Глава 40

Битва за Урожай: Магия против Вредителей

Рассвет над нашей деревней в тот день вставал неохотно, словно солнце боялось запачкаться в том безобразии, которое разворачивалось у ворот моего «агрохолдинга». Туман, серый и липкий, стелился по земле, скрывая до поры до времени масштаб катастрофы, но звук… звук скрыть было невозможно.

Скрежет металла, топот сотен ног (или лап?), ржание коней и истеричные выкрики Боярина Свиньина создавали какофонию, от которой у нормального человека завяли бы уши, а у кризис-менеджера — зачесались руки подписать приказ о массовом увольнении.

Я лежала на крыше сарая, который мы с вечера переоборудовали в командный пункт. Подо мной шуршала солома, а в руке я сжимала рупор, скрученный из куска бересты и укрепленный магическим скотчем (смолой и честным словом). Рядом, прикрывая меня полой своего синего кафтана, лежал Велемир. Он выглядел спокойным, как ледник перед сходом лавины, но я видела, как по его пальцам пробегают синие искры.

— Оценочное суждение, партнер? — шепнула я.

— Их много, — Велемир прищурился. — Три десятка наемников, десяток лучников и… Оно.

«Оно» — это Савельев-Лихо. Бывший купец, а ныне сосуд для древнего зла, стоял чуть впереди боярской рати. Его тело окончательно деформировалось: правое плечо вздулось горбом, единственный глаз сиял желтым прожектором, а вокруг него снег чернел и таял, превращаясь в гнилую жижу.

Боярин Свиньин, спрятавшись за бронированными бортами своих саней-танка, поднес к губам золотой кубок (видимо, для храбрости) и заорал:

— Эй, вы! Огородники-смертники! Именем закона и моей личной воли! Сдавайте позиции! Отдавайте ягоду, медведя и девку! Если выйдете сейчас — обещаю быструю казнь! Если будете упираться — сожжем вместе с забором!

Я поднесла рупор к губам.

— Ваше коммерческое предложение не соответствует нашим корпоративным ценностям, гражданин Свиньин! — мой голос, усиленный акустикой двора, прозвучал как гром с ясного неба. — Мы рассматриваем вашу заявку как спам и отправляем в корзину! Иван, начинай процедуру отказа в обслуживании!

Внизу, у наспех сколоченных баррикад из старых телег и бочек, зашевелилась гора белого меха. Иван-медведь поднялся во весь рост. На голове у него красовался перевернутый чугунный котел, в котором Микула-кузнец за ночь прорезал дырки для ушей и глаз. Выглядело это сооружение как шлем тевтонского рыцаря, пережившего бюджетный кризис, но функцию защиты черепа выполняло исправно.

Иван ударил себя лапами в грудь — звук был такой, будто рухнула колокольня. Затем он схватил пустую бочку из-под квашеной капусты и с размаху ударил по ней дубиной.

БУМ!

Дружинники Боярина, которые до этого бодро поигрывали топорами, нервно переглянулись. Воевать с медведем в кастрюле им явно не прописывали в контракте.

— В атаку, дармоеды! — взвизгнул Свиньин, прячась за спину возницы. — Лучи! Огонь!

Лучников было немного, но стрелы у них были с горящими наконечниками. Они натянули тетивы.

— Велемир, твой выход! — скомандовала я. — Включай климатическую установку на полную мощность! Режим «Глубокая заморозка»!

Хозяин Зимы медленно поднялся. Он не стал махать руками или кричать заклинания. Он просто выдохнул.

Воздух перед нами сгустился. Прозрачный, звенящий морозный фронт ударил навстречу летящим стрелам.

Это было красиво. Огненные стрелы, попав в зону аномального холода, не просто погасли. Они замерзли прямо в полете. Огонь превратился в оранжевые ледяные кристаллы, и стрелы, отяжелевшие от льда, с жалким стуком посыпались на землю, не долетев до забора и метра.

— Что за?.. — один из лучников выронил лук, потому что тетива в его руках рассыпалась в ледяную крошку.

— Буран! — тихо сказал Велемир, и его глаза полыхнули синим.

С неба, которое еще секунду назад было просто серым, обрушилась стена снега. Но это был не мягкий пушок. Это была шрапнель. Ледяные иглы били дружинников в лица, ветер сбивал с ног. Земля под ногами атакующих превратилась в идеальный каток.

