Глава 14

Захват рынка: Ярмарочный фурор

Мороз в то утро звенел так, что казалось — стукни по воздуху ложкой, и он рассыплется на мелкие хрустальные осколки. Но внутри нашей избы бушевало лето. Я стояла посреди горницы, вдыхая резкий, до слез прошибающий аромат свежего лука. На столе ровными рядами лежали наши «активы» — сочные, ярко-зеленые пучки, каждый из которых был бережно перевязан льняной ниткой.

— Операция «Зеленый фургон» вступает в активную фазу, — объявила я, затягивая узел на последнем боксе. — Иван, грузи! Только не кантовать, не бросать и не пытаться съесть по дороге. Это не просто еда, это наш входной билет в высшую лигу.

Наш «подрядчик» выглядел сегодня на удивление презентабельно. Маманя, вдохновленная перспективой наживы, выделила ему чистую рубаху, а я заставила его пригладить вихры. Теперь Иван, вскинув на плечо первый термо-бокс (сколоченный из дубовых досок и выложенный изнутри пластинами Вечного Льда), напоминал не то элитного грузчика, не то сотрудника службы доставки из будущего, случайно попавшего в тринадцатый век.

— Слушай, Марфут… то есть Мария Викторовна, — Иван кряхтел, стараясь не поскользнуться на пороге. — А оно точно не замерзнет? Вон, на улице птицы на лету в ледышки превращаются, а у тебя трава зеленая. Люди ж решат, что мы её из воска вылепили. Или из бесовских подмышек достали.

— Для этого у нас есть «демонстрационный образец» и твоя служба безопасности, Ваня, — я накинула тулуп и поправила платок. — Твоя задача — стоять рядом с санями со зверским выражением лица. Любые попытки несанкционированной дегустации пресекать на корню. Мы продаем эксклюзив, а не гуманитарную помощь. Настенька, ты готова?

Настя вышла из-за перегородки, и я удовлетворенно кивнула. Ребрендинг в стиле «Русская красавица 2.0» прошел успешно. Чистая кожа, ясный взгляд, коса уложена так аккуратно, что любая боярыня удавилась бы от зависти. Я заставила её надеть лучший сарафан, который мы вчера реанимировали с помощью пара и утюга (тяжелого медного кирпича, нагретого в углях).

— Г-готова, сестрица, — прошептала она, но плечи не опустила. — Только боязно… Вдруг Савельев-купец признает свои рамы?

— Если признает — скажем, что это инвестиционный взнос в наш проект. Поехали!

Выезд из двора напоминал триумфальное шествие. Стоило Ивану дернуть вожжи нашей старой клячи, как по деревне пополз «виральный маркетинг». За санями тянулся такой мощный шлейф запаха свежего лука, укропа и влажной земли, что мужики, вышедшие чистить снег, замирали с лопатами в руках. Бабы выбегали на крыльцо, принюхиваясь к «весенним галлюцинациям». Соседские собаки, ошалевшие от контраста между запахом дохлой кошки и ароматом июля, неслись за нами до самой окраины, заливаясь восторженным лаем.

— Смотрите, Настя, — я указала на толпу, собирающуюся у нас в хвосте. — Это наши первые «лиды». Конверсия будет стопроцентной, если не подкачаем с презентацией.

Ярмарочная площадь встретила нас какофонией звуков. Скрип сотен полозьев, ржание лошадей, крики зазывал и гул толпы сливались в один вибрирующий шум. Пахло здесь сурово: мороженой рыбой, кровью из мясных рядов, старой кожей и махоркой.

— Куда прёшь, парень⁈ — заорал на Ивана грузный мужик в тулупе, преграждая путь к центру площади. — Овощной ряд в самом конце, у навозной кучи! Там твоё место с репой да капустой мочёной!

Я откинула полог саней и встала в полный рост.

— Мы не в овощной ряд, любезный. Мы в Люкс-сектор. Прямо между заморскими пряностями и пушниной.

