37
Никогда больше без тебя спать не хочу.
Когда мы заезжаем во двор, я по машинам понимаю, что Никиты, хвала небесам, еще нет. Честно говоря, испытываю слабую надежду, что уже и не будет.
Мало ли, может, резко какие-то дела нарисовались?
Сегодня реально не до него. Столько всего нужно обсудить с семьей. Да и просто побыть вместе охота. Соскучилась по всем. И особенно остро это ощущаю именно сейчас, оказавшись дома – в месте своей силы.
Едва мы переступаем порог, семья в полном сборе высыпает в прихожую.
Я не знаю, как себя вести. Поэтому вытягиваюсь по струнке и под прицелом изучающих нас взглядов замираю. Даня же, напротив, совершает ряд каких-то бездумных действий: переступает с ноги на ногу, сдвигает бейсболку на затылок, потом и вовсе снимает, нервно мнет ее в руках.
– В общем… – стартует хрипловатым голосом, не размениваясь на приветствия. Прочищает горло и решительно заявляет: – На Рождество мы с Маринкой женимся. А в марте она родит мою дочь.
Я резко прекращаю дышать.
– Та-а-а-ак… – выдает папа с очень долгой растяжкой, пока остальные стоят, тупо отвесив челюсти. Я и снова задышать успеваю, и сто раз умереть. – А вот это уже неожиданно, – заключает крайне сдержанно. Никак не понять настроя. Совсем теряюсь, когда он вдруг поворачивается к остальным и сухо резюмирует: – Все ставки мимо, семья.
– Да мы, как бы, уже… – выдыхает Анж.
– Уже поняли, пап… – заканчивает не менее удивленная Ника. – Но спасибо…
– Слышь? – толкает Тёма, словно какой-то гопник. – С мартом перетопчешься! Рано.
В который раз за сегодня мне за него стыдно становится. И не мне одной, судя по тому, как хватает его за руку Лиза.
– Подождите… – бормочет дрожащим голосом мама. – В марте? До марта шесть месяцев… Получается, ребенок уже есть?
– Ну да, – вроде как спокойно подтверждает Даня. Он еще не догнал, что никто ни черта не понял. – Марина беременна.
– В смысле?? – вырывается у Тёмы со свистом. – В смысле, беременна?! Уже сейчас беременна?
Он, видимо, после разборок на трассе на нервах накатил. Звучит, как фейерверк. Я даже уши ладонями закрываю.
– Господи…
Мама зажимает ладонью рот, но я по глазам вижу, что слезы, которые она пытается сдержать – не результат огорчения. Она в высшей степени растрогана. Это служит для меня стимулом: броситься к ней навстречу, нырнуть в объятия и просто расплакаться.
Все вокруг замолкают.
Только мама гладит меня, целует и приговаривает:
– Девочка моя… Девочка моя… Девочка… Вот что с тобой было… А я уже волновалась… Ну, Данька… Когда успели? – с мягким смехом притягивает его к нам. Чувствую его руку на своей талии. Голову поднять все еще не в силах. – Поспешили, конечно… Но, дай Бог… Дай Бог, чтобы все было хорошо… А я… Я прям счастлива! Свадьба, Данька наш… Еще и внучка! Я вас поздравляю и благословляю!
После этого и остальные присоединяются.
Анж, Ника, папа… Обнимают нас почти без слов. Они все в шоке, но, несомненно, рады. Чтобы это понять, не нужны слова. Это чувствуется.
Когда уже собираемся перебраться всей толпой в кухню, замечаю перешептывающегося чуть в стороне брата с Лизой. Точнее, похоже, на то, что она ему что-то втирает. Построже мамы.
Ну и поделом ему! Я на него сегодня злюсь!
Родители с сестрами уходят вперед, а Даня вдруг ловит меня перед самой дверью. Прижимаясь сзади, обнимает.
– Извини за то, что я по дороге на тебя нападал, – выдыхает мне в волосы. – Я не хочу с тобой расходиться. Никогда.