Я видела, как здоровенные мужики в кольчугах скользят, машут руками, пытаясь удержать равновесие, и с грохотом падают, образуя кучу-малу.

— Отличная работа системы охлаждения! — прокомментировала я в рупор. — Противник деморализован и частично заморожен! Маманя! Статус полевой кухни?

— Готово, ягодка! — донеслось снизу. Маманя, одетая в ватник и каску, сделанную из тыквы (креатив Насти), выкатила во двор чан. — Сбитень горячий! С перцем! Бойцы, подходи по одному! Война войной, а ланч по расписанию!

Иван-медведь, воспользовавшись заминкой врага, хлебнул прямо из поварешки, довольно рявкнул и швырнул в кучу барахтающихся дружинников огромное полено. Страйк. Трое выбыли из игры.

Казалось, победа у нас в кармане. Боярская рать, не привыкшая воевать с погодой, была в панике.

Но тут в игру вступило Лихо.

Существо в теле Савельева не скользило. Оно шло по льду, и лед под его ногами чернел и плавился, превращаясь в гнилую жижу. Лихо подняло руку, и черный луч ударил в ледяную стену, которую Велемир воздвиг перед воротами.

Лед зашипел. В безупречной защите появилась дыра с оплавленными краями, от которой несло мертвечиной.

— Он прожигает структуру! — Велемир напрягся, его лицо побелело. — Это магия распада, Мария. Она уничтожает связи между молекулами. Я не могу долго держать щит!

— Значит, нам нужна поддержка с воздуха! — я посмотрела в небо. — Где же наш авианесущий крейсер?

И словно в ответ на мои слова, из-за туч раздался звук, который невозможно спутать ни с чем. Это было нечто среднее между ревом реактивного двигателя и истеричным кудахтаньем тысячи кур.

— Ко-ко-ко-О-О-О!

На бреющем полете, едва не снося печные трубы, на поле битвы заходила Избушка на курьих ножках. Она не бежала — она летела, совершая гигантские прыжки, отталкиваясь от воздуха магией и безумием.

На крыльце Избушки стояла Баба Яга. В одной руке она сжимала помело, как копье, в другой — корзину с мухоморами.

— Посторонитесь, касатики! — орала она с небес. — У меня тормоза отказали! Эй, Свиньин, ты зачем мою внучку обижаешь⁈ А ну, иди сюда, жирный боров, я из тебя холодец сварю!

— Бабуля! — я чуть не расплакалась от счастья. — Наш стратегический резерв!

Избушка с грохотом приземлилась прямо на тылы противника — аккурат на обоз с провизией Боярина. Раздался хруст ломаемых телег, визг раздавленных поросят (обычных, не магических) и вопли ужаса.

Избушка, почувствовав твердую почву, начала раздавать пинки. Её мощные, укрепленные моим «кальцием» лапы работали как поршни. Один дружинник улетел в сугроб, второй повис на заборе. Яга сверху поливала всех отваром из поганок, от которого у врагов начиналась мгновенная чесотка.

— Хаос и паника! — комментировала я. — Идеально! Савельев отвлечен!

Но я ошиблась.

Лихо не обратило внимания на Ягу. Пока все смотрели на танцующую избушку, Одноглазый просочился в проплавленную дыру в стене. Он был уже во дворе.

— Прорыв периметра! — крикнула я, скатываясь с крыши сарая по приставной лестнице. — Настя, код «Красный перец»! Заряжай бомбы-вонючки!

Мы с Настей заранее подготовили мешочки из плотной ткани, набитые адской смесью: красный перец, сера, соль и сушеная крапива.

Лихо шло прямо к теплице. Его цель была ясна — уничтожить источник жизни.

— Получай, паразит! — я размахнулась и швырнула первый мешочек.

Он попал точно в грудь Савельева-Лиха и взорвался облаком едкой пыли.

— Кха-а-а! — монстр поперхнулся.

— Настя, огонь по площади! — скомандовала я.

Мы начали забрасывать его «снарядами». Лихо чихало, кашляло, терло единственный глаз.

— Это… кха… не магия! — хрипело оно. — Это… апчхи! Хулиганство! Где благородство битвы⁈

— Благородство оставили в рыцарских романах! — крикнула я, кидая в него горсть соли. — Это санитарная обработка помещения от паразитов! У нас тут нормы СанПиНа!