Мужик — а это был местный распорядитель ярмарки, Еремей, человек с лицом вареного рака и замашками мелкого диктатора — поперхнулся словами.

— Чего⁈ Да ты, девка, в уме ли? Там места боярские, там золото за вершок платят! А у тебя что в ящиках? Дрова?

Я молча открыла один из термо-боксов. Облако ароматного пара, сохранившего тепло нашей теплицы, ударило Еремею прямо в нос. Он непроизвольно вдохнул, его глаза округлились, а рука сама потянулась к зеленым перьям.

— Руки! — рявкнул Иван, отрабатывая роль службы безопасности.

— Это ювелирное изделие растительного происхождения, Еремей, — сказала я максимально деловым тоном. — Первая в мире зимняя зелень. Витамины для тех, кто не хочет встретить весну с выпадающими зубами и серым лицом. Если поставишь нас в навозный ряд — вся местная элита пройдет мимо твоего кошелька. А если выделишь место у входа в «меха» — получишь процент от каждой сделки и личную благодарность Морозко.

Слово «Морозко» сработало как пароль к сейфу. Еремей еще раз шмыгнул носом, учуяв запах укропа, и молча махнул рукой, указывая на лучшее место — прямо напротив лавки с соболями.

Мерчандайзинг мы провели по высшему разряду. На прилавок легли ослепительно белые полотенца. На них — магически мерцающие боксы, в которых на подложке из свежего мха покоились изумрудные пучки. Настенька встала за прилавок, сложив руки, и начала улыбаться по «стандарту 5−0» (все зубы напоказ, но без фанатизма). Я же заняла позицию «ведущего специалиста по продажам».

Маманя попыталась было выставить рядом корзинку со своей старой, сморщенной свеклой, но я пресекла диверсию одним взглядом.

— Маманя, не размывайте бренд. Свекла — это эконом-класс, она убьет нам всю эстетику. Идите лучше в ряды за мукой, пока цены не взлетели.

Первые покупатели появились через минуту. Толпа, привлеченная запахом весны посреди ледяного ада, начала сгущаться вокруг нашего лотка.

— Это чего… настоящее? — пробасил какой-то купец, осторожно трогая пальцем перо лука. — Не из воска? Не колдовство?

— Чистая агрономия, уважаемый, — я отрезала крошечный кусочек лука и положила его на ломтик черного хлеба, густо посыпанный крупной солью. — Дегустируйте. Свежесть сегодняшнего утра. Вкус лета, который вернет вам бодрость духа и ясность взора.

Купец осторожно съел «пробник». Его лицо преобразилось. Он зажмурился, прожевал и вдруг выдохнул:

— Батюшки… Словно в луг июньский нырнул! Дай пучок! Нет, два! Почем берешь?

— Пять алтын за пучок, — ответила я, не моргнув глазом.

В толпе охнули. Цена была запредельной — за эти деньги можно было купить мешок мороженой рыбы.

— Да ты ошалела, Марфутка! — крикнул кто-то из толпы. — Золотом торгуешь⁈

— Я торгую здоровьем и эксклюзивом, — я спокойно поправила товар. — Осталось всего тридцать пучков. Кто не успеет — будет встречать весну с цингой. Иван, не пускай больше пяти человек к прилавку, создается затор.

Создание искусственного дефицита сработало безотказно. Толпа начала закипать. Каждый хотел прикоснуться к чуду. Цена выросла до шести алтын через десять минут, когда у прилавка завязалась небольшая потасовка.

И тут толпа расступилась.

К нашему лотку плавно подплыла (другого слова не подобрать) Боярыня Свинина. Дама внушительных объемов, облаченная в такие соболя, что, казалось, на её плечах упокоился целый лес. За ней следовали две служанки с пустыми корзинами и охранник с лицом высеченным из гранита.

— Что здесь за шум, а драки нет? — пропела боярыня, брезгливо обходя лужу на льду. — Чем это пахнет так дерзко?

Я сделала изящный книксен (ну, насколько позволило тело Марфуши).