Оборачиваясь, случайно ловлю Тёмин взгляд. Щурится, но подлетать к нам, слава Богу, не спешит. Наблюдает, пропуская то, что продолжает объяснять ему Лиза.
– Ладно, – говорю тихо, заглядывая Дане в глаза. – А почему ты так сказал?
– Как?
– «Родит мою дочь»?
Он… Да, он краснеет.
– Не знаю, – пожимает плечами и, облизывая губы, уводит взгляд выше моей головы. – Просто сказал.
– Угу… – хмыкаю я. Надо подумать, что это значит, раз он сам не может объяснить. – Ну, пойдем тогда. Ты, наверное, голодный, – тяну за руку в кухню. – Ничего ведь по прилету не ели…
Но не успеваем мы сесть за стол, как папа озадачивает вопросом:
– А что у тебя с лицом, Даниил?
Приправляет все задумчивым взглядом.
– Комары покусали. Расчесал, – выдает Шатохин, ни разу не моргнув.
– Это не те ли самые, что Тёмычу «казанки», глаз, ухо и полщеки погрызли?
– Папа… – выдыхаю я, чтобы как-то тормознуть эту тему.
Даня же сглатывает и виновато опускает взгляд. Впрочем, брат тоже напряженно застывает.
– Чтоб больше такого между вами не было, – все, что требует папа, обращаясь к обоим. И сразу переводит внимание на маму: – Шампанское открываем?
– Конечно! Давайте, не сидите. Налетайте, пока все теплое!
И мы, конечно, налетаем. Походу, не только мы с Даней весь день голодные были. Родные, как мне кажется, все перенервничали и тоже толком не ели. За первым же тостом все заметно расслабляются и принимаются наперебой расспрашивать про наш отпуск.
Где именно были? Почему не выходили на связь? Что видели? Как проводили время? Где жили? Почему не предупредили заранее?
Даня достаточно аккуратно отражает эти вопросы.
– Это был сюрприз для Маринки. Я решил сделать предложение именно там. Не то чтобы мы не хотели с вами общаться… Просто связь на острове можно было поймать только в одном месте. Далеко от нашей хижины. Как-то не получалось туда дойти в ваши дневные часы. Все время попадало на нашу ночь.
– Надо же… Неожиданно, конечно, – усмехается папа. – Чтобы на наши дневные часы да каждый раз ваша ночь выпадала!
Мама следом за ним хохочет. Да и сестры с Лизой не отстают. Мы с Даней смущенно переглядываемся. А брат, ожидаемо, хмурится.
– Ну, мы с папой, естественно, сразу сделали ставку на Даньку. С кем еще наша Рина могла бы так надолго уехать? – делится она. – Тёма спорил с нами, что быть такого не может. «Шатохин не мог! При чем здесь вообще Тоха?» – со смехом разводит руками. – А я говорю: «Только Шатохин и мог!»
– Очень смешно, мам, – бубнит брат.
– Потом мы стали гадать, чем же вы нас по возвращению огорошите, – тараторит Анж. – Я говорила, что вы вместе жить захотите. А Ника утверждала, что вообще куда-то на постоянку вдвоем из Одессы слиняете.
Мама с улыбкой кивает и подхватывает:
– Папа стал присматривать рестораны для свадьбы на лето шестидесятого года. А я говорила, что можно планировать прям на следующее.
– Только невестка, загадочно улыбаясь, не принимала участия в нашем тотализаторе, – подмигивает отец Лизе. – И по итогу оказалась самой умной, потому что все мы со своими предположениями провалились.
– Да тут такие новости, что угадать было невозможно! – звонко восклицает не умеющая проигрывать Ника.
– Да… – протягивает мама. – Я, если честно, еще поверить не могу.
– Я тоже! – выпаливает Анж. – Моя самая младшая сестра идет замуж впереди меня! Еще и беременная! – возмущается добродушно. И снова все смеются. – Вы теперь обязаны меня крестной взять!
– Конечно, – соглашается Даня, несколько удивляя меня не только скоростью реакции, но и тем, как легко он теперь готов обсуждать тему детей.
