Глава 22. Эдгар

— Эд, это никуда не годится, — бесится Жора. — Я тебя к кровати цепями прикручу! Ты после отравления — раз, у тебя сотрясение — два. Творится чёрт знает что — три. А ты, как олень во время гона, бегаешь по городу. Да ещё, подозреваю, спариваешься, как кролик. Тебе покой нужен, ты это понимаешь?

Я морщусь от его баса. Лениво пялюсь в потолок. Олень я или кролик?.. Жорины крики нужно переждать, как ливень. Я решил дать себе два дня. Отлежаться, руководить отсюда. Тае ничего не сказал, зато предупредил её художника. Скрипнул зубами и поговорил. Как мужчина с мужчиной.

Таин Бертик оказался на редкость сообразительным парнем. Не огрызался, не вставал в позу, не истерил. Люблю таких людей. Я бы мог взять его в команду — понимает с полуслова. Жаль, далёк он от мира бизнеса, но, может, это как раз и хорошо: его богемная жизнь может сыграть нам на руку.

Давлю в себе желание позвонить жене. Хочется постоянно чувствовать её рядом. Хотя бы голос слышать. Но сейчас не время окончательно терять голову. Но какое это наслаждение — быть рядом с ней обычным. Когда не нужно притворяться. Держать лицо. Вести себя как последняя сволочь. Нет, у меня не исчезло желание командовать. И доминировать даже в мелочах — потребность. Но, оказывается, сдаваться в любимые руки — не меньшее удовольствие.

«Я убью тебя за сговор с Альбертом» — приходит от неё смс. И я вдруг понимаю, что должен буду удалить переписку. Если телефон попадёт в чужие руки, скажут, что она мне угрожала. Мне жаль каждое слово, что идёт от неё.

«Ты о чём?» — пытаюсь блефовать, но понимаю: либо потомок дракона проболтался, либо у кого-то слишком умная жена. Я делаю ставку на второе. В дракона хочется всё же верить.

«Не делай вид, что ты его не обработал, мой Железный Дровосек!»

Так меня ещё никто не называл. Хмурю брови, пытаясь вспомнить сказку. Кажется, в неё у Дровосека не было сердца. Похоже. Но у меня уже есть и сердце, и кровь, и душа. И даже жена имеется.

«Я люблю тебя» — пишу, улыбаясь. Она умолкает ненадолго. Я так и вижу, как Тая закусывает нижнюю губу и думает, что мне ответить.

«Это удар ниже пояса».

Ниже? Что там у нас ниже? Мне становится жарко. Нет-нет, лучше думать о её соблазнительных коленках, не подниматься выше.

«Просто помни об этом, когда стиснешь в руках орудие убийства».

Я развлекался, как мог. Хотя бы это пока у меня никто не может отобрать.

Без стука в дверь ввалился Сева. Всклокоченный и злой. Рука в гипсе аккуратно висит на уровне груди.

— Бесит. Всё бесит! — заявляет он, падая на стул возле моей кровати. Мебель протестующе скрипит под его почти двухметровой тушей. — Я не привык к правой руке. В туалет сходить — проблема. Я уж молчу о других насущных делах. А ещё у меня спермотоксикоз, я скоро начну на людей кидаться.

— В чём проблема? — щурю глаза и прячу улыбку. Он такой забавный, как плюшевый мишка, которого забыли постирать. Обиженный на весь мир. — У тебя в телефоне — толпы курочек, овечек, милых простушек. Один звонок — и расслабишься.

— Не хочу, — бурчит он. — Не желаю. А кого желаю — не хочет меня.

— И давно это с тобой? — приподнимаю бровь. Грешно смеяться над убогим, но я сейчас почти в том же положении: рядом со мной нет желанной женщины. К тому же предстоит разлука. Смешная для кого-то — всего на пару дней, но для меня сейчас это равносильно годам или столетьям. Поэтому я очень хорошо его понимаю. И жалею по-своему: Тая, хоть и на расстоянии — со мной. А у Севы — тяжёлая ситуация. Неужели наш ловелас наконец-то влюбился и всё серьёзно? Не очень верится, но почему-то верить хочется.

Его телефон неожиданно тоскует голосом Сэм Браун. Я вижу, как Сева меняется в лице, неловко достаёт телефон, держит его в раскрытой ладони, как бомбу замедленного действия. «Птица Счастья» — высвечивается на экране. Серьёзно? Кажется, дело зашло куда глубже, чем я мог подумать.

— Ты бы ответил, — киваю на гаджет, и Сева, очнувшись, лихорадочно пытается принять звонок.

