а она нянчилась с ним столько лет, как с маленьким. Но тем лучше, значит, и в заграничной командировке не пропадёт без женской руки.

Чай уже давно перестал быть горячим, а Пашка так и не завёл разговор, которого явно ждали они оба. Вероника нервничала всё сильнее и потому сама ринулась в бой. Возможно, ему просто нужен толчок и стимул, чтобы начать.

— Паш, ты ничего не хочешь мне объяснить? Что это за внезапная смена настроений? То не замечал меня столько лет, то вдруг жениться надумал. И эти… сцены ревности, по-другому я твоё поведение в последние дни назвать не могу. Откуда всё это? Такое ощущение, что у вас со Славой какое-то противостояние, в центре которого нахожусь я. Или мне кажется? Дело в Ковалевском?

Дронов прошёлся по комнате, открыл рот, потом закрыл, затем снова открыл и выпалил, видимо, пока хватало решимости:

— Да, дело в нём. Я… я проиграл тебя ему. Проиграл, понимаешь?

Пашка рухнул на диван, глядя в пол.

Ника, которая готова была рухнуть рядом, насилу сдержалась и осторожно села. Грудь будто тисками сжало.

— Знаю, что прав на тебя не имею, но отпустить не могу, — продолжил Паша. — Так бы и вырвал из его лап!

— Паш, давай по порядку, хорошо? — попросила она удивительно чужим голосом. — Насколько понимаю, ты должен мне что-то рассказать. Я выслушаю всё, потому что хочу понять, что происходит. И между вами двоими, и между нами троими.

Дронов шумно выдохнул. Помолчал, посмотрел несчастными глазами и начал свою исповедь.

— Мы с тобой знакомы ещё с детского сада, и я всегда хорошо к тебе относился, ты знаешь. Но девочками в то время не интересовался, так что ты была для меня хорошей знакомой, а потом и другом. Впервые я разглядел тебя в третьем классе, когда ты подсказала мне на математике и спасла от двойки. Я был почти счастлив, а ты так улыбнулась, что… В общем, меня оглушила первая любовь, внезапно и совершенно неожиданно. А потом я увидел, что ты нравишься Славке.

На этом месте Дронов схватил чашку и сделал два больших глотка, а Ника сидела затаив дыхание и боялась неосторожным жестом нарушить поток его откровений.

— Но девушка, которая нравится другу, для меня табу, поэтому я, типа, не замечал твоих чувств, и дело вовсе не в том, что ты была пухленькой. Я после этого со многими девчонками пробовал заводить отношения, но с тобой никто сравниться не мог. А когда в одиннадцатом классе увидел тебя после Нового года, изящную, как статуэточка, не сдержался, потерял контроль и ляпнул Ковалевскому, что хочу позвать на свидание, чтобы всё по-честному было.

— А я на тебя тогда обиделась, что не обратил внимания на моё преображение… — проговорила она, а по щеке скатилась слеза.

— Конечно заметил! Как мог не заметить?! — он осторожно вытер влагу с её лица. — Помнишь, как я на две недели слёг от заразной болезни и не разрешал тебе приходить меня проведывать? А ведь не было никакой болезни. Во-о-от, это Славка мне накостылял, чтобы я к тебе, похорошевшей и похудевшей, не лез. Стыдно признаться, с меня синяки дней десять сходили, а ты даже не догадывалась, — Паша отвёл взгляд.

О да, Вероника помнила, как волновалась и переживала. И как приходила к его дому, но её не пускали.

— Знаешь, Славка над тобой как коршун кружил, или как собака на сене: и сам не ел, и другим не давал. Я не знал, в чём там дело, но меня такое положение вещей вывело из себя, — Паша сделал ещё глоток. — У нас вышел спор, и я, заносчивый дурак, предложил решить дело по-пацански, кулаками, а проигравший должен был от тебя отстать. Я же знал, что нравлюсь тебе, и рассчитывал на безоговорочную победу, все дела. Ну, и получил от него в бубен.

На Нику будто ведро холодной воды опрокинули.

— То есть вы меня разыграли… как вещь?! — опешила она. — Вы вообще подумали о моих чувствах?

— Прости, Ник. Говорю же, дурак был, когда предложил, а потом уже стало поздно отступать.

— Ну да, «не по-пацански», — горько выдохнула Вероника.

— Но ведь победитель тебя ни к чему не принуждал, разве нет? — он заглянул ей в глаза. — Мы со Славой уговорились, что он против твоей воли ничего делать не будет, только если сама обратишь на него внимание и захочешь. Иначе бы я не отступил.

Ника поднялась и пересела с дивана на стул, чтобы увеличить личное пространство и иметь возможность посмотреть на несостоявшегося мужа со стороны.

— Паш, ты хочешь сказать, что все эти годы «не обращал на меня внимания» только из-за этого вашего «пацанского» спора, своего проигрыша и «неприкосновенности девушки друга»? — уточнила она.

— Ты сама всё сказала, мне добавить нечего.

— То есть ты на самом деле любил меня вот уже столько лет?!

