Глава 31

Техподдержка на проводе: Wi-Fi на блюдечке

Запах в избе стоял такой, что любой уважающий себя вампир самоаннигилировался бы еще на подлёте к забору. Смесь концентрированного чеснока, жженой магической серы и ядреного перегара Савельева, который всё еще витал в сенях, создавала неповторимый букет «Победа агронома над здравым смыслом».

Я стояла посреди горницы, пытаясь оттереть руки от розовой липкой кашицы — остатков моего самодельного антивируса. Тело Марфуши гудело, как трансформаторная будка в час пик.

— Так, ассистент, заводи силовые структуры в ангар, — скомандовала я, кивнув Насте.

Настенька, всё еще бледная, но уже не дрожащая, робко потянула Ивана за край его новой, ослепительно белой и подозрительно чистой шерсти. Медведь-Иван, заходя в избу, едва не вынес дверной косяк плечом. Его новая «арктическая» версия была раза в полтора мощнее старой бурой туши. Шерсть на его загривке продолжала мягко светиться, освещая углы комнаты лучше любой керосинки.

— Ваня, припаркуйся у печки, — я критически осмотрела нашего СБ-шника. — Копоть на ухе. Настя, проведи техническое обслуживание меха, бренд должен сиять. И ленточку, ленточку поправь, она теперь — часть нашего корпоративного стиля.

Иван-медведь издал звук, похожий на вздох человека, которого только что заставили надеть тесные туфли, но послушно ухнулся на пол. Маманя, до этого момента изображавшая предмет мебели под иконами, вдруг подала голос:

— Марфушенька… ягодка… А медведь-то… он теперь всегда такой будет? Белый? Это ж… это ж не по-людски. В наших лесах такие не водятся, засмеют соседи, скажут — плесенью пошел.

— Это не плесень, маманя, это премиальное позиционирование, — отрезала я, не глядя на неё. — Белый медведь в средней полосе — это эксклюзив. Знак того, что наш холдинг находится под личным патронажем высших сил. А теперь — к делу. Мне нужно сетевое оборудование.

— Чего тебе нужно? — Маманя испуганно икнула.

— Блюдо, маманя. Самое большое, самое чистое серебряное блюдо, которое вы прячете в сундуке под тремя слоями панталон с начесом. Тащите сюда. У меня входящий вызов на печати, а я не могу ответить — экран маловат.

Матушка запричитала, что «реликвия», что «бабушкино наследство», но под моим взглядом, в котором сейчас читалась готовность провести немедленную налоговую проверку её совести, сдалась быстро. Через минуту на столе, выскобленном до белизны, лежало массивное блюдо.

— М-да, — я брезгливо ткнула пальцем в темное пятно на ободке. — Окисление. Маманя, у вас видеокарта барахлит! Картинка же будет пикселить и фонить. Настя, неси песок и золу. Будем проводить полировку интерфейса.

Следующие пять минут мы с Настей яростно терли серебро. Настя старалась изо всех сил, явно воспринимая это как подготовку к важному обряду. Иван-медведь из своего угла наблюдал за нами с интересом, периодически пытаясь помочь и лизнуть блюдо, за что получал полотенцем по носу.

Когда серебро засияло так, что в нем отразились все грехи Мамани одновременно, я достала ледяную печать Велемира. Она вибрировала в кармане так сильно, что у меня начал дергаться бок.

— Ну, Фитолампа, посмотрим, какой у тебя тарифный план, — прошептала я.

Я положила печать точно в центр блюда.

Вж-ж-жух!

Воздух в горнице мгновенно стал сухим и колючим. Температура упала на десять градусов, заставив Маманю залезть на печку целиком, оставив снаружи только испуганные глаза. По серебряной поверхности блюда пошли радужные разводы, как на бензиновой луже, а затем из центра ударил столб холодного синего света.

В этом свете, прямо над столом, начала формироваться объемная проекция. Это было похоже на видеозвонок в 4К, только без задержки сигнала.

Я увидела Велемира.

Он стоял на фоне заснеженных пиков, где-то высоко в горах своего королевства. Его платиновые волосы развевались на ветру, в руках он сжимал посох, а глаза… Боже, в его глазах бушевала такая метель, что я невольно сделала шаг назад.

— Мария! — его голос прогрохотал в избе, заставив глиняные крынки на полках мелко задрожать. — Что у вас происходит⁈ Я чувствовал, как нити моей магии рвутся! Кто посмел коснуться моего Льда гнилью Лиха⁈

— Велемир, не ори, у тебя микрофон фонит! — крикнула я в ответ, упирая руки в бока. — Сбавь обороты пафоса, у меня тут дом деревянный, резонанс пойдет — крыша сложится!

Велемир в проекции на секунду осекся, его брови поползли вверх. Гнев в его глазах сменился искренним недоумением.

— Ты… ты мне указываешь, как звучать в моем собственном канале связи? — прошипел он, но тон сбавил. — Я видел пламя факела. Я видел толпу смертных. Я едва успел перенаправить поток ветра, чтобы их не разорвало на куски вместе с твоим… огородом.

— Спасибо за своевременное вмешательство, партнер, — я подошла ближе к блюду. — Но техподдержка твоя — дырявое корыто. Лихо вскрыло твой «Вечный Лед» как консервную банку. У меня в погребе был синий экран смерти! Черные вены, скрежет… Пришлось лечить систему народными методами.

— Чем? — Велемир прищурился, разглядывая меня сквозь магическую призму. — Я чувствую на тебе запах… едкий. Моя магия от него чихает.