Из динамика слышен тарахтящий взволнованный голос Синицы:

— Сева, Севушка! С тобой всё в порядке? Ответь мне, пожалуйста, не молчи! У тебя там всё хорошо?

— Нет, — громко чеканит Мелехов. — Я умираю.

Вот же идиот! Я хочу вырвать смартфон из его лапы и успокоить Лину, но Сева шустрее меня. Вскакивает, прижимает свою «лопату» к уху и под бесконечные причитания Синицы, снова громко и чётко добавляет:

— Я умираю без тебя, Лин. Приезжай.

Кажется, она обещает. Сева задумчиво жмёт на «отбой», постукивает телефоном по бедру, смотрит куда-то в стену, кивает, словно решившись, и снова падает на жалобно скрипнувший стул.

— Всё, Гинц, — смотрит он на меня слишком серьёзным и решительным взглядом, — назад отступления нет.

— Ты точно не передумаешь? — включаю режим запугивания. — Линка — подруга моей жены. И не дай бог ты девочку обидишь… Или фортель какой выкинешь — с тебя станется.

— Не передумаю и не выкину, — мотает он башкой, и на губах его расцветает счастливая улыбка. Кажется, кое-кто сбросил с души огромный камень. — Эд, она сама позвонила, представляешь? Беспокоится обо мне. Любит. Я надеюсь.

— А ты? — не переключаюсь и продолжаю допрашивать в духе плохого полицейского.

— А что я? Что я?.. Жизнь и продолжается, и только начинается. Новая жизнь. С Линкой. С ребёнком.

У него совершенно шальные глаза, словно он выпил лишку.

— Сев, а Сев. Это ж не игрушки, когда наигрался, сломал и выкинул. У тебя ж семь пятниц на неделе. Завтра ты решишь, что всё это не твоё, что тебе нужны курочки, овечки, пастушки…

— На хер всех! — Сева вдруг начинает лихорадочно ковыряться в телефоне. Я вижу, как он яростно и с каким-то торжеством удаляет контакты. Видимо, чистит пространство, освобождается от беззаботного прошлого. — У меня сын скоро родится, Гинц, какие, к чёрту, пастушки? Да хоть королевишны с королевствами и коронами. Я свою империю создам. И короную единственную, кто смог мне наследника зачать, когда эти чмыри руками разводили да квакали, что я бесплодный.

— Веришь? — почему-то на душе и у меня становится спокойно. Может, вот так это всё и происходит? Перелом. Революция. Верхи не могут, а низы не хотят…

— Да, — бормочет он, продолжая трудиться единственной здоровой рукой. Судя по всему, очистка авгиевых конюшен происходит успешно. — Я много думал. Не лжёт она, Эд. Точнее, смысла нет. Она, конечно, кокетка и всё такое. Но искренняя. Ей соврать не так-то легко на самом деле. Так что ерунда всё. Не способна она подставить. Это мой ребёнок.

Ну, и хорошо. Тая, конечно, Севу недолюбливает. А после его выходки на балу — вряд ли быстро примет, но подругу пристроить — святое дело.

— Раз решил, собака, женись. Дай своему ребёнку своё имя.

— А то я без тебя не знаю, что делать, Гинц! — в сердцах Сева неловко машет загипсованной рукой, выбивает сам у себя телефон, чертыхается и поднимает его с пола. — Ты такой правильный стал — убиться можно. Давно ли сам по всяким бабам шлялся. Тошнит от тебя, такого правильного. Так вот запомни: я тоже человек. Не без недостатков, не спорю. Но всё, что положено, и мне в комплект прилагается. И голова, и сердце, и чувства. А Линка — моя, ясно? И хватит уже её против меня настраивать! Дайте я сам разберусь в своих отношениях. Сам всё решу.

— Ладно-ладно! — сдаюсь и прикрываю глаза рукой. — Иди уже, Ромео. Устал я от твоей экспрессии. Линке привет передавай.

— Обойдёшься, — бурчит он уже на выходе. — После долгой разлуки нам будет чем заняться. И уж поверь, это будут не разговоры о тебе и твоей драгоценной Таисии.

Смеюсь ему вслед. Настроение резко поднимается. Чудесный день. И то ли ещё будет, судя по всему.

А вечером приходит первый отчёт от частного детектива, которого я отправил во вторую столицу, чтобы он раскопал прошлое моей жены. Странно. Обычные буквы складываются в слова, но я им не верю. Как-то не вяжется эта информация с моей Таей. Или я идеализирую её образ и всё именно так и есть, как написано на экране ноутбука?..