— Приветствую вас, Боярыня. Это пахнет вашей вечной молодостью. Свежая зелень, выращенная по специальному заказу зимнего духа. Антиоксиданты, детокс-эффект и полное очищение кармы от зимней хандры.

Боярыня прищурилась. Слово «антиоксиданты» она, конечно, слышала впервые, но интонация «премиального сервиса» ей явно понравилась.

— Детокс, говоришь? И что, морщины разглаживает?

— На лицо посмотрите, — я указала на сияющую Настю. — Результат регулярного употребления нашего продукта. Всего три пучка в день — и вы забудете про усталость. Для вас, как для самого высокого гостя, у нас есть особый набор: укропный микс с эффектом «сияние кожи». Всего по гривне за комплект.

Настя тихо икнула от такой цены, но Боярыня даже бровью не повела. Для неё цена была признаком качества.

— Беру всё, что есть в этом боксе, — она махнула холеной ручкой. — Настенька, деточка, упакуй получше, чтоб не помялось.

Когда Боярыня Свинина отплыла, оставив на прилавке увесистый кошель с серебром, Маманя, стоявшая за моей спиной, начала медленно оседать на снег.

— Маманя, только не здесь! — я подхватила её под локоть. — Держите лицо! Мы на пике IPO!

— Деньги… — прошептала мать, пытаясь укусить монету. — Марфушенька, там же… там же на три коровы хватит! И на сарафан… золотой! С жемчугом!

— Эти деньги пойдут в реинвестирование, маманя. Нам нужно закупать стекло, удобрения и расширять производственные мощности. Мы только что доказали жизнеспособность бизнес-модели.

К обеду наш прилавок был пуст. Остался только аромат, который продолжал сводить с ума прохожих. Но успех имел и обратную сторону.

Я почувствовала на себе чей-то тяжелый, липкий взгляд. Обернувшись, я увидела Савельева-купца. Того самого, у которого Настя выменяла рамы. Он стоял у своей лавки, скрестив руки на животе, и его глаза, обычно хитрые и веселые, сейчас напоминали два холодных уголька. Рядом с ним стояла Агафья — местная «королева солений», женщина с лицом сушеного гриба и характером гремучей змеи. Она указывала на нас пальцем и что-то яростно шептала купцу.

— Конкуренты активизировались, — пробормотала я. — Первая волна зависти пошла. Иван, Настя, собираемся. Быстро. Нам здесь больше делать нечего.

— Что, Марфут, боишься? — Иван, раздувшийся от важности и вырученных денег, поиграл топором. — Да я их всех…

— Не боюсь, а минимизирую риски. Мы забрали с этого рынка всё, что могли сегодня. Теперь наша задача — довезти прибыль до дома.

Мы грузились в сани под прицелом десятков глаз. Кто-то смотрел с восхищением, кто-то — с ненавистью. Я чувствовала, как в воздухе сгущается напряжение. Но стоило нам выехать за ворота ярмарки, как налетел резкий, ледяной порыв ветра. Он пронесся по площади, заметая наши следы и обдавая преследователей колючей снежной пылью.

В этом ветре мне послышался знакомый, рокочущий смех.

«Молодец, девица… Нашумела. Посмотрим, как ты удержишь эту вершину».

— Удержу, Дед, — прошептала я, прижимая к груди кошель с серебром. — И не только эту.

Мы ехали домой в сумерках. Маманя обнимала пустые боксы, как родных детей, Настя задумчиво смотрела на заснеженные поля, а Иван всю дорогу поправлял красную ленточку на шапке.

Я же смотрела на небо, где уже начали проступать первые звезды. Ярмарка была лишь шумом. Настоящий вызов ждал меня сегодня ночью — там, в теплице, где Морозко наверняка уже готовил для меня новый «кейс» для решения. И я чувствовала, что этот «кейс» будет пахнуть не луком, а той самой земляникой из сундука.

— Завтра расширяем штат, — сказала я в пустоту. — И заказываем систему охраны. Потому что в этом мире честный бизнес — это война. А я на войне всегда брала пленных и заставляла их работать на результат.