— Любил и люблю, — произнёс Паша сокровенные слова, которые Вероника так от него ждала. И не врал, она была уверена. — Странно, так боялся сказать эту заветную фразу, но сейчас она вовсе не кажется пафосной и фальшивой.

— А как же… — Ника запнулась, но продолжила, — как же все те девушки, которые прошли через твою… твои руки?

Дронов вскочил и снова стал ходить по комнате, как хищник в клетке.

— Ник, а ты можешь представить, что это такое, когда та, кого ты любишь, совсем рядом, но ты не имеешь права к ней прикоснуться и показать свои чувства?! — он приостановился и глянул на неё обжигающим взглядом, а потом продолжил хаотичное перемещение. — Все те девушки — бесплодные попытки заменить и выбросить из памяти тебя. Ты ведь заметила, что у них примерно один типаж, полная твоя противоположность. Но нет, каждый чёртов раз, когда я обнимал или целовал кого-то из них, перед глазами, в сознании, в душе и в сердце была только ты. Как в той дурной песне, которую я тогда по радио ставил. Кажется, я скоро свихнусь! — он саданул кулаком по спинке дивана.

— Паш, — Ника сглотнула, — ты говорил, что нарушил слово всего один раз. Ты этот случай имел в виду?

— Да, этот. Обещал Славе, что на тебя не посягну, а сам жениться надумал, но… Чёрт, мы же были всего лишь пацанами! — Пашка запустил пятерню в волосы. — Тогда «слово пацана» было нерушимой ценностью, да и сейчас тоже, но как можно из-за глупого подросткового спора ломать жизнь и себе, и окружающим?! Я как бы «динамил» тебя столько лет, хотя мы уже давно могли быть счастливы вместе! И что с того, что выиграл Славка, если любишь ты меня?! Когда он вернулся через столько лет, я понял: за тобой приехал, заслуженное забирать. И ощутил… что нет, не отдам!

У Вероники будто душу наизнанку вывернули. Произошедшее просто в голове не укладывалось, и она не представляла, как на всё это реагировать.

— Я даже не знаю, что сказать, — пробормотала безжизненно. — У меня слов не хватает…

— Только, Ник, не смотри сейчас на меня, хорошо? — Паша отвернулся. — Мне так стыдно. Стыдно, что проиграл, что слабаком оказался, что тебя не удержал. Вон, в качалку пошёл, чтобы вернуть себя. А сейчас всё и так хуже не придумаешь, так что скрывать и дальше смысла нет. Да и перед тренингом снова схлопотал фингал от Ковалевского, хотя сам хотел ему навешать, что за нами увязался. Он как зверь, дикий, беспощадный, когда бьётся за то, что ему дорого.

— А наша свадьба… — она должна узнать, обязательно. — Выходит, это не потому, что тебе срочно нужна была жена для повышения, а я просто оказалась самым удобным вариантом?

— Конечно же дело не в повышении, а в том, что Славка вернулся, чтобы забрать тебя! — воскликнул Паша обернувшись. — Не спорю, он в своём праве, победитель, все дела… Но я увидел его рядом с тобой — и понял, что не смогу отдать. Да, не по-пацански слово нарушать, но… Ты уже стала будто частью меня. Как я могу тебя отпустить? Хотел увезти от него как можно дальше, чтобы не нашёл, не достал, и тут такой замечательный случай: повышение, другая страна…

— Боже, всё это длилось так долго, и я сама не представляла, как смогу прожить без тебя, — она спрятала лицо в ладонях и почувствовала, что парень присел на корточки рядом с ней.

— Я все эти годы и отпустить тебя не мог, и приблизить тоже. Хотел, чтобы хотя бы как друг ты была рядом. Пытался забыться с другими девушками, но, как уже говорил, когда был с ними, всё равно тебя представлял. Жуть, да? — его рука коснулась её волос.

Вероника какое-то время молчала, а потом подняла голову и взглянула в несчастное лицо Пашки:

— Не знаю, кого мне сейчас больше хочется прикончить. Тебя, что ввязался в этот спор, или Славу, который всё знал и продолжал меня укорять, что я люблю тебя безответно и только зря трачу время. Ведь, оказывается, не безответно, а очень даже взаимно. Как же так можно?!

— Ника, так, может, плюнем на всё и будем вместе? — Дронов сжал её руку. — Я люблю тебя, ты любишь меня. Возможно, сейчас я веду себя как трус и эгоист, но очень хочу забрать тебя у него и увезти далеко-далеко, раз уж с повышением подфартило. Только ты и я, вместе, без наставлений родителей и подколок Славы. Сможешь простить дурака? Поедешь со мной?

А ведь Паша не врёт, действительно любит. Вон как глаза искрятся. А вот она… Пустота в сердце, пустота в душе.

— Знаешь, Паш, я слишком долго тебя любила и прощала, — этот хриплый голос, произносящий горькие слова, не мог принадлежать ей, но принадлежал. — И сейчас я тебе верю, правда, — Ника сжала его руку в ответ, — но… наверное, моё сердце просто устало. И ты… ты им больше не владеешь. Если бы ты рассказал мне раньше… А сейчас… Я тебя уже отпустила, и теперь пути назад нет, прости. Как и говорила в Хуторках, давай останемся друзьями?