— Чесноком, Велемир. И соком твоих же ягод. Чеснок — это лучший фаервол против болотной нечисти. Но нам нужно серьезно поговорить о безопасности данных. Мне нужен root-доступ к артефакту.

— Рут… чего? — Велемир окончательно запутался в моей терминологии. — Мария, ты говоришь на языке, который не знают даже древние камни. Но я вижу… — он перевел взгляд за моё плечо. — Это что? Это Иван? Почему он… полярный?

Медведь-Иван, услышав своё имя, важно поднялся и выдал короткий, басовитый «гав-хрюк», мол, «здравия желаю, Ваше Сиятельство».

— Апгрейд системы, — гордо пояснила я. — Твоё проклятие встретилось с человеческой совестью и моей кадровой политикой. Теперь у нас элитная охрана. Но речь не об этом. Велемир, Лихо не ушло. Оно сидит где-то на границе и ждет, когда я расслаблюсь. Мне нужны ключи управления льдом. Я не могу каждый раз ждать, пока ты проснешься и соизволишь посмотреть в зеркало.

Велемир замолчал. В проекции было видно, как он медленно ходит по краю обрыва. Его фигура была настолько притягательной, что Настя за моей спиной, кажется, перестала дышать. Он выглядел молодым, сильным и пугающе одиноким на фоне этого ледяного величия.

— Передать управление моей силой смертной… — пробормотал он. — Это нарушение всех протоколов. Если ты ошибешься, Мария, ты превратишь всю округу в ледяную статую.

— А если я не получу доступ, Лихо превратит твой «золотой запас» в гнилое болото, — я ударила ладонью по краю блюда. — Выбирай, инвестор. Либо ты доверяешь моему профессионализму, либо мы оба фиксируем убытки.

Велемир остановился. Его взгляд стал мягче, в нем появилось то самое выражение, которое я видела у камина.

— Моя магия стала нестабильной, — тихо сказал он, и его голос теперь звучал не в ушах, а где-то внутри моей головы. — Раньше холод был просто холодом. Но с тех пор, как ты уехала… он стал тянуться к тебе. Блюда, зеркала, лед — всё ищет твое отражение. Я… я теряю контроль, Мария. Без твоего тепла всё замерзает неправильно.

— Это называется «зависимость от облачного сервиса», Велемир, — я почувствовала, как по телу пробежал знакомый жар. 16+ заказывали? Получите. — Привыкай. Мы теперь в одной связке.

— Хорошо, — он взмахнул посохом. — Подойди к блюду. Коснись поверхности там, где моя рука.

Я протянула руку. Изображение его ладони на серебре казалось призрачным, но стоило моим пальцам коснуться металла, как я почувствовала не металл. Я почувствовала ЖАР.

Разряд тока прошил меня от кончиков ногтей до самого сердца. Синее сияние блюда превратилось в золотое. Перед глазами замелькали странные символы, цифры, графики — вся энергосистема «Вечного Льда» развернулась в моем сознании как на ладони. Я увидела каждую «черную дыру», оставленную Лихом, и поняла, как их закрыть.

— Ключи переданы, — прошептал Велемир. — Теперь ты — Хозяйка не только грядок, но и Зимы в этом месте. Береги этот дар. И себя береги. Лихо будет искать лазейку в твоем сердце, а не в камне.

— Моё сердце под защитой квартального отчета, Велемир. Там нет места для вирусов.

— Надеюсь, — он иронично улыбнулся. — Кстати, Мария… Тот медведь. Не корми его слишком много. Он и так светится, как маяк, я его из космоса вижу.

Проекция начала мерцать. Солнце за окном ударило первым лучом в чистую слюду, и магическая связь, не выдержав конкуренции с рассветом, рассыпалась дождем искр.

Блюдо снова стало просто старой серебряной посудой. Печать остыла.

Я стояла у стола, чувствуя в себе новую, пугающую мощь. Теперь я чувствовала погреб, теплицу, даже каждую травинку под снегом. Я была «админом» этого леса.

— Ну что, акционеры, — я повернулась к Насте и медведю. Настя смотрела на меня с благоговением, а Иван одобрительно жевал красную ленточку. — Техподдержка выдала нам расширенный пакет полномочий. Но это только начало.

Я подошла к окну. Деревня начинала просыпаться. Я видела, как из трубы Савельева идет робкий дымок — купец явно забился в самый дальний угол и боялся дышать.

— Настя, слушай план, — я прищурилась. — Нам мало просто отбиваться. Нам нужно сделать так, чтобы Савельев и ему подобные сами боялись на нас косо взглянуть. Мы начинаем масштабирование. Завтра собирай всех баб в деревне. Всех, у кого есть огород и хоть капля мозгов.

— Зачем, сестрица? — удивилась Настя.

— Мы будем продавать доли в бизнесе. Франшиза «Марфушины грядки». Если у каждой бабы будет процент с продажи ягод, они сами Савельева вилами затыкают при первой же попытке диверсии. Народный капитализм — лучшая защита от рейдеров.

Я посмотрела на темную полосу леса, где всё еще таилось Лихо.

— А ты, одноглазый, готовься. Скоро на твоем болоте будет стоять торговый центр. У меня график плотный, и ты в него не вписан.

Я рассмеялась — громко, уверенно, по-хозяйски. В углу запел сверчок, а Иван-медведь весело рыкнул в такт моему смеху.

Сказка окончательно превратилась в бизнес-империю. И я была намерена сделать её самой прибыльной в истории этого мира. Даже если для этого мне придется научить Морозко пользоваться электронными таблицами.