Лихо, дезориентированное и злое, начало махать руками вслепую. Черные сгустки магии летели во все стороны, прожигая дыры в снегу и стенах сарая.

И тут оно увидело Ивана.

Медведь в этот момент раскидывал остатки дружины, которые прорвались следом за Лихом. Он стоял спиной к монстру, защищая вход в избу, где пряталась Маманя.

Глаз Лиха налился кровью.

— Зверь… Светлый зверь… — прошипело оно. — Ты мешаешь… Умри!

В руках Лиха начал формироваться шар. Черный, гудящий, похожий на маленькую черную дыру. Он целился Ивану в спину.

— Ваня, сзади! — закричала я, но мой голос утонул в грохоте битвы. Велемир был на крыше, пытаясь удержать купол бурана над деревней, Яга воевала с Боярином.

Я была слишком далеко.

Но Настя была близко.

Моя тихая, робкая сестра, которая всю жизнь боялась собственной тени, вдруг выпрямилась. В её руках был не меч, и не магия. Это был большой медный поднос, на котором мы обычно подавали чай.

Она не закричала. Она просто молча бросилась наперерез черному шару.

— Нет! — вырвалось у меня.

Лихо метнуло сгусток смерти.

Настя прыгнула, закрывая собой спину медведя, и выставила вперед поднос, как щит.

ББАХ!

Звук был глухим, тошнотворным. Черная магия ударила в медь. Поднос мгновенно рассыпался в прах. Настю отбросило назад, как куклу. Она пролетела пару метров и упала в сугроб, оставшись лежать неподвижно.

Время остановилось.

Иван-медведь, почувствовав удар, обернулся. Он увидел черный дым. Увидел пепел. И увидел Настеньку, лежащую на снегу, бледную, с закрытыми глазами.

Сначала была тишина. А потом раздался звук, от которого у Боярина Свиньина в санях треснули золотые стекла.

Это был не рев. Это был вопль души, запертой в зверином теле. Вопль боли, любви и абсолютной, всепоглощающей ярости.

Шерсть Ивана вспыхнула.

Если раньше он светился, как луна, то теперь он сиял, как сверхновая звезда. Белый свет стал ослепительным, обжигающим. Котел на его голове лопнул и разлетелся на куски. Медведь встал на задние лапы, и казалось, что он вырос вдвое.

— Берсерк… — прошептал Велемир, спрыгивая с крыши рядом со мной. — Он перешел в фазу чистой энергии.

Иван рванулся к Лиху. Монстр попытался кинуть в него еще один шар, но Иван просто прошел сквозь него. Свет сжигал тьму. Медведь ударил лапой — и Савельев-Лихо отлетел к забору, снеся три пролета.

Иван навис над врагом, занося когти для финального удара. Лихо визжало, пытаясь вырваться из тела купца, но свет медведя держал его, как капкан.

— Добивай! — заорала я. — Уволь его из жизни!

Иван зарычал, готовый разорвать зло…

И тут над деревней разнесся звук.

Чистый. Высокий. Пронзительный.

Это был не боевой рог. И не вой ветра. Это была труба. Золотая труба.

Ту-ту-у-у!

Все замерли. Иван с поднятой лапой. Лихо, распластанное в грязи. Яга, застрявшая ногой избушки в телеге. Боярин Свиньин, который как раз пытался уползти под сани.

На тракте, там, где только что была грязь и битва, появилась процессия.

Впереди ехали всадники в парадных мундирах. А за ними, сияя золотом и пурпуром, катилась огромная карета с гербом — двуглавым орлом, держащим в лапах клубнику (нет, показалось, державу).

— Государственный регулятор прибыл, — выдохнула я, опуская руки. — Федеральный уровень.

Дверца кареты открылась.

— Стоп игра! — провозгласил глашатай. — Всем выйти из сумрака! Его Величество желает знать, почему в его владениях пахнет паленым медведем и… — он принюхался, — божественным джемом?

Я посмотрела на Велемира. Тот пожал плечами, убирая ледяной щит.

— Надеюсь, у нас лицензия на ведение боевых действий не просрочена, Мария Викторовна?

— У нас всё в порядке с документами, — я поправила сбившийся платок и шагнула к Насте, которая, слава богу, пошевелилась в сугробе. — А вот у Боярина Свиньина сейчас начнутся большие проблемы с налоговой.

Битва закончилась. Но самое интересное было впереди. Царь приехал. И он был явно голоден.