Получается, что стесняюсь только я. По большей части отмалчиваюсь, когда что-то такое запрягают. Оставляю возможность Дане отвечать, что совсем на меня не похоже. Вероятно, я просто сильно устала сегодня. А возможно, дело в том, что с Шатохиным мне не хочется быть на главных ролях. У нас в семье не принято так.
– А где вы планируете жить? – спрашивает папа.
– Так далеко мы еще не обсуждали, – признается Даня. – Но у меня есть варианты.
– А давайте, пока вы не решили, я сделаю вам предложение, от которого вы не сможете отказаться!
– Делайте!
– Предлагаю. У нас. Помогать будем.
Мы переглядываемся и пожимаем плечами. Но ответить не успеваем.
– Так я не поняла, это у нас сегодня сватанье? Нет же? – встревает мама. – Дань, когда родителей ждать?
Даня напрягается. Но в целом быстро овладевает эмоциями.
– Я не хочу, чтобы они к вам приходили, – отвечает искренне. – Насчет моей свадьбы, уверен, им все равно. Да и мне пофиг на их мнение. У нас не те отношения. Думаю, вы примерно в курсе. Разыгрывать спектакль ради традиций – не мое. Извините.
– Ладно, – быстро отзывается мама. – Мы поняли. Все нормально.
– Значит, начинаем готовиться к свадьбе, – заключает папа.
– Да, – кивает Даня. – Но я сам все оплачу. С деньгами проблем нет.
– Да как сам? А мы что, не семья? – расходится папа. – Нет, так дело не пойдет. Мы с мамой обидимся.
– Ок, – снова кивает Даня. – Свадьбы все равно две будет. Одна здесь, я думаю. Оплачивайте. А вторая… Это пока сюрприз. Там я все сам.
– Не перестаешь удивлять, Даниил Владиславович!
Да я сама, вместе с папой и всеми остальными, в шоке.
Что значит – две свадьбы?
– Останешься на ночь? Я с тобой поговорить хотел. Сегодня уже морочить голову не буду. Утром.
– Хорошо.
Но когда мы встаем из-за стола, папа все же отводит нас на минутку в сторону.
– Никита был. Минут за пятнадцать до вас. Я объяснил, что у нас сугубо семейный ужин запланирован, и попросил его заехать завтра. Вы уж, давайте, решите по-человечески.
Папа не ждет ответа. Просто выдает эту информацию и идет к маме. Знает, что напутствие и без того является внушительным фактором к определенным действиям. Никто из нас не посмеет его разочаровать.
Молча с Даней поднимаемся наверх. И как-то так получается, что так же без слов расходимся каждый в свою часть дома. Уже в спальне мне становится грустно. Но я заставляю себя принять душ, почистить зубы и забраться в постель.
Только закрываю глаза, в дверь стучат.
Потянувшись, включаю светильник, чтобы видеть, как полуголый Бог Даня Шатохин пересекает спальню.
– Я без тебя не могу, – выдыхает, накрывая своим телом. – Хочу любить тебя… И кончить в тебя… Потом ебать, Марин… Долго ебать…
– Хорошо… Хорошо, что ты пришел, – шепчу, жадно втягивая его запах. – Я уже скучала по тебе. Никогда больше без тебя спать не хочу, – поглаживая пальцами короткостриженый затылок, прижимаюсь к губам. Захватывая их, ласково целую. – Только закрой дверь, Дань… А то мало ли…
В этот момент эта самая дверь без стука распахивает.
– Так и знал, что ты здесь, – угрюмо ворчит мой «любимый» старший брат.
– А ты, блядь, теперь постоянно меня ходить искать будешь? – злится Даня, но слезть с меня не пытается. – Я к тебе с твоей женой не врывался!
– Моя жена – не твоя сестра.
– Похрен. Заебал ты меня своими припарками.
Тёма на это не реагирует. Стискивая челюсти, меряет нас мрачным взглядом.
Повисает долгая пауза.
Я уже начинаю переживать, что после нее, несмотря на напутствия отца, случится новый замес.
Как вдруг брат бросает приглушенно:
– Спустись ненадолго. Поговорить с тобой хочу. Мирно.
И выходит.